Кисло-сладкие отношения

      Если Со Чанбин ещё хоть раз в жизни останется сам в компании примерно десяти моделей, то лучше застрелите его в первые тридцать секунд.       Чанбин не столько чувствовал себя униженным, сколько просто лишним. Ну то есть, да, он не писаный красавец, он не шибко высокий (вообще не высокий по сравнению с каждым здесь присутствующим), и не то чтобы он хоть раз в жизни пользовался косметикой по собственной инициативе. Но никто в этой компании ему и слова об этом не сказал. Просто Чанбин и сам всё это знает. И знает, что он тут лишний. Неуместный, если угодно. Ещё и Феликс вышел куда-то, тем самым оставив Чанбина без живого щита, который ограждал его от странной Феликсовой подружки, которая весь вечер смотрела на Со очень странным взглядом. Ну знаете, тем взглядом, которым обычно смотрят на еду.       Девушка подсаживается к Чанбину, как раз туда, где ещё минуту назад сидел Феликс, и с игривой улыбкой обвивает его плечи своей рукой. Чанбин был бы чуть больше ей рад, если бы тоже пил, но он сегодня был одним из трёх непьющих. Другими двумя были младшенькие девушки, которым ещё на законодательном уровне нельзя было выпивать. А Чанбин сегодня был трезвым водителем. И зачем он только согласился прийти сюда с Феликсом? Он же даже не знает всех этих людей.       — Бинни, — обращается девушка неформально. Она вообще перестала обращаться к кому-либо формально после четвёртой рюмки. А четвёртая рюмка была давно, Чанбин считал. — Бинни, у тебя такие бицепсы, — она поглаживает Чанбиново плечо. Господи блять боже, проносится в голове у Чанбина, когда он понимает, что это чистый, неприкрытый флирт.       — Эм, спасибо? — Чанбин осторожно пытается убрать чужую руку с ярким розовым маникюром со своего плеча. Всё бы ничего, вот только он даже имени её не знает. Ну и типа... она явно уже пьяная. А ещё она виснет на Чанбине явно не просто так, поэтому Бину просто жизненно необходимо отделаться от неё как можно скорее. Он не готов на трезвую голову брать на себя ответственность за... за что бы там ни было.       Чанбиново спасение, Феликс, всё не появлялся. Его подруга от Чанбина всё не отставала. Поэтому Чанбин не придумал ничего лучше, кроме как ретироваться «в уборную», а на деле пойти искать своего блондинистого друга-кидалово. Искать ему, впрочем, долго не пришлось.       Феликсова светлая шевелюра быстро нашлась в почти пустом коридоре возле, удивительно, двери в уборную. Почти пустом коридоре только потому, что помимо Феликса, там была ещё и девушка, с которой он целовался. К слову, абсолютно незнакомая Чанбину девушка, даже не одна из тех моделей, с которыми они сегодня выпивали. Ну что ж, на то это и караоке.       Чанбин немного неловко откашливается, тем самым прерывая чужой поцелуй. Феликс и его подружка отлетают друг от друга, словно ошпаренные.       — Извините, что прерываю вас, мне надо в туалет, — Чанбин быстро проходит мимо парочки в мужской туалет и хлопает дверью. Не то чтобы он изначально в самом деле собирался туда идти, но как только Чанбин увидел эту сцену, ему буквально приспичило. Если честно, он был немного смущён тем, что прервал парочку, но... Но какая уже разница, раз уж он их уже прервал?       — Бин, — Феликс заходит в туалет за Чанбином, — это не то, что ты... — блондин подвисает, когда видит, что Чанбин в самом деле стоит над писсуаром, справляя нужду. Он почему-то думал, что Бин специально прошёл мимо, только чтобы прервать их.       — Я не хотел вам мешать, — честно говорит Чанбин, уже застёгивая ширинку. — Прости.       — Да нет, что ты... — Феликс переводит взгляд на Чанбиново отражение в зеркале, когда тот моет руки. — Эм, ну... На самом деле мы не...       — Ёнбок-а, я ничего тебе не говорю, нет нужды оправдываться, — Бин поворачивается наконец в сторону Феликса и окидывает его взглядом. Феликс сейчас выглядел чуть более пьяным, чем когда выходил. И где он только успел? А ещё у него были немного опухшие губы. Чёрт, почему Чанбин вообще обращает внимание на его губы?       — О, ладно... — отвечает Феликс.       — Не задерживайся тут, тебя же наверняка ждёт твоя подружка, — говорит Чанбин, подходя к Феликсу, чтобы затем выйти из туалета.       — Нет, она не... — младший хватает Чанбина за руку, останавливая его. Она не что? Не подружка? — Она не ждёт. Бин, поехали домой.       — Уже?       Феликс по-настоящему задумался над вопросом Чанбина. Поразмыслив несколько секунд, он отвечает:       — Нет, где-то через час.       — Хорошо, — Бин кивает, и они вместе возвращаются к коллегам Феликса.       Перед тем, как открыть дверь в комнату, Чанбин очень серьёзно посмотрел на Феликса и почти так же серьёзно сказал:       — Не оставляй меня одного, та твоя подружка от меня живого места не оставит. У которой розовые ногти.       Феликс проникся серьёзностью Чанбина, будучи уже достаточно пьяным, поэтому уверенно кивает и говорит «хорошо». Они заходят в комнату, и Чанбину в нос ударяет душный запах алкоголя. Свежего воздуха тут катастрофически не хватало ещё до того, как Чанбин вышел, но сейчас это стало куда заметнее после прохладного воздуха в коридоре.       На обоих тут же вешаются уже другие подружки Феликса. Ну если их вообще можно назвать его подружками, потому что Феликса с ними связывали больше рабочие отношения, чем какие-либо ещё. В любом случае, какое невезение. Тут слишком много внимания для Чанбина. Впрочем, другие парни-модели в этой комнате точно так же не знали недостатка во внимании, поэтому Чанбину ничего не оставалось, кроме как смириться с этим. Это участь каждого в этой комнате, независимо от пола. Тут все смотрят друг на друга. Смотреть, впрочем, и правда есть на что — тут же все модели. Все, без преувеличения, красавцы и красавицы. Все, кроме Чанбина.       — Ликс, тебя так долго не было, как ты мог оставить нас? — спрашивает девушка с золотистыми длинными волосами, заплетёнными в две косы, приобнимая Феликса и утаскивая его на диванчик в углу.       — Я был в туалете, — отмахивается младший.       — Чанбин-щи, ты тоже пропал, — немного обиженно говорит девушка со светло-русым каре, которая до этого несколько раз перебросилась с Чанбином парой-тройкой фраз. Она тянула Чанбина на тот же диванчик.       Слава богу, подумалось Чанбину, когда он мало того, что оказался возле Феликса, так ещё и на диванчике было места ровно на четырёх человек, так что та «пожирательница взглядом», как её уже успел обозначить в мыслях Чанбин, не зная имени, не сможет подсесть к нему.       Компания этих двух девушек была Чанбину довольно приятна. Во-первых, на него никто не вешался (ну не считая того момента, когда он только-только вошёл в комнату, но это было недолго), во-вторых, с ним просто разговаривали. Без лишних касаний и неуместных намёков. Вот только за разговором с Сумин (да, вот её имя Бин с радостью запомнил), Чанбин совсем не заметил, как парочка блондинов, сидящая буквально возле них, напилась вдребезги.       Так что когда наступило обещанное Феликсу «где-то через час», вместо обычного пьяного Феликса Чанбина ждал уже очень пьяный Феликс. Оставив светловолосую девушку, напившуюся ничуть не меньше младшего, на попечение Сумин и поблагодарив за компанию, Чанбин повёл друга к выходу. К ним почти что привязалась ещё одна сильно напившаяся коллега Феликса, но те самые две несовершеннолетние младшенькие утащили её в очень вовремя приехавшее такси. Так что Чанбин с Феликсом ехали домой сами. С чистой совестью и без лишних хвостов.       — Ёнбок-а, я отвезу тебя домой, — говорит Чанбин, усаживая младшего на переднее пассажирское сидение. Тот вяло пристёгивает ремень безопасности и хмыкает.       — Не хочу домой...       — А куда ты хочешь? — спрашивает Чанбин со смешком. — Уже поздно, можно только домой.       — Тогда хочу к тебе домой, — Феликс дуется и сонно трёт глаза.       — Хорошо, ко мне, так ко мне, — Чанбин не нашёл причин для отказа. К тому же так было даже проще — ему не нужно делать крюк, чтобы завезти Феликса домой. Поспать они смогут и в одной кровати, в этом нет ничего такого. К тому же это уже не в первый раз. И даже не впервые с тех пор, как они переспали... Чёрт, и почему Чанбин вспомнил об этом именно сейчас?       Феликс сидел довольно тихо, пока они ехали, так что Чанбин уж было решил, что младший задремал. Но когда машина остановилась на очередном светофоре, и Чанбин глянул на Феликса, их взгляды пересеклись. Младший всё это время беспрерывно смотрел на него? У Бина в горле запершило.       — Ёнбок-а, можешь не сверлить меня взглядом, пожалуйста? Это немного отвлекает.       — О, — Феликс прикрывает глаза рукой и отворачивается, — извини... Ты такой сексуальный, когда ведёшь машину.       Чанбин мысленно влепил себе пощечину за то, что вообще заговорил с Феликсом. И чем он только думал? Знает же, что младший под выпивкой в два раза больше двузначного начинает говорить. Да и вообще чем больше Феликс выпивает, тем более напористым становится. Абсолютно во всём, даже в своём ужасном пошлом юморе.       — Бин, — Феликс снова поворачивает голову к Чанбину.       — Что?       — Я хочу потрахаться, — говорит блондин.       — Замечательно, ничем не могу помочь, — Чанбин ещё пару секунд молчит, прежде чем добавить: — У тебя же была подружка, а ты её оставил.       — Какая подружка?       — Та, с которой ты целовался перед туалетом.       — О, — Феликс, кажется, пытался вспомнить, о ком речь. — Да мы с ней просто так поцеловались. Без продолжения.       Чанбин на это ничего не отвечает. Ему, собственно, и нечего сказать.       — Бин, — Феликс снова зовёт через какое-то время. Чанбин молчит. — Ну Би-и-ин.       — Что?       — Знаешь, почему я так хотел, чтобы ты меня трахнул?       Чанбин почти что давится воздухом.       — Нет, не знаю, и знать не хочу.       — Ты очень горячий, — Феликс всё равно говорит, не обращая внимания на ответ старшего. — Я смотрел на тебя и места себе не находил. А в голове картинки, как ты надо мной нависаешь, как входишь в меня, грубо целуешь...       — Ёнбок-а! — Чанбин прикрикивает на младшего, затыкая его, и останавливает наконец машину. Они уже подъехали к дому Чанбина. — Зачем ты всё это говоришь? Специально?       — Да, — отвечает Феликс. Браво. Чанбин думал, что он просто очень пьяный, но, нет, он бухой в щщи. Когда Минхо-хён с Джисоном говорили, что пьяный Феликс начинает молоть херню, они были совершенно правы. И почему Чанбин не обращал на это внимания раньше? Бедный Чан, ему приходится выслушивать подобное каждый раз? А ведь Чанбин тоже становится разговорчивым, когда выпивает. Две проблемы на голову старшего. Нужно будет когда-нибудь спросить об этом.       — Пожалуйста, просто заткнись, и пойдём наконец домой.       — Хочешь, я тебе отсосу? — Феликс смотрит загадочно. Если загадочно вообще можно смотреть, будучи настолько пьяным. Скорее — нечитабельно, потому что Чанбин понятия не имел, что в этом взгляде кроется.       — Блять, нет, не хочу, просто пошли домой, — Чанбин отстёгивает свой ремень безопасности и выходит из машины.       Феликс ещё какое-то время копошится с ремнём в машине, прежде чем наконец тоже выйти.       — Ты сам хоть дойдёшь, или тебе помочь?       — Дойду, — отвечает Феликс и потихоньку плетётся ко входу в многоэтажный комплекс. Ноги его путались, но Феликс был довольно уверен в своей походке.       К квартире Чанбина они добрались всего лишь с одним падением при выходе из лифта. Только потому, что лифт отчего-то не доехал в уровень с полом и остановился на несколько сантиметров ниже. Феликс просто запнулся о порог.       Когда дверь квартиры закрылась, младший, словно почувствовав полную свободу, обмяк и навалился на Чанбина, чуть не повалив того с ног.       — Эй-эй, держись на ногах, — Чанбин ловит Феликса в объятия. — Давай, нам нужно ещё разуться и дойти до кровати.       Феликс неохотно хмыкает и вяло шевелится. Чанбин придерживает его, чтобы не рухнул на пол.       — Бин, у тебя... У тебя встал, — говорит Феликс, когда всё-таки, не без помощи всё того же Чанбина, наклоняется, чтобы снять свою обувь.       — Да ладно, а я не знал, — саркастично отвечает старший.       Будто он и сам не заметил этого. У него встал ещё в машине, когда этот белобрысый придурок описывал свои влажные фантазии полугодовой, или какой там вообще, давности. Потому что у Чанбина тоже хорошее воображение. А ещё потому что он прекрасно помнит, как трахал Феликса. И всё бы ничего, Чанбин уже давно привык к идиотским пошлым намёкам со стороны младшего, даже до того, как они переспали, это было. Но привыкнуть к тому, что теперь Чанбин может это спроецировать на себя и, ну, по-настоящему, блять, возбудиться — невозможно. И Чанбин бы с радостью отключил нахер эту функцию. Функцию возбуждения. Нахуй этот стояк вообще. Да только не было в нём такой кнопки.       — Давай я тебе помогу, — говорит Феликс, и рукой тянется к чужой ширинке. Блядство.       — Ёнбок-а, ты помнишь, что ты обещал мне? — Чанбин перехватывает чужую руку и тянет Феликса наверх, чтобы его лицо перестало быть примерно на том же уровне, что и Чанбинов стояк.       — Нет, о чём? — спрашивает Феликс.       — О сексе со мной.       — О... Что я тебя больше не побеспокою, — отвечает Феликс, теперь уже понимая, о чём речь.       — Да.       — Но я тебе помогаю, — Феликс сжимает в кулаки ткань Чанбиновой футболки на груди и придвигается к нему ближе, сокращая дистанцию между их лицами.       — Не помогаешь, Ёнбок-а, — «ты только хуже делаешь» остаётся неозвученным.       — Но если я тебе подрочу, это ведь не считается за секс? — Феликс заглядывает в чужие глаза. И взгляд у него такой невинный, что Чанбину не верилось, что из его рта такая хрень сейчас доносится. Впрочем, Чанбин никогда не мог сопоставить милое лицо младшего с тем, что он обычно говорил. Ни сейчас, ни тогда, когда Феликс впервые сказал, что хочет Чанбина. Это всегда было сложно собрать в один образ, хотя Чанбин и знал Феликса как облупленного.       — Считается, Ёнбок-а.       — Почему?       — Потому что я так сказал.       Чанбин с горем пополам уводит Феликса в свою комнату, избежав его «помощи». И каким-то чудом умудряется уложить младшего в кровать, а сам ретируется в ванную. С возбуждением всё-таки нужно что-то сделать. Но Чанбин обещал им обоим, что ничего больше не повторится, и он был намерен сдержать своё обещание любым способом. Если бы сегодня, сейчас, Феликс и правда «помог» Чанбину, всё снова стало бы сложным. И возможно, даже сложнее, чем было. Потому что переспать один раз — глупое решение, случайность. Но два раза уже не получится оправдать. К тому же это было бы неправильно. Чанбин стопроцентно трезв. Феликс безбожно пьян. Воспользоваться сейчас младшим в таком состоянии — просто мерзко.       На утро Феликс скажет Чанбину спасибо. Если вообще вспомнит об этом.       Ну а пока что Чанбин останется в ванной наедине со своими мыслями и неуместным возбуждением, от которого он собирается избавиться.       Чанбин расстёгивает ширинку и спускает штаны с бельём до колен. Закрывает глаза и тяжело выдыхает, начиная водить рукой по члену.

***

      — Я больше никогда в жизни не буду пить, — говорит Феликс, накрывая голову ладонями и растрёпывая волосы.       — Ты главное вспомни это, когда в следующий раз возьмёшь рюмку в руки, — Чанбин со смешком ставит перед младшим стакан воды и кладёт на стол пластинку таблеток от головной боли.       Феликс вылез из постели минут десять назад и с тех пор пытался прийти в себя на кухне. Ну вообще он просто сидел за столом и по большей части смотрел вникуда, но Чанбину больше нравилось думать, что младший так собирает раму.       — Я тебе такой хуйни наговорил вчера, блять... — Феликс протяжно стонет. В словах у него слышится искренний стыд. — Мы же ничего не... Мы хоть не переспали?       — За кого ты меня держишь? Думаешь, я бы воспользовался тем, что ты бухой в щщи? Конечно, мы не переспали.       — Нет, я... Прости, Бин, я не это имею ввиду... Просто вдруг я бы тебя заставил там... Я не знаю...       — Ну и как ты меня заставил бы, мелочь? Силёнок не хватит — кожа да кости. Ещё и пьяный.       — Я не знаю, ладно? — Феликс тяжело вздыхает. — Я помню только, как говорил тебе в машине, что хочу потрахаться... И твой стояк помню... А потом пустота. Вдруг я тебе отсосал или ещё что-то...       Чанбин мысленно взвыл. Отлично, выборочная память Феликса просто великолепна. У него в голове осталось только самое грязное.       — О, ну да, ты предлагал, — Чанбин отвечает с насмешкой. Ничего лучшего, кроме как посмеяться над всем этим он не придумал. Потому что по-другому это всё будет жутко неловким. Ну типа, они же договаривались. Договаривались, что не переспят снова. Чанбин всегда держал своё слово до последнего.       — Пиздец...       Феликс запивает таблетку и замолкает. Они оба молчат какое-то время, прежде чем Феликс снова набирается смелости заговорить.       — Просто убей меня, если я ещё раз что-то такое начну вытворять... Я, кажется, совсем озабоченный...       Чанбин бы и согласился с этим, но его сейчас почему-то беспокоило совсем не то, насколько Феликс озабоченный. И убить Феликса он бы тоже согласился. В шутку, конечно, но согласился бы, не будь у него прямо сейчас жизненной необходимостью задать один чёртов вопрос.       — Ёнбок-а, ты уверен, что я тебе точно не нравлюсь? Мы уже говорили об этом, но типа... — Бин делает сложное лицо. Он снова поднимает эту дурацкую тему. Но что ему делать, если всё снова становится сложным? Опять закрыть на это глаза? Не выйдет, плавали — знаем.       — Слушай, я уже не знаю, ладно? — Феликс снова ерошит свои волосы. — Сначала я думал, что ты мне нравишься, потом я хотел, чтоб ты меня трахнул, потом я думал, что влюблён, потом ты и правда меня трахнул, потом я решил, что не люблю... А теперь я вообще уже не знаю... Типа, я тебя не люблю, Бин, честно, я уверен в этом! Но, может, ты всё ещё нравишься мне в сексуальном плане... Я не знаю. Вроде, не нравишься. Но я ведь с какого-то хера сказал вчера, что хочу отсосать тебе... Слушай, ты мой лучший друг, Бин, я правда так считаю, и я не хочу терять тебя как друга. Я просто... Я не знаю. Давай сделаем вид, что я вчера не домогался тебя? Ладно, это звучит херово... Давай сделаем вид, что...       — Давай не будем делать вид, Ёнбок-а, — Чанбин аккуратно хлопает друга по плечу. — Я тебя понял.       Феликс от такого жеста сперва напрягся, но потом облегчённо выдохнул, поняв, что никакой опасности он не несёт. Чанбин такой спокойный... Удивительно спокойный. У Феликса наоборот куча сложных эмоций, потому что он понятия не имеет, что внутри него творится, как он сейчас относится к Чанбину, и чего он вообще хочет. Потому что он точно хочет быть с Чанбином друзьями. Но, видимо, ещё раз потрахаться с Чанбином он тоже хочет. Где-то внутри. На трезвую голову у Феликса отлично получалось отказываться от этой идеи. Но с алкоголем вперемешку и с Чанбином под боком Феликс, кажется, поддался соблазну. И начал, ну... мягко говоря, приставать к другу.       — Эм, Бин, а... — Феликс запнулся, начав говорить. — А я тебе точно не нравлюсь? У тебя же вчера встал, ну... Не просто так ведь...       Чанбин сразу не нашёлся, что ответить. А точно ли ему Феликс не нравится? Бин с самого начала отбрасывал даже наименьшую возможность того, что Феликс ему нравится не только как друг. А даже если и чуть больше, чем друг, то это настолько незначительно, что всегда можно было закрыть глаза. Потому что Чанбину было неинтересно усложнять такие комфортные дружеские отношения. Ну и ещё потому, что Чанбин никогда не хотел быть кому-то бойфрендом или типа того. Ему было удобно оставаться одиночкой. А вчера у него встал на Феликса. И не потому, что Феликс трогал его, а потому, что, ну... просто потому что.       Так что сейчас Чанбин был в смешанных чувствах. Всё это было странно, непривычно и... Чанбин не мог это контролировать.       — Я теперь тоже не знаю, — отвечает старший.       — Так и... что нам тогда делать?       — Жить жизнь, а что ты ещё предлагаешь?       — А если мы всё-таки друг другу нравимся? Не как друзья.       — Будем решать проблемы по мере их поступления.       — Ты сейчас серьёзно? — Феликс приподнимает бровь. — То есть мы всё время будем вот так бегать друг от друга, пока наконец до обоих не дойдёт, что... А что вообще должно дойти?       — Что мы влюблены.       — И что тогда?       — Я не знаю, Ёнбок-а. Я не хочу отношений, не с тобой. И секса я с тобой не хочу.       — Это ты головой не хочешь, а всем остальным?       — А всё остальное подчиняется голове.       — Но не всегда же!       Чанбин тяжело вздохнул. Он не хотел отвечать. Он отказывался отвечать.       — Мы же счастливы, будучи друзьями.       — Но мы можем быть счастливы, если попробуем и что-то другое. Ты не можешь знать, Бин. Давай попробуем. Даже если не прямо сейчас, то всё равно, давай попробуем. Через неделю, через месяц, через год — не важно. Нас друг к другу тянет, ты ведь тоже это чувствуешь. И сколько бы мы ни внушали себе, что не хотим друг друга или ещё чего, мы не контролируем это. И никогда не сможем контролировать. Как бы ни хотелось. Даже когда голова говорит «нет», внутри всё равно что-то есть.       — Я всё равно не хочу так, Ёнбок-а... — Чанбин отводит взгляд с лица Феликса. Это не то. Не то.       Бин не хочет так. Он не хочет отказываться от дружбы в пользу чего-то другого. Он не хочет менять свою жизнь. Он не хочет. Даже если Феликс прав, и их в самом деле друг к другу тянет. Их всегда тянуло. Но Чанбин был готов убеждать их обоих снова и снова в том, что это дружба и ничего более. Потому что такие отношения у них давно сложились, и им не нужно было ничего менять, чтобы быть счастливыми. Разве не так? Разве Чанбин ошибается? Он был уверен, что не ошибается.       — Ты уверен? — спрашивает блондин напористо.       Феликс же был уверен, что сможет достучаться, сможет переубедить. Он был уверен, что на его стороне правда, что Чанбин просто обязан тоже увидеть, что как бы они ни старались, они всё равно придут друг к другу. Не только как друзья. Они чёртовы соулмейты. Переспать один раз недостаточно, чтобы осознать всю свою жизнь, но одного раза ведь вполне хватит, чтобы что-то почувствовать. Почувствовать, что они не смогут убегать друг от друга вечно.       Сперва Феликс убедил себя в том, что Чанбин прав. Но сегодня он снова нашёл в себе это невнятное чувство. Да, наверное, не любовь. Или не такую любовь, которая всем привычна. Да, наверное, тут было больше влечения, желания, похоти. Феликсу плевать, как обозвать это. Но он хотел не кого-нибудь, а Чанбина. И Чанбин ведь тоже его хотел, иначе у этого асексуального придурка не встал бы на Феликса. Разве не так? Разве Феликс где-то ошибается? Он был уверен, что не ошибается.       — Бин, ты точно уверен? — снова спрашивает младший почти что отчаянно.       — Ёнбок-а... — Чанбин смотрит тяжёлым взглядом.       И он наконец сдался.