Кисло-сладкие отношения

      — На этом пока что всё, первокурсники свободны, а второй курс жду на следующей паре после перерыва.       — В какой аудитории? — спрашивает кто-то явно со второго курса.       — В триста двадцать пятой, — мужчина средних лет закрывает свою папку с лекциями и снимает очки с глаз, потирая переносицу.       Общая пара со вторым курсом — одна из худших, которые вообще есть в расписании. И кому только приспичило придумать это?       Сынмин с тяжёлым вздохом натягивает рюкзак на спину и направляется к выходу из аудитории. Ну хотя бы на сегодня это мучение закончилось.       — Сынмин-а! Пошли в кафетерий? Я угощаю! — рука девушки ложится на плечо Сынмина, и тот оборачивается. Одногруппница перед ним в светлых брюках и белой блузке, с аккуратным макияжем, в котором почти всё внимание перетягивает яркая глянцевая помада какого-то красного оттенка на губах. Впрочем, цвет ей явно к лицу. Вообще-то Сынмин абсолютно ничего не смыслил в этих девчачьих штуках, так что он был скорее незаинтересованный зритель, чем кто-то ещё. Сынмину ведь даже девушки не нравятся, так что ему нет смысла интересоваться их косметикой. Разве что если Хёнджин заинтересуется чем-то таким, вот тогда, да, тогда Сынмину придётся тоже интересоваться.       — Прости, мне нужно идти, — Ким давит из себя привычную вежливую улыбку и убирает чужую руку с плеча. — Как-нибудь в следующий раз.       — Ты говоришь это каждый раз, — девушка раздосадовано дует губы. — Хоть сегодня мог бы и согласиться.       — Разве сегодня чем-то отличается от остальных дней? — Сынмин спрашивает, не особо задумываясь. Одногруппница на это только заменжевалась.       — Нет, но... Ну...       — Тогда я пойду, — Сынмин почти развернулся в сторону выхода, когда чужая рука снова зацепилась за него. — Что-то ещё?       — Ты специально прикидываешься дурачком или правда не понимаешь, что я тебя не просто так приглашаю?       — Первое? — Сынмин отвечает вопросом, но с такой интонацией, словно ответ сам собой разумеется. Конечно, он понимает, что бесконечное «давай пообедаем вместе» это не обычная любезность со стороны Хван Йеджи. К тому же она почти всё время добавляет, что заплатит за всё сама. Словно Сынмину до этого есть хоть какое-то дело. У него вообще-то уже есть любимый человек, а одногруппница похожа на него разве что фамилией. А всё остальное даже близко не стояло рядом с Хёнджином.       Девушка округлила глаза. Она, кажется, совсем не ожидала такого ответа. Сынмин не дожидался от неё особой реакции.       — Слушай, у меня уже кое-кто есть, и я спешу домой, так что давай проясним: я не пойду с тобой в кафетерий, и обедать с тобой я тоже не буду. Ни сегодня, ни завтра, ни ещё когда-нибудь. Оставь меня в покое, пожалуйста, я не хочу быть грубым.       И Сынмин уходит, оставив одногруппницу стоять в аудитории с удивлением на лице. Должно быть, её ещё никто так не отшивал? Но Сынмину было всё равно, он готов отшить ещё с десяток человек, лишь бы наконец со спокойной душой можно было идти домой после пар, не задерживаясь на бесполезные разговоры и попытки объяснить, что Сынмин действительно торопится домой.       А торопится он только потому, что дома обязательно будет Хёнджин. Как-то так вышло, что у Сынмина каждый день, кроме пятницы, пары заканчиваются куда позже, чем у Хвана. Сегодня не пятница, так что Сынмин был на сто процентов уверен, что чем быстрее он вернётся домой, тем раньше он сможет наконец увидеть Хёнджина, поцеловать его от всей души и выплеснуть этим поцелуем всю свою усталость.       Но придя домой, Сынмин не находит там Хёнджина. И даже приняв душ, что заняло у него довольно много времени, Сынмин всё ещё не находит дома Хёнджина. Ким Сынмин: Ты где? Джинни: Иду домой, минут 20~ Ким Сынмин: Ок       Хёнджин приходит домой через двадцать две минуты (не то чтобы Сынмин засекал, правда). Высветленные волосы собраны частично в небрежный хвост вверху, на плечах его любимый серый рюкзак, на ногах старые кроссовки, которые давно пора сдать на переработку, а Хёнджин их всё носит. Хван разувается быстро, стягивает кроссовки, просто наступая на пятки, даже не наклоняясь, бросает рюкзак куда-то на пол в прихожей, а потом проходит в гостиную к Сынмину.       — Привет, Минни, — Хёнджин с улыбкой наклоняется к сидящему на диване Сынмину. Лицо его настолько близко, что Сынмин чувствует чужое немного неровное дыхание. — Поцелуешь меня? — Хёнджин расплывается в ещё большей улыбке, когда Сынмин без лишних слов и правда целует его. Это уже стало для них своего рода традицией. Поцелуй короткий и аккуратный. Они отстраняются друг от друга довольно быстро.       — Привет, Джинни, — отвечает Сынмин, когда они заканчивают целоваться, и тянет Хёнджина на диван. Тот садится рядом. — Почему так поздно?       — Встретил старого друга, — Хёнджин берёт Сынмина за руку и нежно гладит чужие костяшки.       — Друга? — Сынмин переспрашивает больше ради формальности.       — Подругу... — теперь в глазах Сынмина мелькает недоверие. — Ну ладно, вообще это была моя бывшая...       У Сынмина внутри всё переворачивается, сковывается цепями и закрывается железными замками. Он почти вырвал свою руку из Хёнджиновой, но Хван вдруг сжал её крепко и уверенно, не давая Сынмину отстраниться.       — Эй, Сынмин-а, расслабься, — Хёнджин хмурит брови, когда видит в Сынминовых глазах знакомый холодок. Сынмин готов сбежать прямо сейчас. Как и каждый предыдущий раз, когда Хёнджин говорил о своих бывших девушках. Он каждый раз почти что уверен, что Хёнджин предложит им расстаться, оставит Сынмина. И, блять, это чертовски бесит. Сколько бы Хван ни пытался, заставить Сынмина забыть о горьком опыте предыдущих отношений всё не выходит. И из-за этого Сынмин постоянно ждёт какого-то подвоха от Хёнджина. Хорошо, что он хотя бы перестал напоминать Хвану, что тот «не гей». Они достаточно продвинулись хотя бы в этом.       Сынмин на просьбу своего парня никак не отвечает. Только его сердце пропускает удар, кажется. Ну а как ему расслабиться? Это не от него зависит. Сынмин, может, и хотел бы не думать слишком много, но мозг всегда сам подбрасывал ему лишние мысли и ненужные воспоминания. О том, как Юнхо посмеялся ему в лицо, когда Сынмин спросил, почему он встречается с девушкой, хотя уже в отношениях с Сынмином. О том, как Чонмо грязно целовался со своей бывшей на глазах у Сынмина, лишь бы тот отстал от него. Хотя сам же предложил Сынмину «видеться и помогать друг другу». Помогать. Конечно, так они это называли.       — Сынмин-а, посмотри на меня, ну, — Хёнджин всё ещё крепко держит чужую руку и подносит её к своим губам, целуя пальцы. Сынмин поджимает губы, смотря на это. Потом всё-таки поднимает взгляд на Хёнджиново лицо. — Смотри, я же тебе всё рассказываю, ничего не скрываю. Мы с ней плохо разошлись, но сегодня случайно пересеклись в универе, и она была очень дружелюбной. Оказывается, она тоже поступила в мой универ. Мы просто немного посидели в кафетерии, пообщались. Ничего такого, Сынмин-а. У неё есть парень. Я тоже сказал, что занят. Просто поговорили, ты же знаешь, что я люблю такое.       Сынмин немного облегчённо выдыхает воздух. Да, он знает. И он доверяет Хёнджину, правда. Настолько, насколько он вообще может доверять кому-либо.       — Сынмин-а, ты мне веришь? — Хван снова губами мягко касается Сынминовых костяшек. — Можно я тебя поцелую?       — Да... — Сынмин смотрит на свою ладонь, на которой ещё ощущается влажный след Хёнджиновых губ.       — На что «да»? — Хёнджин переспрашивает, чтобы точно быть уверенным. Иначе Сынмин ещё больше ощетинится, если Хван неправильно его понял.       — На оба, — Сынмин выдыхает носом чуть больше воздуха, чем обычно. Такой незначительный смешок, но уже по нему понятно, что всё в порядке, и Хёнджин может не волноваться.       Хёнджин отпускает чужую руку, приобнимает Сынмина за шею и целует его. Сынмин поддаётся, приоткрывает рот, позволяя чужому языку беспрепятственно залезть внутрь. Но целуются они недолго. И Хёнджин не хватает Сынмина привычно за волосы, потому что они оба знают, чем это обычно заканчивается. Впрочем, если честно, Сынмину сейчас очень даже хотелось бы закончить этот поцелуй именно этим.       — Сынмин-а, я люблю тебя, ты знаешь? — спрашивает Хван, когда поцелуй заканчивается.       У Сынмина на языке так и вертелось горько-кислое «ты же не гей», но он пообещал им обоим, что больше не будет говорить эту глупость. Пообещал Хёнджину и себе самому. Потому что будь Хёнджин гетеро, геем или би, это не имеет значения до тех пор, пока единственный, с кем он хочет быть, — это Сынмин.       Сынмин тихо хмыкает обыденное «знаю». И почти сразу, не слишком задумываясь, ведь тогда он точно передумает, говорит:       — Не хочешь, ну... — и запинается, практически готовый дать заднюю, ещё даже не договорив. Но всё-таки говорит, пусть и чуть более резко, чем изначально планировал. — Короче, просто трахни меня.       Хёнджин смотрит удивлённо, глаза у него округлились, брови приподнялись.       — Чт- Сегодня? Сейчас? — спрашивает Хван, не совсем веря тому, что он вообще правильно понимает Сынмина.       — Да, сейчас, — отвечает Ким.       — А ты...       — Я растягивал себя утром, — признаётся Сынмин. Хотя почему же признаётся? Просто говорит. В этом же нет ничего такого, они уже достаточно долго встречаются, чтобы спокойно говорить об этом.       — Зачем? — Хёнджин не смог удержаться и прыснул со смеху. Делать что-то такое посреди недели не совсем в духе Сынмина.       — А ты как думаешь? — Сынмин едва удержался, чтобы не добавить к вопросу довольно насыщенное обращение «придурок».       — Хорошо, я тебя понял, — снова прыскает Хёнджин. — Эм, ну... Если тебе ещё нужно в душ...       — Я был там, пока тебя не было, — Сынмин сгребает свои ноги поближе к туловищу. Ну, блять, это неловко, думает он.       — Ясно, тогда мне самому нужно сходить...       — У тебя десять минут.       Хёнджин смеётся и с фразой «вернусь через девять» практически улетает в душ. У Сынмина сердце ходуном. Ему каждый раз как-то неловко самому предлагать это. А ещё ему всё ещё не совсем привычно в новой квартире, пусть тут их определённо никто не потревожит. Ключи от квартиры были только у Сынмина и Хёнджина. Ну и у пожилого хозяина квартиры, который, впрочем, клялся и божился, что не будет тревожить жильцов, пока на них не посыпятся жалобы от соседей или не будет задержки по оплате.       Хёнджин выходит из душа совсем скоро с немного сырыми волосами, всё так же собранными в небрежный хвост только сверху, и блестящими в предвкушении глазами. На нём — большая белая футболка, которая раньше была исключительно Сынминовой, и свободные чёрные шорты. Впрочем, всё это ему всё равно совсем скоро придётся снять, так что Сынмин даже удивился, что парень вообще одет.       — Я оделся, чтобы не смущать тебя вот так сразу, — говорит Хван, словно прочитав мысли Сынмина.       — Я видел тебя и без одежды, и в половине одежды, — отвечает Сынмин. И всё же, мягко улыбнувшись, добавляет: — Но спасибо, я ценю твою заботу.       В комнате они на пару секунд зависают, выбирая чью кровать осквернить: Сынминова была слишком аккуратно застелена, Хёнджинова наоборот — была слишком в беспорядке. Сложный выбор. Сынмин первым садится на кровать. Не на свою, разумеется.       — На моей кровати трахаемся, а в твоей спим? — спрашивает Хёнджин со смешком.       — Фу, не говори такое вслух, — Сынмин морщится от почти ненаигранного отвращения. — Секс и сон в одной кровати, и всё тут.       Хёнджин улыбается. Они уже не первый раз собираются переспать в этой комнате, но такого разговора у них ещё не было. Но Сынмин довольно чётко обозначил свою позицию. Что ж, Хёнджин не против, если они оба будут спать в его кровати. Так даже лучше.       — Так ты точно хочешь, чтобы я тебя сегодня трахнул? — Хёнджин спрашивает, подходя к Сынмину ближе, и обхватывая его лицо своими руками. Сынмин ещё может передумать, и тогда у Хёнджина не будет другого выбора, кроме как смириться. У них такие правила. Всё по обоюдному решению. Всё ради обоюдного комфорта.       — Да, и я хочу, чтобы ты сделал это сейчас, — отвечает Сынмин с уверенностью. Честно говоря, ещё минут пять назад он готов был и правда передумать, но не нашёл в своей голове ни единого весомого аргумента в пользу отказа. К тому же Сынмин сам сделал всё для того, чтобы сегодня у них всё получилось. Ну типа, Сынмин не каждый день себя растягивает по утрам, правда.       — Тогда раздевайся, — говорит Хёнджин, целуя в уголок губ.       — Раздень меня.       — Ого...       Хёнджин, если честно, такого совсем не ожидал. Это было... прям вау. Других слов у Хёнджина не было. Но он согласно кивает, просовывая свои руки под Сынминову серую футболку, гладит чужой пресс, а потом цепляет всё-таки футболку за низ и стягивает её. Немного неловко, так что Сынмин чутка путается в вороте и с возмущённым «ну давай быстрее» пару секунд пытается найти выход из куска ткани. Такие же серые шорты Сынмина даются Хёнджину куда проще, как и чужое бельё, потому что Сынмин всячески содействовал раздеванию. Свою одежду Хван тоже снимает, чтобы между ним и Сынмином не было ненужной ткани.       — Ну я же всё равно не смогу сразу вставить, да? — спрашивает Хёнджин, нависая над Сынмином, когда тот уже лежит спиной на кровати.       — Конечно, не сможешь, у тебя ещё даже ничего не стоит, чтобы вставлять, — Сынмин со смешком приобнимает чужие плечи. Конечно, Хёнджин не сможет сразу вставить, потому что, во-первых, Сынмин ему не надувная секс-кукла, а во-вторых, Ким не растягивал себя так, чтобы можно было сразу приступить к делу. Это было неинтересно. Он так сделал только единожды, когда Хёнджин впервые заговорил о том, что хочет быть сверху. Вот тогда Сынмин сам себя полностью подготовил. Но чувствовать в себе пальцы Хёнджина, как оказалось, в самом деле куда лучше, чем собственные, так что это был первый и последний раз.       Хёнджин берёт смазку с прикроватного столика (да-да, этот придурок даже не прятал её хотя бы в тумбочку, она так и стояла на самом видном месте) и выливает её себе на ладонь. Растирает смазку по пальцам и скользкой рукой проходится вокруг отверстия. Надавливает совсем немного, проверяя, насколько хорошо зайдёт один палец. И палец заходит без проблем. Сынмин прикусывает нижнюю губу.       — Давай сразу два, — говорит он, немного выгибаясь в талии.       — Хорошо, — кивает Хёнджин и добавляет ещё один палец. Сынмин выдыхает чуть больше воздуха, чем раньше. — Ты как?       — Хочу поднять твоего дружка побыстрее, — прыскает Сынмин.       — Тогда стони.       — Тогда вставь три пальца.       — Ещё рано, — Хёнджин двигает пальцами, и с губ Сынмина всё-таки слетает тихое, невнятное подобие стона.       Хван ещё немного растягивает Сынмина двумя пальцами, прежде чем вставить третий, предварительно добавив ещё смазки. Сынмин прикрывает глаза, прогибается в талии и прерывисто дышит вперемешку с чем-то наподобие стонов, но ещё не совсем стонами. Чтобы Ким Сынмин по-настоящему застонал, Хёнджину нужно либо вставить в него свой член, либо запустить руку тому в волосы, при этом целуя его глубоко и влажно. У Сынмина два выключателя. К сожалению, ни к одному из них у Хёнджина прямо сейчас не было доступа, потому что он был занят тем, что растягивал своего парня. Или к одному всё-таки был?       Хёнджин вытаскивает из Сынмина пальцы, тянет того на себя, чтобы он сел, и целует. Сынмин, немного разочарованный из-за того, что ощущение чужих пальцев внутри исчезло, лениво отвечает на поцелуй. Хёнджин левую руку запускает в его волосы и поглаживает их, потом сжимает чужие волосы и немного откидывает голову Сынмина назад, углубляя поцелуй с влажным причмокиванием. Хёнджин оттягивает нижнюю губу Сынмина зубами, прикусывает её, и Сынмин наконец-то по-настоящему стонет. У Хёнджина из-за этого кровь уходит из головы вниз.       — Блять, Хван Хёнджин, хватит тянуть резину, и натягивай резинку, — Сынмин немного раздражённо проговаривает почти что в чужие губы.       Хёнджин на это прыскает со смеху. Какая забавная игра слов получилась.       — Ты ещё недостаточно растянут, — отвечает Хёнджин, на что получает грозный взгляд и ещё один полураздражённый выпад:       — Так засунь в меня свои пальцы и растяни, я уже не могу ждать, — Сынмин разгорячённо опускает голову на чужое плечо.       Хёнджину и самому хотелось уже приступить к самой интересной и приятной части, поэтому он опускает Сынмина обратно на кровать, снова выливает на руку смазку и постепенно вводит в него три пальца. Хёнджин растягивал не торопясь, аккуратно, чтобы не сделать Сынмину больно. Когда Сынмин начал сам насаживаться на пальцы, Хёнджин решил, что с него достаточно.       Хёнджин надевает презерватив быстро, проводит скользкой от смазки рукой по члену, смазывая и его тоже, и подводит головку ко входу.       — Я могу? — спрашивает Хван, поднимая взгляд на лицо Сынмина. У того глаза наполовину прикрыты, но даже так в них читается чистое возбуждение. И кое-что ещё, предназначенное только для Хёнджина.       — Да... — отвечает Сынмин,— пожалуйста, — добавляет он нетерпеливо.       Хёнджин на всякий случай ещё раз смазывает свой член и теперь точно уверенный, что смазки достаточно, медленно входит в Сынмина, давая тому возможность привыкнуть к другим ощущениям внутри. После первого пробного толчка с Хёнджиновых губ слетает тихое «блять», больше похожее на стон. Сынмин смотрит на него снисходительно.       — Смотри не обкончайся прямо сейчас.       — Иди нахуй, Ким Сынмин, — отвечает Хёнджин и толкается ещё раз.       — Я уже... ах.. на нём, — проговаривает Сынмин вперемешку со стоном. — Блять, как же хорошо, — добавляет он после того, как Хёнджин ещё дважды цепляет нужное место.       Сынмин сам бёдрами движется в такт движениям Хёнджина. Руками цепляется за чужие плечи, обнимает Хёнджина, притягивает его ближе, целует. Единственное время, когда для Сынмина расплываются границы — когда он занимается сексом. Когда звучит последнее «да», в Сынминовой голове оно остаётся как разрешение на всё, пока они в постели. С обеих сторон. Хёнджин любил эту маленькую деталь, потому что в такие моменты он мог позволить себе не отвлекаться на глупые вопросы и просто целовать Сынмина тогда, когда ему хочется. И Сынмин тоже наконец решался целовать Хёнджина без идиотского вопроса перед этим. Потому что Хёнджин на что угодно скажет Сынмину «можно». Вот так и сейчас Сынмин целовал уверенно, смело и напористо, не спрашивая разрешения и не отвлекаясь ни на что.       Хёнджину нравилось, как чужой язык проходится по дёснам, шарит у него во рту, оплетает его собственный язык. Нравилось, как губы Сынмина подрагивают с каждым толчком Хёнджина. И ужасно нравилось, как стоны Сынмина отдавались вибрацией на собственных губах Хёнджина, потому что от этих стонов у Хвана внутри всё связывалось в тугой узел, а возбуждение становилось только больше.       — Быстрее, Джинни, — Сынмин разрывает их долгий поцелуй почти что мольбой. Хёнджин уверенно цепляет нужное место с каждым толчком, так что Сынминова рука сама собой потянулась к члену. Но Хёнджин останавливает его руку, не давая прикоснуться к себе.       — Давай я, — говорит Хван, накрывая член Сынмина своей рукой и аккуратно проводя по нему.       — Только если сможешь быстро, — Сынмин громко выдыхает воздух, снова двигаясь бёдрами навстречу Хёнджину.       — Кончить быстро или заставить тебя кончить быстро? — спрашивает Хёнджин со смешком.       — Блять, Хёнджин... мгх...       — Я шучу, милый, — Хван с улыбкой оставляет в уголке Сынминовых губ лёгкий поцелуй, обхватывает его член и начинает водить рукой в такт своим движениям.       Сынмин закрывает глаза, полностью сосредотачиваясь на ощущениях. Хёнджин наоборот — смотрит на чужое лицо внимательно, ловит каждое изменение мышц, дрожь чужих ресниц. Хёнджин смотрит, как губы Сынмина приоткрываются в беззвучном стоне, когда оргазм вот-вот готов накрыть его с головой. Да Хёнджин и сам почти готов кончить просто от того, насколько нереально горячо Сынмин сейчас выглядит. Хван ускоряет свои движения, чувствуя, как тугой узел в животе завязывается ещё сильнее. Сынмин под ним цепляется за простыни, чтобы не начать царапать Хёнджиновы плечи, неровно дышит и прерывисто стонет от накатывающего удовольствия. Ещё через несколько сильных, даже немного грубых толчков Хёнджин ловит звёздочки перед глазами, и не дожидаясь, пока эти звёздочки пройдут, продолжает двигаться в Сынмине, цепляя простату и доводя того до оргазма. Когда звёздочки перед глазами у Хёнджина исчезают, он видит покрасневшее лицо Сынмина, лениво моргающего и потихоньку приходящего в себя. На руке Хёнджин чувствует вязкую жидкость, и его лицо озаряется игривой улыбкой.       — Мы кончили одновременно, — говорит Хван, снимая с себя презерватив. Руки он вытирает сухими салфетками, давно уже стоящими огромной пачкой всё там же на тумбочке, где и смазка. Сынмин неохотно поворачивается на бок и смотрит на стоящего у кровати Хёнджина, который приводит себя в порядок.       — А есть какая-то разница?       — Конечно, — отвечает Хёнджин.       Сынмин на это хмыкает, но больше ничего не говорит.       Хёнджин натягивает на себя домашние шорты и садится на кровать возле Сынмина. На лице у него всё такая же довольная улыбка. Сынмин, впрочем, тоже улыбается, пусть и не так ярко выражено. Он просто не может не улыбаться, когда лицо Хёнджина прямо светится от нелепой радости.       — Ты такой красивый, — говорит Хван, переплетая свои пальцы с Сынминовыми.       — Я голый и только что выебанный, — отвечает Сынмин саркастично.       — Именно поэтому ты очень красивый, — парирует Хёнджин и оставляет на губах у Сынмина быстрый поцелуй, пока его льгота на поцелуи без спросу не закончилась.       — Кхм, нам надо в душ, — Сынмин переводит тему и немного резко садится на кровати.       — Вместе? — поддразнивает Хёнджин.       — Нет, по отдельности.       — Как скажешь, Минни.       — Спасибо.       И Сынмин мягко целует Хёнджина в щеку.