Восьмой элемент

      Очень быстро пролетел август, за ним столь же быстро — сентябрь. Первое октября не принесло ничего особенного за исключением праздничных кексов с цифрой 16 на каждом из них, преподнесенных после завтрака улыбающейся Грейс. Эрика выяснила, что как-то отмечать день рождения у воспитанников академии не принято: праздник, в котором активно участвует сразу восемь человек вместо положенных одного или двух уже сложно называть праздником. В этот день они лишь обменялись поздравлениями в духе: «Вот мы и стали на год старше» (или «на год ближе к смерти», как говорил Клаус) и продолжили день в обычном ритме. За два с лишним месяца Эрика привыкла к тому, что на миссиях ей приходится причинять боль другим людям, ее успокаивала мысль, что эти люди куда более бесчувственные и жестокие, нежели среднестатистическое население. А вот к виду крови в больших количествах и серьезных травм вроде воткнутого в бок по самую рукоятку ножа или рассеченного вдоль и поперек лица Эрика все еще не могла относиться с равнодушием, хоть изо всех сил скрывала этот неприятный и мешающий порой факт. — Работайте, дети мои, работайте, — Клаус еще раз надкусил яблоко, восседая на одном из старых деревянных ящиков в углу двора. — Номер Восемь, это так ты собираешься заарканить мудака?! — парень настолько мастерски пародировал голос приемного отца, что Эрика, не выдержав, засмеялась на весь двор. За ней прыснули Бен и Эллисон, которую и пыталась окружить огненным кольцом Эрика. — То есть ты мудака во мне нашла?! — воскликнула Эллисон. — Или ты тренируешься с нами, или не лезешь, — отдышавшись, проговорила Эрика, упершись руками в колени и опустив голову вниз. — Поверь, милая, ты не хочешь столкнуться с моей армией духов, — таинственно, чуть прищурившись, ответил Клаус, переставая жевать яблоко и садясь на самый край ящика. — Ты напрочь отказываешься их призывать, — Бен скрестил руки на груди и посмотрел на брата. — Они отдыхают, — буркнул Клаус, опустив взгляд вниз, — впрочем, как и я сейчас. Устал от вашего непослушания!       Все же он отлично копировал отца. — Ладно, — протянула Эллисон и хотела было прибавить еще что-то, однако из здания академии раздался непреклонный голос Реджинальда: — Номер Четыре! — Клаус поежился и чуть ли не заскулил, услышав свое «второе имя». — Вот черт, — рвано выдохнул он, вставая с ящика. — Ладно, увидимся вечером или… следующим утром, — с этими словами парень, заметно поникнув, исчез за дверьми академии. — Опять повел его в склеп, — процедил Бен, всматриваясь в двери с таким гневом, что Эрике стало не по себе. Было жутко непривычно видеть такого спокойного обычно Бена настолько рассерженным. — Почему он считает, что это действенный метод? — спросила Эрика скорее у самой себя, нежели у Бена или Эллисон. — Потому что он идиот? — саркастично воскликнула Эллисон, но ее тон тут же изменился на куда более глухой и подавленный. — Бедный Клаус. — Да уж, — Бен выглядел наиболее расстроенным из троицы. — Пойду поищу валерьянки для него. Всегда помогает. — Хорошо, — вздохнула Эллисон. — И я пойду. Есть дела. И Эрика осталась во дворе одна. Оглянулась со слегка растерянным видом, будто ища что-то, неизвестное даже ей, и решила еще немного попрактиковаться с огнем — несмотря на то, что ее сила подчинялась ей все лучше после последней миссии, были некоторые недочеты вроде выброса искр из ладоней от испуга или злости. Эрика зажгла огонь в ладонях и решила, что на этот раз она обойдется без медитаций и контроля мыслей, а будет сразу бросаться с места в карьер. Девушка сложила ладони наподобие чаши и сосредоточилась на огне, представив мощную волну, исходящую от ее рук. Пламя выстрелило столбом на высоту не менее полутора метров, от напряжения и температуры ладони слегка защипало. Эрика резко опустила руки ладонями вниз, заставив пламя погаснуть в один момент, а не за несколько секунд, как это было при предыдущей попытке. Успех. Эрика улыбнулась, вытирая пот с лица и потуже затягивая хвост на голове. Она хотела было предпринять еще одну попытку, однако тучи, что висели над городом с самого утра, наконец пролили на замлю дождь. Дождь усиливался с каждой секундой, и Эрика понимала, что по такой погоде вызвать и контролировать огонь будет сложнее. Может, в следующий раз, когда дождь будет не таким сильным, можно будет попрактиковаться, но явно не сейчас. Эрика забежала в кухню сквозь заднюю дверь и откинула вымокшие пряди со лба. У плиты стояла Грейс, из сковородки, содержимое которой она помешивала лопаткой, пахло чем-то очень и очень приятным. — Эрика, не стоит ходить в мокром, — прощебетала Грейс, не отвлекаясь от готовки. — Иди переоденься, милая, а то заболеешь. — Конечно, — Эрика неловко улыбнулась и, проскользнув мимо Грейс, вышла из кухни. Ее все еще немного пугал извечный позитив женщины и тот факт, что «мама» была роботом, пусть и невероятно похожим на живого человека.       Попав в холл, Эрика хотела было подняться по лестнице в свою комнату и заменить промокшую спортивную одежду, в которой она тренировалась, на сухую форму, но тут она услышала всхлипы из гостиной, которые сливались с шуршанием дождя по крыше. Девушка затаила дыхание и осторожно подошла ко входу в гостиную, стараясь вести себя как можно тише, чтобы не спугнуть плачущего. Эрика заглянула в зал — там, на диване, что располагался ближе всего к камину, сидела Ваня, зажимая себе рот рукой дабы заглушить вырывающиеся из ее груди всхлипы. Эрика колебалась; она сомневалась, что сможет утешить девушку, ведь они очень редко общались и Эрика явно не была ей достаточно близка. Но другая часть ее души твердила, что Ване необходима поддержка. Но что если Эрика сделает только хуже? Ее душевные терзания были прерваны негромким хлопком и вспышкой голубого света прямо у нее за спиной. Девушка, вздрогнула, с трудом подавив вскрик, и недовольно посмотрела на Пятого, который, в свою очередь, сердито нахмурился и приложил палец к губам, после красноречиво мотнув головой в сторону гостиной. Эрика пожала плечами и одними губами проговорила: «я не знаю» в ответ на немой вопрос по поводу Вани. Парень пожал плечами и тихо, практически крадучись, вошел в гостиную, так, что Ваня его не замечала до тех пор, пока он сам не окликнул ее. Эрика понимала, что ей, может, стоит уйти, однако любопытство и нежелание показываться Седьмой даже проходя мимо гостиной было сильнее, и она, немного стыдясь своих действий, замерла у стены в холле. — Что случилось? — раздался из зала голос Пятого, удивительно участливый и обеспокоенный. С другими членами семьи он никогда так не говорил. — Я… я… — Ваня задохнулась в новом потоке слез. Проплакав еще около минуты, она наконец продолжила. — Я б-боюсь. — Чего ты боишься? — терпеливо спросил Пятый. — Зачем отец дает мне это? — спросила Ваня, следом раздался звук, будто кто-то потряс банку с несколькими сушеными горошинами. — Я не знаю, — вздохнув, ответил Пятый. — Он говорил, что это успокоительное. — Я ему не верю! — вновь рыдания. — Я могу рассказать тебе что-то, обещай, что никто не узнает… — Ваня икнула. — Тише, тише, — почти прошептал Пятый. — Я обещаю. — Я не принимала их несколько дней, и… со мной стали происходить странные вещи, — она вздохнула. — Когда я играла на скрипке, занавески и листы с нотами начали шевелиться, как будто ветер подул, хотя все окна в доме были закрыты, я уверенна в этом. Пятый, мне кажется, что это так странно, что я здесь, хотя у меня нет способностей… — Да, ты права, очень странно, — задумчиво пробормотал Пятый, но замолчал, видимо, услышав стук каблуков из холла. — Ваня, милая, иди, пожалуйста, сюда, — Эрика вздрогнула, увидев прямо рядом с собой Грейс, которая с улыбкой смотрела на Ваню. Черт возьми, когда она успела тут появиться? — Зачем? — настороженно спросила девушка. — Тебя зовет Эллисон, — ответила Грейс. Эрика заподозрила, что тут что-то не так. — Эрика, переоденься, пожалуйста, я ведь уже просила, — с ласковым укором проговорила Грейс, прежде чем увести Ваню на второй этаж. — Что происходит? — обеспокоенно спросила Эрика у Пятого, выходящего из гостиной. — Если б я знал... Кто ж разберет, что здесь творится, — мрачно проговорил он, засунув руки в карманы шорт и с тревогой смотря на удаляющуюся сестру.

***

Ваня шла за Грейс, стараясь вновь не расплакаться. К ее удивлению, они действительно остановились возле комнаты Эллисон. Грейс постучала, и после веселого: «Войдите!» открыла дверь, поманив Ваню за собой. — Эллисон, расскажешь Ване кое-что, пожалуйста? — попросила Грейс, упорно глядя ей в глаза. — Что? — не сразу поняла Эллисон, отрываясь от наброска на бумаге. — А… — В ее глазах промелькнуло осознание, за которым последовали грусть вперемешку с сожалением. — Хорошо. Ваня, — позвала она сестру, — У меня действительно есть новость для тебя. Ваня неуверенно переступила порог комнаты и села рядом с сестрой на кровать. Эллисон зажмурилась на мгновение. Как бы ей не хотелось этого делать, но выбора нет. — До меня дошел слух, — зрачки Вани подернулись дымкой, но Эллисон упрямо продолжила. — Что у тебя нет сомнений в том, что ты обычная. Грейс улыбнулась еще шире, беря не до конца пришедшую в себя Ваню за руку и быстро выводя ее из комнаты. Эллисон упала на кровать, уткнувшись лицом в подушку, и сдавленно заревела. Сделав несколько глубоких вдохов в попытке успокоится, девушка перевернулась на спину, позволяя слезам стекать по щекам на лиловое покрывало. Ее предупреждали. Предупреждали, что это может повториться и что вновь потребуется ее помощь. Потому что это необходимость, потому что так будет лучше для всех и потому что Ване лучше жить в неведении… Так будет проще… Правда же?

***

Эрика не видела Ваню до самого ужина, а Клаус и то вернулся через полчаса после его конца и ел на кухне в гордом одиночестве, пока остальные собрались в гостиной. Верхний свет был потушен, темноту уютно разбавлял свет от камина, несколько настольных ламп и маленькие огоньки, которые периодически вызывала Эрика на своих руках без какой-либо причины. Дождь уже закончился, но небо все еще было наполнено тучами, и от этого улица за окнами казалась значительно мрачнее. Первые десять минут Харгривзы сидели по отдельности, все, кроме Лютера и Эллисон, которые шушукались о чем-то вдали от остальных. Однако потом в гостиную зашел бледный и измученный, но улыбающийся Клаус. Оглядев братьев и сестер, он вынес весьма заманчивое предложение: — Никто не хочет чаю? — идея понравилась всем, однако Пятый недовольно скривился. — Лучше кофе, — буркнул он, взглянув на Клауса. — Ты знаешь, папочка не держит кофе в доме, — Клаус писклявым голосом поддразнил Пятого, проходя до свободного кресла. — А у меня свои принципы в области напитков, — и Пятый исчез в голубой вспышке. — Когда-нибудь он научиться покидать помещение по-другому, как думаете? — Диего задумчиво провернул нож в руке, любуясь отблесками огня на отточенном лезвии. — Ча-а-ай! — недовольно напомнил Клаус о цели своего визита. — Я знаю хороший рецепт, — неожиданно проговорила Ваня. Убедившись, что все ее слушают, она продолжила. — Зеленый чай с добавлением ромашки и мелиссы… Он… очень хорошо помогает от нервов... Помогает восстановить душевное равновесие... Рецепт семье приглянулся, и уже через пять минут все чинно расселись вокруг камина с кружками и чашками в руках. Завязалась какая-то необыкновенно легкая и приятная беседа, которую не прервало даже неожиданное появление Пятого со стаканом кофе в руках. — Пробежался до пончиковой, — пояснил он, занимая свободное кресло. — Теперь телепортация у нас называется «пробежался»? — поднял бровь Диего, отпивая из кружки. — Не докапывайся до мелочей, — парировал Пятый, с наслаждением закидывая ногу на ногу и прислоняя к губам стакан с напитком. Как-то незаметно пролетел час, и старинные часы с маятником в деревянном футляре отбили десять раз. — Думаю, нам стоит расходиться, — посмотрел на циферблат Лютер. — Ну, раз сам Номер Один так говорит… — Диего пожал плечами и отправился в холл. — Всем спокойной ночи, — вслед за ним вышли Бен с Клаусом. Пятый предпочел обойтись без пеших прогулок по особняку и вновь телепортировался, Эллисон, поворошив кочергой угли, покинула гостиную последней вместе с Ваней и Эрикой. После вечера осталось очень теплое, тонкое и приятное послевкусие, которое разрушилось в один момент, стоило наступить следующему дню.

***

Можно сказать, что трагедия началась с колокольчика в руке Грейс, который созвал Харгривзов на завтрак. Появление Реджинальда положила начало трапезе, в ходе которой все сидели молча, как было принято в академии. Тишину разбавлял звон столовых приборов, шелест книги в руках Бена и монотонное бормотание из старомодного граммофона. Однако Пятый к еде так и не притронулся и, как заметила Эрика, уже на протяжении нескольких минут буравил приемного отца взглядом в надежде, что тот заметит его. Однако Реджинальд полностью игнорировал парня, и тогда его терпению пришел конец. Резким движением Пятый воткнул нож в поверхность стола, заставив вздрогнуть сидевшую рядом Ваню и оторвав от еды всех, кто находился за столом. — Номер Пять? — голос Реджинальда был очень строг, однако Эрика уже заметила, что он реагировал на выходки Пятого куда спокойнее, чем на проступки остальных. — У меня вопрос, — с вызовом проговорил он. — Стремление к знаниям похвально, — все еще раздраженно ответил Реджинальд. — Но правила тебе известны: никаких разговоров во время еды. — Я хочу путешествовать во времени, — заявил Пятый, не обращая внимания на слова отца и вставая с места. — Я легко выполняю скачки в пространстве, как ты и просил, — в доказательство он переместился прямо к Реджинальду. — Видишь? — Скачки в пространстве — ничто по сравнению с путешествиями во времени, — мужчина положил вилку на стол. — Первое — как скользить по льду. Второе — как нырять в темные пучины ледяных вод, чтобы потом вернуться к истоку. — медленно проговорил он. — Ничего не понял. — Отсюда вывод: ты не готов, — Реджинальд снова взял вилку, давая понять, что разговор исчерпан и тему стоит закрыть. Но Пятый явно был другого мнения. — Я не боюсь, — голос Пятого дрогнул от напряжения и сдерживаемого гнева. — Дело не в страхе, — ответил Харгривз, словно отчеканивая каждое произнесенное им слово. — То, как перемещение может отразится на твоем теле и разуме слишком непредсказуемо, — он поднял голову и посмотрел в глаза Пятого холодным, властным взглядом. — Я запрещаю тебе поднимать эту тему вновь и предпринимать попытки перемещения во времени, Номер Пять. ~~~ Над столом вновь повисла тишина. Эрике очень не понравился бесноватый огонек, который зажегся в глазах Пятого после слов приемного отца. Кажется, что сейчас он был готов на безумство просто назло ему. Пятый проскользнул взглядом по столу и остановился на лице Вани. Она еле заметно мотнула головой. Она не хочет, чтобы он пытался. Она хочет, чтобы он не дал своим способностям волю, может даже, чтобы он стал обычным, как и она… И Пятый сделал выбор, резко развернувшись и быстрым шагом выйдя из столовой. В холле он почти что бежал, а после с размаху распахнул двери и вырвался на улицу. — Номер Пять! — но крик Реджинальда больше не имел над Пятым власти. Эрика стремительно повернулась к Ване; та сидела уже на самом краю стула, не зная, сорваться ли ей и побежать за Пятым или продолжить сидеть, будто ничего не произошло. Взгляд Эрики поставил точку в этом вопросе. — Простите, — пискнула Седьмая, выбегая из столовой. «Вот же черт», — подумала Эрика, срываясь за девушкой. Пятый найдет себе проблемы и выпутается из них сам, а вот Ваня… С ней может быть сложнее. — Номер Семь! Номер Восемь! — достанется же им за это… Однако наказание за непослушание - последнее, что волновало сейчас Эрику. Она выбежала из академии вслед за Ваней, распахнула металлические воротца и тут же увидела Пятого, что быстрым шагом уходил вниз по улице. Он выглядел необычайно решительно, наверное, таким его Эрика не видела даже на миссиях. Но последствия этой решительности могут быть ужасными… Эрика побежала, петляя между людьми, Ваня — за ней. Шум толпы скрывал их шаги от слуха Пятого, иначе он давно бы телепортировался прочь от девушек. Только когда до парня оставалось несколько метров, Ваня, не выдержав, воскликнула: — Подожди! Пятый на миг обернулся – волосы растрепаны, брови сведены к переносице, а в глазах плещется такая злость, что Эрике стало действительно страшно от его взгляда. Побежав вперед, он сжал ладони в кулаки, и между пальцев начало просачиваться синее свечение – куда более яркое, чем при телепортации. Эрика выжала из себя последние силы в попытке догнать парня, протянула руку вперед, скользнула пальцем по грубой ткани пиджака… Белый свет, нестерпимый белый свет ударил по ушам, глазам и по всему телу. Эрика почувствовала, как ее с силой подкинуло вверх, а после швырнуло на асфальт, выбивая весь дух. В ушах засел гром, а перед глазами замерцали темные точки, заслоняя собой белый свет и небо, которое начало просматриваться сквозь белизну. Однако точек становилось все больше, в легкие, болевшие от удара, еле поступал воздух, и Эрика окончательно провалилась куда-то во мрак.