Восьмой элемент

      Грохот в ушах все не утихал, но теперь Эрика поняла, что это был всего лишь шум крови внутри ее же собственной головы. Девушка все еще лежала с закрытыми глазами на твердой холодной поверхности, покрытой чем-то, напоминающим песок. Незнание об окружающей ее обстановке, конечно, пугало, однако открывать глаза и видеть реальную картину событий было еще страшнее. Эрика не могла понять, что произошло. Белый свет, ощущение свободного полета… А до этого она вроде как успела дотронуться до плеча Пятого. Значит, она переместилась вместе с ним? Не похоже: знакомого голоса, как, в общем, и каких-либо признаков присутствия людей рядом, не было. Эрика понимала, что лежать на земле дальше не есть путь к решению проблемы и все-таки решилась приоткрыть глаза. Солнце было не таким уж ярким, однако оно ударило по глазам Эрики с силой десятка прожекторов. Девушка поморщилась. Хоть ей и стало нехорошо, но она не увидела ничего из ряда вон выходящего. Доселе ее воображение увлеченно рисовало десятки людей с автоматами, стаю лесных зверей, развалины, охваченные пожаром, на худой конец ее старый добрый детский дом, однако реальность была до скукоты обыкновенной. Голубое небо с редкими белыми вкраплениями облаков, пересеченное черной линией провода. Эрика повернула голову, зажмурившись на секунду от вспышки боли в висках. Здание академии, возвышающееся над девушкой. Эрика не без труда встала на ноги и вновь огляделась. Ничего необычного. Та же улица, но абсолютно безлюдная. Ее просто откинуло от Пятого в момент его перемещения? Гул в ушах понемногу стихал, однако в этот миг случилось что-то странное, что Эрика и сама не смогла понять. Чистый небосвод за какие-то несколько секунд затянулся серыми, словно жидкий бетон, тучами, а после где-то не так далеко раздался рокот, сопровождающийся яркой вспышкой, как показалось Эрике, прямо во дворе академии. Странно все это… Девушка помотала головой, отвлекаясь от необычных изменений погоды и приводя мысли в порядок. Налетевший ветер запутал ее волосы, уронив на лицо несколько рыжих прядей, и потрепал края ее пиджака и подол форменной юбки. Эрика поежилась. Взгляд вновь упал на академию. Надо войти внутрь, чтобы спрятаться от непогоды и объясниться с отцом. В конце концов, найти хоть кого-нибудь из семьи и выяснить, что случилось.       Эрика поднялась по ступеням и толкнула матовое стекло входных дверей. Они поддались, заскрипев заржавевшими петлями. Девушка мало что запомнила, выбегая из академии вслед за Пятым, однако Пого и Грейс всегда держали все в лучшем состоянии. Странно, что они упустили так сильно скрипящие петли прямо на входной двери. Эрика перешагнула порог здания. Шаги, отразившись от мраморных ромбов на полу холла, разлетелись по пустынному особняку. Беспокойное, болезненное состояние, какое бывает накануне первого утра с простудой, начало зарождаться еще на улице, но в холле повело более активную игру. Несмотря на то, что в здании было достаточно прохладно, лицо Эрики охватил жар, пространство между ее кожей и тканью рубашки вдруг стало неприятно горячим и колючим, как свитер из грубой шерсти, а голову начал затягивать болезненный туман. Девушка постаралась проигнорировать неприятные симптомы, к которым присоединилось еще и жжение, охватившее ее руки и сконцентрировавшееся на кончиках пальцев, и приступила к путешествию по особняку в поисках членов семьи. — Эллисон! Бен! — закричала Эрика, поднимаясь по лестнице. — Клаус! — тишина. За окном промелькнула птица, заставив Эрику испуганно отпрянуть к противоположной стене. Сердце забилось чаще от страха и беспокойства. — Пятый! Диего! — Эрика пошла вдоль по коридору, приоткрывая каждую дверь. Но ее вновь и вновь встречали пустынные комнаты и покрытые слоем пыли ковры и кровати. Напряжение нарастало; что-то определенно случилось. — Лютер? Ваня?.. — но дом пустовал, а от зова девушки проснулся разве что паук, живущий в углу коридора под самым потолком. Здесь явно не было людей, причем достаточно давно. Эрика спустилась на первый этаж и снова пошла в обход по нему, хоть и понимала, что это бесполезно. В который раз проходя мимо кухни, она вдруг услышала приглушенные стенами голоса. Девушка затаила дыхание и медленно, готовая в любой момент защищаться, прошла вдоль кухонного гарнитура и плиты к задней двери. Но стоило ей взяться за ручку, как голоса умолкли. Эрика замерла. Сначала она подумала, что ей померещилось все это на фоне плохого самочувствия, которое и так ухудшалось с каждой минутой. Простояв на месте несколько секунд, она хотела уже повернуть ручку, войти во двор и, убедившись, что тот пустует, начать разрабатывать план дальнейших действий, однако некто по ту сторону двери оказался решительней. Он с ноги выбил дверь, заставив девушку отлететь назад, больно врезавшись спиной в стол, а после пригвоздил рукава ее жакета прямо к его деревянной поверхности с помощью пары метко брошенных ножей. — Стоять! — на пороге появился крепкого телосложения мужчина лет тридцати на вид. У него были черные волосы и такая же щетина на лице, кожа загорелая, а карие глаза метали молнии с таким же азартом, как руки метнули в Эрику кинжалы пару мгновений назад. Его нехитрый спецкостюм был увенчан поясом с ножами, который был смутно знаком Эрике. — Стоп, какого хрена… И ты тоже? — Я тоже — что? — просипела Эрика, стараясь освободить руки и особо не задумываясь, откуда незнакомец знает ее имя. Наконец она смогла выскользнуть из пиджака и сползти на пол, чуть щурясь от дневного света, что бил в открытую дверь. — Тоже вернулась, — прошептал мужчина. — Что там, Диего? — раздался с улицы обеспокоенный женский голос, заставивший Эрику охнуть. Диего? Либо этот мужчина и ее сводный брат — тезки с одинаковой тягой к холодному оружию, либо она пролежала на том тротуаре чуть больше, чем думала изначально. — Правильнее спросить, кто там, — пробормотал он, оборачиваясь к кому-то, стоявшему за его спиной. Эрика обняла себя за плечи. Жар спал, однако теперь под рубашку пробирался озноб, что было даже более неприятно. — Опа, — раздался почти над ее головой еще один голос, веселый и куда более знакомый. Эрика с трудом подняла лицо вверх. Творческий беспорядок на голове, необычная одежда, синяки под глазами и улыбка. Клаус. — Эрика… — рядом с ним стояла кудрявая, красиво одетая женщина. Эллисон изменилась явно в лучшую сторону. — Привет, — через силу ответила Эрика. С каждой секундой ее все больше волновало собственное состояние. Ей хотелось лечь в кровать и больше никогда не вставать с ее. В то же время другая часть сознания понимала, что для снятия болезненного напряжения необходимо что-то уничтожить. Сжечь. Откуда вдруг такие мысли на пустом месте? — Эрика? — а вот этот голос она узнала сразу, как и его обладателя: тот не изменился, в отличии от остального семейства, но вместо привычной формы был одет в серый классический костюм, который был явно велик ему. Эрике показалось, что он чуть вздрогнул, увидев ее. — Пятый, — Эрика с долей облегчения прикрыла веки. — Что произошло? — У меня к тебе тот же вопрос, и это только один из многих, — Пятый быстрым шагом прошел в кухню, взял Эрику за запястье и уже приготовился телепортироваться куда-то, однако его прервал Клаус. — Стоп, стоп, стоп, — он мягко, но настойчиво убрал руку Пятого от Эрики и отвел его подальше. — Во-первых, мне кажется, что нашей рыжуле не слишком хорошо. Она выглядит так, будто проснулась после хорошей ночки в баре и теперь мучается с похмельем, — усмехнулся шатен. — А во-вторых, вы оба свалились нам на голову спустя пятнадцать лет отсутствия, и мы жаждем узнать, где вас… — Пятнадцать?! — внезапно звуки стали слишком резкими, а цвета — слишком яркими; Эрика попыталась подняться, но, покачнувшись, села обратно на пол, желая, чтобы мир перестал троиться в глазах. — Все еще хуже, чем я мог подумать, — пробормотал Пятый, засунув руки в карманы. Он снова окинул Эрику взглядом. Девушка выглядела слишком бледной, на лбу выступили капли пота, а вокруг пальцев пробегали крошечные яркие искры. Диего подхватил девушку под правую руку и помог сесть на стул, попутно вынимая кинжалы, державшие ее жакет на столе. — Прости за это, — прошептал он, повесив его на спинку стула Эрики. Девушка не ответила — она сидела, уронив голову на руки, и тяжело и часто дышала. — О, ты умеешь извиняться? — саркастично воскликнул Лютер, вошедший в кухню последним, вслед за молчаливой Ваней. — Не сейчас, идиоты, — шикнули одновременно Пятый и Эллисон в попытке осадить братьев и не допустить перепалки. Спустя несколько минут на плите закипел медный пузатый чайник, а на стол отправилось семь чашек с заваркой и одна бутылка мартини, заботливо украшенная розовым боа из перьев, снятым с плеч Клауса. Пятый заглянул в свою чашку и презрительно скривился. — За эти годы я так и не полюбил это, — парень телепортировался к гарнитуру и начал нетерпеливо распахивать дверцы шкафов, подробно изучая их содержимое. — И все еще ни грамма кофе… — в его голосе чувствовалось горькое разочарование. — А что ты ожидал, малыш? — Клаус кокетливо подмигнул Пятому, поудобнее сев на краю стола и подливая в свой чай янтарную жидкость из темной бутылки. — Еще раз назовешь меня так — кишки выпущу, — Пятый приторно улыбнулся, однако эта улыбка была больше похожа на оскал. — Скоро буду, — и парень телепортировался из кухни — судя по всему, в ближайшую кофейню. — Вот уж по чему я точно не скучал, — Диего мрачно отпил из кружки. — Да ладно тебе, — прошептала было Ваня, но тут же съежилась под гневным взглядом брата. — А тебе тут вообще не место, — прошипел он, но Эллисон вступилась за сестру. — Диего, не будь идиотом, Ваня — часть нашей семьи, — девушка строго уперла руки в бока. — А ты все еще ведешь себя, как... ребенок. Нет причин для ссоры. — О, нет причин? — воскликнул Диего, взмахивая руками. — А как же та книга, раскрывающая все грани нашей жизни? Чудо, что ей не воспользовался никто из тех, кто хотел бы нас прикончить! Возможно, они воспользуются ей позже, чтобы нас прикончить!.. — Да замолчите вы все! — наконец прокричала Эрика охрипшим голосом. Удивительно, но в кухне действительно воцарилась тишина. — Давайте просто… дождемся Пятого, мы вам все расскажем, а потом разойдемся. Хотя бы до вечера, — девушка вновь устало опустила голову на стол. Кажется, что самочувствия хуже у нее не было никогда, но это предположение опровергалось с каждой новой вспышкой боли в голове и с каждым новым быстрым ударом сердца, откликающимся уколом в глубине грудной клетки. — Эрика, меня беспокоит твое состояние, — с участием проговорила Эллисон, что вызвало у Эрики лишь раздражение. — Это не ваше дело, — буркнула она, особо не заостряя внимание на крошечном языке пламени, вылетевшим из ладони против ее воли. Негромкий шум где-то справа и запах кофе, ударивший в нос, дали понять, что Пятый наконец-то вернулся. — Начинай, — буркнула Эрика в стол, желая избежать долгих вступлений и подводок к главной теме собрания. Пятый подчинился. — Хорошо, — он счастливо вдохнул струящийся из картонного стаканчика аромат, прежде чем начать монолог. — После ссоры с отцом я переместился во времени. Три раза, и первые два вполне успешно. Но в третий раз я переместился намного дальше, чем следовало бы. Мне не хватило контроля, — мотнув головой, признал Пятый с неохотой. — Я оказался среди руин, вокруг никого не было. Мне потребовалось около недели, чтобы понять, что я остался, вероятно, единственным человеком на Земле. И я провел там сорок пять лет, — прибавил парень. — Сколько?! — шокировано воскликнул Клаус, случайно разлив чай. — Ты подозрительно хорошо сохранился, Пятый, — Диего дернул уголком губ в подобии усмешки. — Увы, я просто ошибся в расчетах, и меня перебросило в мое старое тело, — недовольно повел плечами Пятый. — Скорее в твое молодое тело, — поправил его Лютер. — Не суть важно, — отмахнулся Пятый. — Эрика? Эрика, вздрогнув, подняла голову со стола и не сразу поняла, что от нее требуется. Девушка заговорила через пару секунд, когда туман, укутывающий сознание, немного рассеялся. — А, я… Я выбежала за тобой из академии и хотела тебя остановить. В тот момент, когда я до тебя дотронулась, ты переместился. Видимо, поэтому я тут. Но я все еще не понимаю, почему я не попала с тобой в этот твой постапокалипсис, — Эрика стянула со спинки стула жакет и накинула его на плечи, стараясь спастись от озноба. — Ах да, еще об апокалипсисе, — встрепенулся Пятый, будто забыв рассказать какую-то мелкую деталь повседневной истории. — Я смог узнать его дату, — он не торопился оглашать число, ожидая, чтобы кто-нибудь попросил об этом. — И когда же он? — не выдержала Ваня. — Через восемь дней. Тишина замерла в воздухе; легкая улыбка на лице Пятого подсказывала, что он доволен эффектом. На секунду парень подумал, что шок на лицах Харгривзов станет перманентным состоянием. Наконец опомнился Лютер и задал вопрос, которого Пятый ожидал и который отчасти желал бы не слышать. — У тебя есть план? — Не уверен, — уклончиво ответил Пятый. На самом деле план был, однако было и два достаточно весомых момента. Во-первых, план совершенно ненадежен. Во-вторых, меньше всего Пятый вожделел получить помощь от семьи. В лучшем случае они будут только мешать выполнению плана, а в худшем будут мертвы. Опыт подсказывал, что иногда удобнее действовать одному. Банально легче, когда рассчитываешь только на себя. — А где Бен? — спросила Эрика, делая поскорее перевести тему и избежать дальнейших расспросов. Она заинтересованно подняла голову, упершись подбородком о руки. — Ну… — замялся Лютер, вдруг приняв донельзя смущенный и зажатый вид человека, которому предстоит рассказать что-то очень неприятное. — Умер он, — бросил Клаус, отпивая мартини прямо из горла бутылки. — И теперь его милое личико вижу только я, — он издал неловкий смешок, перешедший в покашливание. ~~~ Пятому и Эрике, однако, было совсем не смешно. Пятый сидел, уставившись на свои руки, сцепленные в замок. Он знал о смерти Бена из книги Вани, найденной среди руин в один из бессчетных деней апокалипсиса, в который его так заботливо забросила судьба, однако очередное подтверждение этого печального факта слегка задело его. Конечно, он привык к смертям — он наблюдал десятки мертвых тел во время апокалипсиса и собственноручно лишил жизни еще больше людей, работая в Комиссии, однако тут речь шла о его брате, пусть и не родном. Эрика же выглядела так, будто вот-вот заплачет.

***

— Бен… — Нет. — Бен, послушай… — Я не хочу говорить об этом, Эрика. Эрика растерянно замерла на пороге его комнаты. Бен, сгорбившись, сидел на кровати спиной к ней, так, чтобы девушка не видела его напряженного лица, зажмуренных глаз, из-под век которых все равно сочились слезы, и пятен крови на манжетах и воротнике белой еще час назад рубашки. Произошло, на его взгляд, непоправимое, ужасное событие. Он, должно быть, стал теперь настоящим монстром в глазах Эрики. Кто же знал, что та идиотская дверь была приоткрыта… И девушка видела все: разорванные напополам трупы; реки крови, стекающие из дыр, зияющих на месте оторванных конечностей; она слышала предсмертные хрипы убийц, захлебывающихся собственной кровью из их же разорванных глоток, убийц, которые оказались уничтожены еще более жестоко, чем их жертвы — разорваны на части безжалостными щупальцами инопланетного существа, находящегося под контролем пятнадцатилетнего парня… Лучше бы не было той миссии. Лучше бы не было Бена и его мерзкой, жестокой силы. — Бен, если ты думаешь, что напугал меня, то… — Хватит пытаться меня оправдать! Я видел твое лицо, я знаю, что ты чувствовала! — не выдержал Бен, вцепившись руками в серое покрывало и резко развернувшись к двери. — Просто уходи! Эрика отшатнулась от его слов, будто лист от порыва ветра, и на секунду Бену показалось, что она действительно сейчас уйдет. Он отвернулся, готовясь услышать хлопок двери и удаляющиеся по коридору шаги. Но вместо этого кровать справа от него слегка прогнулась, легкая девичья рука легла на его плечи, а ухо опалил не терпящий возражений, но тихий, почти шепчущий голос: — Не ты выбирал силу, Бен, — ладонь Эрики аккуратно поглаживала его плечо вслед ее словам. — Ты прав, я испугалась. Но не тебя, а того, насколько ты на самом деле силен. Но я понимаю, что ты не будешь вредить мне или кому-то из нас. Я ведь права? — тонкие пальцы, осторожно взяли Бена за подбородок и повернули его голову к лицу Эрики. Ее глаза были теплого медового цвета и смотрели мягко, очень нежно и с таким искренним состраданием, что Бен невольно улыбнулся сквозь слезы. Он не смог ответить ей, однако Эрика удовлетворилась и тем молчанием, и неловким кивком, которые сказали ей больше, чем могли бы донести слова. Бен устало вздохнул; плач отнял последнюю энергию, а присутствие Эрики рядом дарило какой-то неизвестный доселе уют и умиротворение. Будто весь мир мог рушиться, однако в этой маленькой комнате под самой крышей будет всегда царить спокойствие и легкая, словно пух, тишина. Эрика почувствовала, как Бен положил голову на ее плечо; его дыхание наконец выровнялось после рыданий, а щеки начали высыхать от солноватой влаги. Эрика, поддавшись мимолетному желанию, осторожно поцеловала парня в макушку, однако ответной реакции не поступило; к тому моменту он уже задремал в объятиях девушки.

***

Эрика выбежала из кухни во двор, пытаясь стереть с лица слезы и найти место, где можно было бы спрятаться хоть на время. Вялость как рукой смело, теперь ее нишу заняло то желание разрушить, уничтожить, хоть как-то выпустить накопившуюся в теле энергию, что не давала покоя. Двор академии, на счастье Эрики, прятал в себе несколько закоулков, представляющих из себя три высокие каменные стены, украшенные кондиционерами и парой тусклых узких окон. В один из таких тупиков, спотыкаясь, и забежала Эрика. Девушка рухнула на подернутый мхом булыжник, согнув ноги в коленях и обхватив руками голову, зарываясь пальцами в волосы и стискивая те до боли. В легких разгорался пожар, но камень жег чувствительную кожу будто льдом. Перед глазами Эрики принялись носиться искры, вырывающиеся из ее рук и огибая ее напряженное, мелко трясущееся тело. Живот будто пережало веревкой, Эрика закряхтела от боли, и из-под ее пальцев начали бить языки пламени, которые казались развевающимися жидкими прядями на фоне рыжих волос девушки. Искры ускоряли и ускоряли свою карусель, превращаясь в светящийся золотой обруч вокруг Эрики; пламя ударило из рук с новой силой, взбегая по обручу и рассыпаясь искрами на камень. Эрика закрыла глаза и уткнулась головой в колени. Вокруг нее разрастался бешеный вихрь, состоящий из чистого яростного огня, защитник девушки от окружающей реальности, которая стала такой жестокой и прямолинейной в этот день. Теперь она не услышит ни вести о смерти Бена, ни сообщения о конце света, если вдруг кто-то посчитает своим долгом напомнить ей об этом. Теперь никто не осмелится подойти. Рев огня в ушах превратился в тихий, успокаивающий шелест. Девушка расслабилась в объятиях пламенного кокона, отпуская напряжение и силу, что копилась внутри так долго. Целых пятнадцать лет...