Часть 1
8 августа 2021 г., 06:37
Иногда, думает Кара, погружая руку в расплавленный металл, она скучает по тем дням, когда Лена ещё не знала, что она — Супергёрл.
Не то чтобы Дэнверс не радовалась тому, что её тайна раскрыта — эта мысль съедала её заживо, и с момента раскрытия её личности их дружба с Леной стала намного крепче. Однако теперь, когда Лютор знает, что Кара не уступает ей по уровню интеллекта и одновременно неуязвимая и сверхсильная, они вместе проводят много времени в её лаборатории. И с тех пор она обнаружила, что, хотя Лена, безусловно, самый умный человек, которого когда-либо встречала Кара, она также невероятно безрассудна в вопросе собственной безопасности.
Только за последние три недели Кара наблюдала, как Лена проводила четыре опасных эксперимента, предпочтя отправить своих сотрудников домой и сделать это самостоятельно, чтобы им не пришлось рисковать. В последнее время Лютор просит помощи у Кары, за что та бесконечно благодарна, но её бросает в дрожь при мысли о том, сколько раз Лена подвергала себя опасности, потому что для неё польза от эксперимента стоит выше ценности её собственной жизни. До того, как тайна Супергёрл раскрылась, Кара совершенно не подозревала о рисках, на которые ежедневно сознательно шла Лена.
Сегодня Лютор работает над каким-то сверхпрочным синтетическим материалом, который может оказаться сейсмостойким и идеально подходящим для строительства в зонах повышенного риска — из соображений сохранения человеческих жизней, но, вероятно, в процессе его создания что-то может привести к образованию побочного газа, токсичного для человека. Этот эксперимент невозможно провести человеку, оставаясь в безопасности, и Кара абсолютно точно знает, что при обычных обстоятельствах Лена сделала бы это сама, наплевав на последствия.
Но по факту Кара настояла на том, чтобы Лена стояла и наблюдала за безопасным хромированным стеклом в соседней комнате и давала ей инструкции, пока Кара проводит основную часть эксперимента.
— Ладно, нужно время, чтобы он остыл. Теперь я могу войти? — говорит Лена, и её рука уже лежит на защёлке плотно закрытой двери.
— Он абсолютно и на сто процентов безопасен? — спрашивает Кара, охлаждая материал в руках ледяным дыханием и отделяя его от кожи. Лена вздыхает и раздражённо скрещивает руки на груди.
— Вообще-то я не узнаю, пока не увижу полные показания.
— Что ж, тогда, думаю, тебе следует это сделать, — упрямо заявляет Кара. — Я не позволю тебе сюда зайти, если тут присутствует некий жуткий газ, убивающий людей.
— До твоего появления эксперименты были проще, — ворчит Лена, беря лежащий перед ней планшет.
— И менее безопасными, — кричит ей Кара и ухмыляется тому, что подруга фыркает.
— Вот, смотри. Совершенно безопасно. Теперь я могу войти? — говорит Лена и подносит планшет к окну — весь экран светится зелёным.
— Хорошо.
Лена поспешно входит в дверь и начинает снимать с рук браслеты, чтобы надеть большие перчатки и взять в руки кусок ещё довольно горячего материала, который Кара до сих пор держит в руках. Пока она возится с этим, взгляд Дэнверс падает на руки Лены — теперь она смотрит на них довольно часто, наблюдая, как Лютор делает всё, от печатания на ноутбуке до выстукивания случайного ритма на столе, — и ей приходится сдержать сдавленный вздох.
На запястье Лены что-то есть — что-то, что не является ювелирными украшениями, и что-то, что Кара почему-то за всё время, что смотрела, никогда не замечала. Три идеальных окружности, охватывающие запястье, чёрного цвета, каждое тоньше предыдущего и соединённые так, что образуют символ, похожий на созвездие.
Татуировка. У Лены есть татуировка.
Почему-то эта мысль никогда не приходила Каре в голову — у Лены Лютор есть татуировка — и ей приходится бороться с ошеломляющим, почти непреодолимым желанием провести по ней пальцами. Вместо этого её пальцы сжимают якобы сверхпрочный металл в руках, и он тут же разламывается на три части.
Блин.
Лицо Лены слегка вытягивается, но затем прежнее выражение возвращается, поскольку она улыбается Каре.
— Предоставьте Супергёрл сломать несокрушимое, да?
— Извини, пожалуйста! — говорит Кара, в ужасе глядя на обломки. — Я не думала, я полагала, что он должен быть крепче…
— Кара, всё в порядке. — Лена нежно кладёт руку на плечо Кары и успокаивающе потирает его большим пальцем. — Я поработаю над этим, а тебе придётся вернуться и снова мне помочь, — заканчивает она с подмигиванием, и сердце Кары ускоряет ритм.
После того как Дэнверс спасла Лену с самолёта Моргана Эджа, ей пришлось столкнуться с осознанием того, что она на самом деле чувствует к младшей Лютор. Мысль о том, что она едва её не потеряла, была невыносимой. Недопустимой. Было больно отсылать Мон-Эла прочь, но когда Лена сказала ей оставить и её, чтобы спасти химикаты, каждая клеточка существа Кары отвергла эту мысль. На мгновение она всерьёз задумалась о том, чтобы испортить химикаты, несмотря на последствия, если это означало, что Лена будет в безопасности.
Но Лена в это влезла, и Кара её поддержала, и теперь она вынуждена принять правду. Лена побуждает её сердце делать сальто в тех ситуациях, в которых Мон-Эл заставлял её чувствовать себя уставшей — она бы с радостью выставила себя идиоткой, если бы это означало увидеть улыбку, при которой показываются зубы Лены, вокруг глаз появляются морщинки, а на щеках — ямочки.
У неё к ней чувства. Романтические, определённо — и в последнее время она стала замечать и другие вещи.
Например, то, что фигура Лены, вероятно, имеет форму самых совершенных песочных часов в мире; то, как её одежда, даже самая скромная, подчёркивает очертания её бёдер и облегает грудь; то, как она прикусывает губу и её белые зубы прихватывают мягкую кожу, когда она смотрит на Кару.
В последнее время ей до боли хочется взять и приблизиться к этой прикушенной губе до того момента, пока их губы не встретятся, и рот Лены не откроется под её…
Так или иначе, в последнее время у неё возникают проблемы с концентрацией внимания.
И теперь выясняется, что у Лены татуировка, и у Кары миллион вопросов. Как давно она у неё? Как она раньше могла её не заметить? Что она означает? Что могло быть настолько значимым, что Лена навсегда запечатлела это на своей коже?
Она хочет спросить. Кара хочет указать на татуировку, чтобы Лена объяснила, что означают эти три круга; она хочет провести пальцами по коже и запомнить историю жизни Лены, узнать её самые сокровенные мысли. Но вот Лена уже заканчивает, обсуждая возможные способы сделать материал более прочным, и снова надевает браслеты. Она уводит Кару из лаборатории, и этот момент проходит — так что Дэнверс остаётся только размышлять над этим, лёжа позже в постели и снова и снова прокручивая все свои вопросы в голове.
У неё есть ещё татуировки?
***
В следующий раз, когда они встречаются с Леной за обедом, Кара делает наброски для статьи о работе Лены в лаборатории, чтобы пополнить тему о «Пяти технологиях, за которыми нужно следить в 2018 году». Дэнверс даже не уверена, что эта статья попадёт в печать — она едва написала четыре ключевых пункта, слишком сосредоточившись на попытке запомнить формы тела Лены в облегающем сером платье, — но данное интервью даёт ей повод провести время с Леной, и этого достаточно. К концу обеда Кара чувствует себя прекрасно — она от всей души восхищалась Леной и умудрилась ни разу не запнуться на словах и не покраснеть, несмотря на постоянное жгучее желание расспросить подругу о её боди-арте. Она чувствует себя довольно уверенно, пока не встаёт, собираясь уходить, и Лена встаёт рядом с ней — так что в этот момент Лютор поворачивается таким образом, что через её левое ухо светит солнце, и в нём несколько проколов? Теперь, когда Кара их заметила, она больше не может этого не видеть. Через два отверстия идеальной формы, расположенных рядом во внутреннем хряще уха Лены, сияет свет. Это не просто проколы для дополнительного набора серёжек — это настоящий пирсинг. У Кары пересыхает во рту. Она сжимает блокнот, пытаясь рассмотреть поближе, но не пялясь открыто, пока Лена обходит стол, чтобы проводить Кару к двери, но с треском проваливается — вместо этого она замечает кое-что ещё. Помимо того, что у Лены дополнительный ряд отверстий для серёжек на левом ухе, на правом их так много, что Каре на самом деле приходится считать — шесть, семь, восемь… У Лены в ушах восемь отверстий, а она носит только один комплект серёжек. Она носила их все? Все сразу? Как это выглядело? Что бы я почувствовала, если бы провела по ним языком?.. — Кара! Услышав тревогу в голосе Лены, Кара опускает взгляд на свои руки — блокнот разорван на две части, с волнистым краем у корешка. — Ты в порядке, Супергёрл? — дерзко спрашивает Лена, изумлённо приподняв идеально очерченную бровь. — Ага! — неестественно высоким голосом отвечает Кара. — В полном порядке, да. Просто… отвлеклась. Лена провожает её к лифту, мимо стола Джесс, и в груди Кары зреет вопрос. Ей удавалось сдерживать своё увлечение татуировкой, но сочетание двух открытий — это уже слишком, — она просто не доберётся до лифта, она должна знать, она должна спросить… — Зачем тебе так много пирсинга? — выпаливает она, и Лена, выглядя удивлённой, останавливается как вкопанная. Чёрт. Верный способ сделать это странным. — Я просто хотела сказать… — Кара запинается и краснеет. — Я заметила, сколько у тебя проколов в ушах, но они пустые. Зачем ты их сделала, если на самом деле не носишь все? Лена подносит руку к правому уху, почти застенчиво потирает пустые дырочки и усмехается. — Я была… совсем другой, когда была моложе. — Насколько другой? — Кара не может представить себе Лену какой-то ещё, кроме как такой милой, доброй, профессиональной, но она познакомилась с ней всего два года назад. Какие бы перемены Лена ни претерпела до этого, Каре это почти болезненно любопытно. — Достаточно другой, чтобы сделать одиннадцать проколов. — Лена улыбается, нажимает кнопку вызова и раскрывает руки для объятий, когда звенят двери. — Мне очень понравилась наша сегодняшняя встреча — я постараюсь заходить в CatCo почаще, обещаю. Кара стоит в лифте, собираясь направиться обратно в CatCo, когда до неё доходит: Лена сказала — одиннадцать. Одиннадцать проколов. Кара насчитала в ушах только восемь. Где… остальные? Загадка с пирсингом преследует её несколько недель. На самом деле, бывают моменты, когда она не может смотреть Лене в лицо, не прокручивая в голове список возможных проколотых мест, и мысли о некоторых из приходящих ей на ум буквально бросают её в жар, даже если кажутся дико странными. И, что ещё хуже, бывают моменты, когда Кара почти уверена, что каким-то образом Лена знает. В её глазах загорается огонёк, а в улыбке ощущается уверенность, когда Кара отвлекается, случайно сгибая столовые приборы и захлёбываясь напитками. Всего несколько дней назад Кара попыталась довольно небрежно спросить, нравится ли Лене пирсинг пупка у уличного торговца, стоявшего рядом с их обычным местом позднего завтрака, но та лишь рассмеялась и, взяв её за руку, потянула прочь, не ответив. Кара всё ещё думает об этом случае перед тем, как она ломает дверь кабинета Лены. Она не хотела — но она невероятно взволнована, так как провела день в поисках зацепок для статьи, но все эти ниточки оборвались. Кара пришла, чтобы дать Лене на подпись стопку документов для Catco, прекрасно осознавая, что они могли быть доставлены стажёром или ассистентом. Но её это не волнует, потому что после такого тяжёлого дня она хочет увидеться со своей лучшей подругой. Она суетливо проходит по коридору мимо стола Джесс — та просто кивает ей, привыкшая к тому, что Кара проносится мимо неё в кабинет Лены без предупреждения — и снимает очки, чтобы их протереть, и тогда видит это. Всего лишь на секунду Кара поднимает взгляд без очков, практически не думая о последствиях. Именно эта поспешность и губит её. Потому что без очков Кара видит сквозь дверь кабинета гендиректора, даже не напрягаясь. А за ней — Лена, стоящая перед рабочим столом спиной к Каре. И поскольку рентгеновское зрение в течение всего дня подавлялось очками, оно мгновенно восстанавливается, как только Кара их снимает. Поэтому, совершенно непреднамеренно, она видит Лену сквозь чёрное платье с высоким воротником, когда та наклоняется вперёд, чтобы взять папку, и на ней самые очаровательные чёрные трусики, и, о милостивый Рао, вся её поясница… она… Кара настолько ошеломлена, что на несколько секунд забывает вернуть на лицо очки. Татуировка представляет собой одно слово, написанное крупным витиеватым шрифтом, с двумя звёздочками по бокам — «непорочность». Кара просто пялится, каким-то образом продолжая волочить ноги и пытаясь осознать тот факт, что у Лены Лютор, за неимением лучшего термина, развратное тату на пояснице. О, боже мой… И тогда Кара толкает дверь, слишком рассеянная, чтобы взяться за ручку, и с очками в руке без предупреждения вламывается в кабинет гендиректора. Лена тут же переходит в защитную позицию. Её рука опускается в сумку и достаёт что-то похожее на электрошокер, который Лютор крепко сжимает, пока не понимает, кто это: она переводит взгляд с дыры в двери на Кару, покрытую пылью и щепками и выглядящую контуженной, и расслабляется в искреннем смехе. — Кара… какого чёрта… — выдыхает она, вытирая глаза. — Ручка — это слишком сложно для тебя? Лена снова смеётся, пока Кара пытается объяснить произошедшее, утверждая, что виновниками её драматического появления являются рассеянность и усталость, и пытаясь украдкой ещё раз взглянуть на татуировку. Татуировку, которую она увидела, хотя определённо точно не должна была. Это случайность, напоминает себе Кара. Но в тот момент, как Лена наливает им обеим по стакану воды, Дэнверс опускает очки и уделяет несколько выигранных секунд, чтобы открыто посмотреть на слово, выгравированное чуть выше пояса трусиков Лены. По крайней мере, она чувствует себя немного сконфуженной. Ладно, очки — на место, извращенка.***
— Лена! Лееена! Через помещение бара доносится пьяный голос Уинна, и Кара резко вскидывает голову. Стакан с инопланетным ромом опасно трещит в её сжавшемся кулаке. Лена? Она приглашала Лену потусоваться в баре с компанией друзей почти каждый раз, когда они планировали совместный вечер, но та никогда раньше не появлялась. Развернувшись так быстро, что чуть не споткнулась о собственные ноги, Кара видит Лену, идущую к их столику так, словно она хозяйка этого заведения; её обычная накрахмаленная рабочая одежда заменена джинсами и простой чёрной рубашкой, подчёркнутой плотно облегающим кожаным пиджаком. Лена слегка поворачивает голову, машет Джеймсу, и в её левом ухе что-то блестит. Кара почти уверена, что в этот момент теряет сознание. Следующее, что она осознаёт — это обнимающие её руки Лены и Алекс, с понимающей улыбкой подхватившая её слегка протекающий стакан. Когда Лена отстраняется, свет падает на восемь сверкающих бриллиантовых гвоздиков. — Привет, Лютор. Красивые серьги, — комментирует Алекс, слегка поднимая пиво в сторону Лены. — Ага! Они смотрятся очень сексуально, — соглашается Уинн, и его улыбка слегка гаснет, когда Кара бросает на него гневный взгляд. — Спасибо, — говорит Лена, сверкнув искренней улыбкой. — Не возражаете, если я к вам присоединюсь? Кара серией своих полных энтузиазма кивков чуть не вызывает в баре бурю. По мере продолжения вечера Кара наблюдает, как Лена выпивает один алкогольный напиток за другим, сама же Дэнверс переключается на воду. В какой-то момент Кара отлучается в туалет и когда возвращается, то в их кабинке Лену не обнаруживает. Наконец она её замечает за соседним столиком с Джеймсом и несколькими людьми, которых Кара не узнаёт. Лена явно инструктирует одного из них, как правильно свернуть сигарету. Она облизывает бумагу, осторожно скатывает и закручивает её, пока не достигает формы почти идеального цилиндра, и тогда в нижней половине тела Кары возникает покалывающее чувство. Когда Лена поднимает взгляд, отрываясь от своего занятия, и видит, что Кара на неё смотрит, она почти игриво машет ей. Лютор оставляет Джеймса в тот момент, когда он пытается положить руку на спинку её стула, и вместо этого усаживается рядом с Карой. Она прижимается ближе, бормоча: — Скучала по тебе. — Ты сидела там всего несколько минут, — хихикает Кара, пытаясь игнорировать ощущение тёплого дыхания Лены на чувствительной коже своей шеи. — Эй! Хватит уже, голубки. Идём пить шоты со мной, — зовёт Алекс, стоя у барной стойки, и Лена тянет Кару за руку в ту сторону. Она переплетает их пальцы так, будто это происходит каждый день, и лёгкая физическая близость застаёт Кару врасплох. Руки Лены на ощупь такие же нежные, как и на вид, и металл её браслета касается запястья Кары. — Лена, ты уверена, что хочешь выпить шот? — спрашивает Кара, всё ещё осмысливая самокрутку и не в силах примириться с этим новым милым образом уже подвыпившей Лены, поглощающей крепкое спиртное. Лютор только смеётся и крепко сжимает её руку. — В своё время я выпила много шотов, Кара. В школе-интернате я была немного бунтаркой. — Бунтаркой? Что… и чем ты там занималась? — заикается Кара, пока бармен наливает ей текилу. Лена отпускает руку Кары и поднимает пальцы, чтобы подсчитать свои проступки. — О… татуировки, пирсинг, сигареты, секс, алкоголь, иногда наркотики, — небрежно говорит она, и Кара сглатывает. Рао. Кара помнит безумный период из жизни Алекс, когда та училась в колледже: как сестра ходила гулять и напивалась почти каждый вечер, приводила домой незнакомых людей и бунтовала против любых правил, с которыми сталкивалась. Кара не может представить себе Лену такой — сделавшей татуировку, чтобы позлить родителей, пьющей, курящей и ведущей беспорядочную сексуальную жизнь, — и почему этот образ кажется ей таким привлекательным? — Ты курила? — удаётся прохрипеть Каре, и она прочищает внезапно сжавшееся горло. — Недолго. Как только это перестало раздражать мою мать, я бросила — моя одежда ужасно воняла, — говорит Лена, проводя рукой по коже плеча под V-образным вырезом. Кара, отвлечённая наблюдением за тем, как странно привлекательные пальцы Лены касаются тела, не в состоянии произнести что-либо в ответ. — Хочешь сказать, что раньше ты была тусовщицей? — скептически спрашивает Алекс. Лена кладёт на стойку бара платиновую карточку, без вопросов расплачиваясь за напитки, и качает головой. — Нет, агент Дэнверс, раньше я была оторвой, — улыбаясь, поправляет она, и Алекс закатывает глаза. — Что ж, ладно, Лютор. Лене протягивают стопку, и она, посмотрев на прозрачную жидкость внутри, осторожно её нюхает. — По крайней мере, она хорошего качества. Мы пили боди-шоты с дешёвой «Хосе Куэрво», и я не думаю, что готова к этому вернуться. — А что такое боди-шоты? — нахмурившись, спрашивает Кара. Алекс фыркает над растерянностью сестры, но Лена только медленно улыбается, и в её глазах появляется почти распутное выражение. Это взгляд, ясно говорящий о том, что у Лены только что появилась идея, и Кара от напряжения вздрагивает. — Почему бы мне просто тебе не показать? О нет. Не в силах отказаться, Кара прислоняется к стойке. Алекс корчит гримасу, выпивает свой шот и уходит, прежде чем Лена «оставит ей психологическую травму на всю жизнь», но остальная компания, похоже, собралась вокруг них, чтобы посмотреть на трюк Лены. Кара ощущает в животе безумный трепет, пока Лена смачивает палец и нежно проводит им по её шее, а затем, распластав ладонь, надавливает на ключицу. — Откинься назад, — говорит она низким и хриплым голосом, и Кара тяжело сглатывает, её сердце бешено колотится. Она поддаётся давлению руки подруги, ещё плотнее прислоняется к барной стойке и откидывает голову назад. Лена посыпает из солонки влажное пятно на её шее, тратя на это больше времени, чем Кара считает в действительности необходимым, а затем нежно смахивает лишнее. Взяв дольку лайма из миски у локтя Кары, Лена подносит её к губам девушки. — Положи это себе в рот. И не кусай слишком сильно. — Она подмигивает, и Кара едва сдерживает всхлип. Лена снова берёт свою стопку, и Дэнверс сглатывает — атмосфера наполнена напряжением, предвкушением и горящими взглядами нескольких пар глаз, устремлённых на них. Лена наклоняется, и даже запах текилы от неё ощущается приятным. Она не намного ближе, чем обычно, когда они обнимаются, и Кара немного расслабляется — и тогда она чувствует это. Горячий язык, облизывающий полоску на коже её шеи, и по времени это длится гораздо дольше, чем, в сущности, необходимо. Влажный жар вызывает ещё одну реакцию намного ниже, и Каре приходится приложить немалое количество силы воли, чтобы не раздавить дольку лайма во рту, превратив её в мякоть. Она чувствует с языком Лены какое-то царапающее прикосновение — она прикусила зубами? Нет, это было совсем другое ощущение… Но затем Лена отстраняется, приподнимая бровь и явно ухмыляясь, и следом плавным движением опрокидывает в себя содержимое стопки. Она сглатывает, её элегантная шея изгибается, подбородок остро очерчен, и зубы Кары определённо впиваются в дольку лайма — она чувствует кислоту и горькую корку на своём языке, прежде чем Лена наклоняется, не отрывая взгляда от Кары, и нежно откусывает цитрус. Дэнверс готова поклясться, что их губы почти соприкасаются — дыхание Лены тёплое и пахнет текилой, а затем оно исчезает, и она высасывает сок из кислого фрукта, даже не поморщившись, как будто делает это каждый день. Пальцы Кары буквально покалывает от желания схватить её за бедра, притянуть к себе и… — Боже, Кара выглядит пьяной, а она даже ещё не выпила свой шот, — безо всякой необходимости замечает Джеймс, и Кара пытается отшутиться высоким и неестественным голосом. Она почти уверена, что покраснела от плеч до самого лба, и самодовольный вид Лены совершенно не помогает. К счастью, этот момент проходит, отстояв репутацию Лютор как «оторвы», и остаток вечера пролетает для Кары в мечтательном тумане: с интимным осознанием места на её шее, которого касался язык Лены. Она засыпает в ту ночь, вспоминая о развратном огоньке в глазах Лены, когда она наклонилась: что было бы, если бы вместо того, чтобы слизывать соль, она захватила бы губы Кары.
