of piercings and x-ray vision / Пирсинг и рентгеновское зрение

Когда на следующий день Кара приходит навестить Лену в L-Corp, та абсолютно трезвая и снова в своей шикарной дизайнерской одежде — сегодня это фиолетовая шёлковая рубашка и облегающие слаксы — с единственным комплектом серёжек в ушах и волосами, собранными в тугой хвост. Она поднимает глаза, когда Кара входит в кабинет, и её обычная лучезарная улыбка сменяется лёгкой гримасой. Лена встаёт и, слегка помявшись, подходит к Каре. — Кара… Прости меня за то, что вчера вечером испортила вашу вечеринку. Ты меня пригласила, и я просто почувствовала необходимость развеяться после работы. Я знаю, что вела себя немного… несдержанно, — говорит она, и Каре больно смотреть, какой нервничающей выглядит подруга. Словно она боится, что Кара будет думать о ней хуже. — Что? Нет! — восклицает Кара, кладя руку ей на плечо. — Мне было приятно, что ты там была. Тебе стоит приходить почаще. Плечи Лены слегка опускаются, она делает глубокий вдох и с улыбкой качает головой. — Не знаю, что на меня нашло. Мне казалось, что я снова в школе-интернате и пытаюсь произвести впечатление на крутых ребят. Кара улыбается, вспоминая вчерашнее безрассудное поведение Лены. Она никогда раньше не видела эту сторону Лены, но, как и пирсинг с татуировками, это захватило её воображение до такой степени, что она отвлеклась. — Значит, произвести впечатление на крутых ребят означало пить боди-шоты и курить сигареты? — Помимо всего прочего, — неопределённо говорит Лена, и Кара цепляется за эту фразу. — Всего прочего? Например? — взволнованно спрашивает она, садясь на своё обычное место на белом диване и жестом приглашая Лену сесть. Гендиректор смеётся, краснеет и, сев, откидывается на спинку дивана. — Я не уверена, что ты захочешь это знать. — Зато я уверена! Я хочу знать о тебе всё. — Кара тут же жалеет о своих словах, о том, что не может взять их обратно, но Лена выглядит довольной. — Ну… — Она делает глубокий вдох, словно собираясь с духом, и прикусывает накрашенную красной помадой губу. — В одиннадцатом классе я сделала себе пирсинг сосков, чтобы произвести впечатление на Веронику Синклер. Повисает долгая пауза, пока этот самородок информации проходит через мозг Кары, освещая каждую секцию, прежде чем он, наконец, попадает в определённый сегмент, вызывающий мысленные образы. Вопреки здравому смыслу, взгляд Дэнверс скользит вниз к груди Лены — шёлковая блузка подчёркивает форму её тела, а тёмный цвет делает бледную кожу практически люминесцентной, и внезапно Кара болезненно осознаёт, что всё это вместе удерживает натянувшаяся на пуговицах ткань. Кара на мгновение отводит глаза, и её взгляд встречается с изогнутой бровью и прикушенной губой Лены. — Ого. Это… э-э… ничего себе. Должно быть, это было… интересно. — Она внутренне морщится от собственной неловкой формулировки, но забывает о смущении при следующих словах Лены. — Они и сейчас есть. Кара практически слышит, как скрипят шестерёнки в её голове. Её глаза без её согласия снова устремляются к натянутой блузке, её разум перегружен. — Ты… ты до сих пор?.. — М-м-м… — Рука Лены опускается на диафрагму, прямо под грудью, и её пальцы скользят по шелковистой ткани блузки. — Они вроде как… мой маленький секрет, я полагаю. — Она ласково улыбается, словно ей нравится наблюдать, как заикается Кара. Она флиртует? Сознание Кары с разрушительной силой посещает непрошеная, неконтролируемая мысль. Лена, встающая с кресла, медленно садящаяся на колени Кары, расстёгивающая на блузке одну пуговицу за другой, пока та не распахивается полностью, и Кара, наклоняющаяся к ней и целующая горячую кожу груди, затем расстёгивающая бюстгальтер, после чего она видит их, она замечает блеск металла, наклоняется вперёд и почти чувствует, как пирсинг соприкасается с её губами, его металл тёплый… О боже, о боже, о боже… — Кара? С тобой всё в порядке? Кара резко вздрагивает и слышит зловещий скрип деревянной рамы дивана под напряжением. — Что? Да! Да, — заикается она, сжимая обе руки в кулаки и отчаянно пытаясь дышать нормально. — Я… просто… соски… э-э… пирсинг, я никогда не думала… не то чтобы я думала об этом! Нет. Это просто не… Я не могу себе представить… Лена смеётся, похоже, наслаждаясь внутренней борьбой Кары. — Я всегда могу просто показать тебе, если это такая проблема. Чёрт возьми. После этого в быстром темпе одно за другим происходит следующее: вся кровь в теле Кары устремляется к самой чувствительной точке, руки Лены начинают возиться с нижней пуговицей блузки, и слышится оглушительный треск, так как кулаки Кары проваливаются в диван и разрушают три слоя из ткани, набивки и деревянного каркаса. В довершение всего у Кары начинает звонить телефон. Ухватившись за возможность избежать ужасного разговора, который, Дэнверс уверена, последует за тем, как она сломала диван Лены при упоминании пирсинга на сосках, Кара тут же отвечает на звонок. — Алло? — Она не понимает, что почти кричит, пока Алекс не кричит ей в ответ. — Боже, Кара, говори тише. — Извини, — смущённо бормочет Дэнверс. — Что-то случилось? Пожар? Нападение инопланетян? — Она старается не выглядеть слишком надеющейся, а Лена на заднем плане хихикает. — Постарайся не говорить с такой радостью о возможной катастрофе, — упрекает Алекс, и Кара вздыхает. — Просто скажи, куда мне нужно лететь. Через несколько мгновений она завершает звонок, уже встав и расстёгивая рубашку, под которой показывается костюм. — Мне очень жаль, но я должна… Там произошло… — Ни слова больше, Супергёрл. — Лена откидывается на диване, положив одну руку на спинку, а другой указывая на открытую балконную дверь. — Иди, спасай город. Кара в мгновение ока переодевается, посылает Лене прощальную улыбку и затем взлетает. Следующие слова Лютор очень тихие, настолько тихие, что только криптонский суперслух может их уловить. — Может быть, в другой раз. Кара, уже стоя на балконе, в момент прыжка слышит последний комментарий, и только привычка к маршруту полёта из офиса Лены останавливает её от того, чтобы взмыть в стратосферу. Это не лучший её бой. Кара проводит целый день с прощальными словами Лены, крутящимися в голове, как в прогулочном шарике для хомячка, и сбивающими её с толку. Это приводит к тому, что она становится неуравновешенной, рассеянной, и ей труднее, чем обычно, сдерживать свои силы. Супергёрл чуть не разбивает челюсть инопланетянину, когда в её сознании всплывает образ Лены, играющей с нижней пуговицей блузки, и ей требуется титаническое усилие, чтобы вернуть себя в реальность. Заметив это, Алекс бросает на неё неодобрительный взгляд, но Кара успевает улететь домой, прежде чем её отчитают за слишком сильный удар. Она проводит вечер дома, расхаживая по квартире и постоянно прокручивая в голове всё сегодняшнее взаимодействие с Леной. — Они и сейчас есть. — Я могу просто показать тебе. — Может быть, в другой раз. Кара чуть не отрывает кусок от столешницы, когда раздаётся звонок в дверь соседей, и она, фыркнув, скрещивает руки на груди. Я схожу с ума. Опасаясь взяться за что-либо, Кара делает единственное, что приходит ей в голову, чтобы успокоиться, — прислушивается к сердцебиению Лены. Удивительно, но, несмотря на поздний час, Лена явно не спит. Судя по звукам, она дома и слушает… «Роллинг Стоунз»? Кара моргает, удивлённая выбранной Леной музыкой. Она также слышит постукивание стилуса и время от времени царапанье карандаша — очевидно, что Лена работает допоздна. Я не могу пойти туда прямо сейчас — уже почти полночь. Кроме того, что я вообще скажу? «Привет, Лена, извини, что пришла без предупреждения, но я не могу перестать думать о твоих сосках». Но даже при том, что внутренний голос Кары протестует, она открывает окно и чувствует на лице ветер. Я могу просто спросить её, действительно ли она имела это в виду. Если я буду знать, что она пошутила насчёт того, чтобы мне показать, я смогу перестать думать об этом. Оправдание так себе, и Кара это знает, но, несмотря на это, она выпрыгивает из окна и как в тумане летит к дому Лены. Она приземляется в соседнем переулке, ноги ведут её по знакомому маршруту, пока она, помахав швейцару, не входит в лифт. Я просто спрошу её напрямую. Позже мы, возможно, посмеёмся над этим. «Ты это серьёзно сказала, что покажешь мне?» Ладно, это звучит странно. «Ты можешь показать мне хотя бы один раз, чтобы я перестала быть такой одержимой этим?» Боже, это ещё хуже! Ещё не до конца собравшись с духом, Кара достигает пентхауса, и её кулак уже касается двери Лены. Когда она слышит, как музыка замолкает и мягкие шаги приближаются к коридору, на мгновение её охватывает паника. Однако основная тревожащая Кару мысль испаряется, как только дверь распахивается, потому что в проёме стоит Лена: босиком, одетая только в шорты из спандекса и выцветшую футболку c надписью «Green Day». Она выглядит до того милой, что сердце разрывается: её бедра настолько оголены, а волосы немного растрёпаны, потому что она, вероятно, встряхнула их, и, о Рао, бюстгальтер Лены, аккуратно сложенный, лежит на диване. Она, должно быть, сняла его, потому что сейчас полночь, она дома одна и хочет чувствовать себя комфортно, так что на Лене нет лифчика. — Кара! — Глаза Лютор широко раскрываются, и она тут же скрещивает руки на груди. — Что-то случилось? Кара открывает рот, но из него вырывается лишь лёгкий хрип. Лена хмурит брови и жестом приглашает её войти. — Всё в порядке? Ты такая раскрасневшаяся. Руки Лены опускаются, взгляд Кары немедленно скользит вниз, и слова каким-то образом изливаются наружу. — Нет. То есть, да! Я имею в виду… Я думала об этом весь день, и если я не спрошу тебя сейчас, я никогда… — Её импровизированный поток речи обрывается, когда она слышит что-то странное — щёлкающий звук, исходящий со стороны Лены. — Что это такое? — спрашивает Кара, и ход её мыслей временно прерывается. — Что? — Этот звук. Похожий на… щелчок… — Не у всех из нас есть суперслух, Кара, — шутит Лена, затем улыбается, и тогда Дэнверс замечает это. Блеск металла — чего-то круглого — у Лены во рту. Как будто она что-то сосёт или как будто… Это пирсинг. Всё тело Кары вспыхивает с головы до пят, поскольку её кровь с бешеной скоростью набирает обороты и затем устремляется в низ живота. Это пирсинг. У неё проколот язык. У неё пирсинг языка. — Кара? Ты в порядке? — Лена кажется обеспокоенной и протягивает руку, чтобы коснуться плеча Кары, но это лишь ухудшает ситуацию — она видит это снова, блеск маленького шарика, прикреплённого к металлической штанге, проходящей через язык Лены… — Твой язык, — удаётся произнести Каре, которая чувствует себя совершенно нелепо и неспособной составить более связное предложение. Теперь настаёт очередь Лены покраснеть. — О, ты… ты заметила. Обычно я его довольно хорошо скрываю. — Металл снова блестит, щёлкает по зубам Лены, и Кара ощущает, как каждый щелчок отдаётся пульсацией между её бёдер. — Как… как? — Она знает Лену уже почти два года, и всё это время та каким-то образом скрывала пирсинг языка. Вот вам и суперчувства. — Я ношу фиксатор из прозрачного пластика. Он практически незаметен. Кара вспоминает боди-шот: лёгкое царапанье, которое она почувствовала на своей коже, когда по ней прошёлся язык Лены. Это был фиксатор. В её сознании возникает картинка — язык Лены со стержнем внутри, скользящий по шее Кары, твёрдость пирсинга контрастирует с мягким, влажным движением её языка… — Ты бы не смогла понять, если бы только не оказалась достаточно близко, чтобы меня поцеловать, — низким и хриплым голосом произносит Лена, и сердце Кары подпрыгивает к горлу. Эта простая фраза вызывает тянущее чувство в низу живота Кары — она издаёт тихий звук, похожий на хныканье, и Лена снова улыбается. Медленно, почти дразня, она высовывает язык с пирсингом и, положив его на передние зубы, слегка прикусывает. Он из простого титана, без каких-либо украшений, что почему-то делает его намного сексуальнее — белый металл выделяется на фоне её розового языка, и Рао, здесь так жарко? — Это… ничего себе. Я имею в виду… да, — без смущения уставившись на рот Лены, выдыхает она. Лютор смеётся, между её зубами снова показывается пирсинг, и Кара чувствует, что её самоконтроль ослабевает. Лена начинает крутить языком взад-вперёд, ожидая, когда Кара вновь заговорит, и Дэнверс не может не подумать о том, как бы это ощущалось в других местах… — То, что ты сказала раньше, было серьёзно? — выпаливает она, испытывая необходимость сказать хоть что-то, пока она не расплавилась прямо здесь, на сияющем деревянном полу Лены. — Насчёт того, чтобы показать мне? Этот… этот пирсинг? — …Ты хочешь, чтобы я это сделала? — Лена прикусывает губу, выглядя почти нервной, и Кара замечает три вещи, которые не заметил бы ни один человек — её зрачки расширяются, сердцебиение ускоряется, а соски под футболкой напрягаются. Взгляд Кары устремлён на них, и под тканью она чётко это видит — два маленьких бугорка по обе стороны от затвердевших сосков Лены. Неожиданное осознание врезается в Кару, как товарный поезд. Как, чёрт возьми, она этого не замечала? Лена флиртует со мной. Она… хочет этого. Она просто по какой-то причине ждала, когда Кара проявит инициативу. Всё, что от неё требуется — это сделать шаг вперёд. Её ответ подобен капле воды на спокойной водной глади. — Да. Результат мгновенный. Лена улыбается, обнажая белые зубы и сверкая ослепительным блеском, и её лёгкая нервозность превращается в абсолютную, страстную уверенность. Она играет с потрёпанным краем футболки, её глаза ещё больше темнеют. — Прямо сейчас? О боже. Это происходит. Не в силах рассматривать другой вариант, сгорая от любопытства, Кара кивает. Лена начинает медленно поднимать футболку. Кара видит полоску живота, нежную кожу, едва заметный намёк на несколько растяжек на бёдрах над поясом шорт, родинку рядом с пупком, и ей хочется упиваться всем этим. Она хочет где-нибудь положить Лену и вобрать в себя, запомнить каждую отметину на её теле… — Постой. Лена с обеспокоенным видом замирает. — Это слишком? Прости… — Она начинает опускать футболку, её прежняя уверенность исчезает, и Кара ловит её за руки. — Нет! Я хочу… Просто… хочу сделать всё правильно. — Что ты имеешь в виду? — Руки Лены неподвижны, лицо настороженное, но любопытное. Кара открывает и закрывает рот, пытаясь подобрать слова, чтобы описать своё желание поклоняться каждому дюйму совершенного тела Лены, найти каждый секрет, который оно хранит, пока она не узнает абсолютно всё. Вместо этого она обхватывает щёку Лены, наклоняется вперёд и прижимает их губы друг к другу так нежно, как только может. В последние несколько месяцев Кара думала о поцелуе с Леной довольно много — больше, чем это было бы нормальным, вероятнее всего, — но реальный опыт — это на самом деле что-то иное. Губы Лены слегка обветрены, и она издаёт удивлённый писк, но потом расслабляется и отвечает на поцелуй: от неё призрачно пахнет её парфюмом, а на вкус она как мятная зубная паста, и это абсолютно, просто немыслимо идеально. Но затем Лена отстраняется, и у Кары холодеет в животе. — О… о боже, — бормочет Дэнверс и слегка отступает. — Я подумала… я что, совершенно неправильно всё поняла? Но Лена лишь улыбается, широко и искренне, на её щеках появляются ямочки. Почти показная предыдущая застенчивость исчезла, и осталась только Лена — лучшая подруга Кары. В её глазах нежность, и она прикусывает губу со своим обычным ласковым взглядом. — Нет, я просто… удивлена. Я очень рада, что ты захотела всё сделать правильно. — Она берёт ладони Кары, кладет их по обе стороны своих бёдер и обвивает руками её шею. — Можно я поцелую тебя ещё раз? Они снова целуются, прежде чем Кара успевает ответить. На этот раз её язык встречается с языком Лены, и этого ощущения достаточно, чтобы она застонала — твёрдость пирсинга контрастирует с нежностью рта, и Лютор, похоже, точно знает, как это приятно. Когда их губы слегка отстраняются друг от друга, она улыбается, а затем нежно прикусывает губу Кары. — Ну и… как ощущения? — бормочет Лена, после чего проводит языком по следам, оставленным зубами, и металлический шарик скользит по губе Кары. Вместо ответа Кара наконец обхватывает бёдра Лены и притягивает их к себе, подталкивая её к ближайшей стене с глухим стуком. Не возражая, Лена тает. Она становится томной, почти полностью расслабленной, и Кара подхватывает её, как будто она ничего не весит, наслаждаясь прикосновениями к нежной коже её бёдер. Лене, похоже, это нравится, она сильно кусает губу Кары и медленно трётся о твёрдые мышцы её пресса. Отчаявшись достаточно, Кара использует свои суперсилы, чтобы ускорить процесс, и в мгновение ока перемещает их в спальню. Из лёгких Лены со свистом вырывается дыхание, сопровождаемое тихим шумом, когда Кара бросает её на кровать, и Дэнверс в ужасе немедленно останавливается. — Блин! Ты в порядке? В последний момент я так увлеклась, что использовала суперскорость… Но Лена только хватает Кару за воротник рубашки и притягивает к себе. — Со мной всё в полном порядке. Думаю, мне нравится, когда ты меня бросаешь. — Рао… Её колени обхватывают бёдра Лены, она наслаждается исследованием интимно уникального ощущения проколотого языка во рту. Кара нежно посасывает мягкую мышцу, покусывает металл зубами, позволяет Лене провести скользким шариком по чувствительной коже своего рта. В итоге Дэнверс оказывается без рубашки, без лифчика и совершенно не уверена, как и когда она ухитрилась раздеться, но довольной улыбки Лены и скольжения её ногтей по голой спине Кары достаточно, чтобы убедить её просто не задумываться об этом. Отсутствие собственной рубашки напоминает ей о первоначальной цели визита в квартиру Лютор. Кара по-прежнему видит их, гордо стоящие под футболкой Лены, и, пока не растеряла смелость, она проворно перемещается на кровати ниже, устраиваясь между раздвинутыми бёдрами девушки, и приподнимает её футболку менее чем на дюйм. — Вообще-то они здесь, знаешь, — саркастически замечает Лена. Её уверенное поддразнивание подорвано хриплым голосом, и Кара кивает. — Знаю, — мурлычет она, целуя полоску нежной кожи и чувствуя, как Лена в ответ вздрагивает. Кара поднимает футболку ещё на дюйм, открывая больше тела, и Лена, похоже, понимает её намерение и с мягкой улыбкой расслабляется на подушках. Она целует и покусывает каждый кусочек открывшейся кожи, погружая язык в каждый изгиб и запечатлевая в памяти каждую веснушку, родинку и шрам. Кара запоминает каждый толчок, каждый нежный вздох, когда её язык находит новые и неизвестные чувствительные места, наслаждаясь тем, как сильные пальцы Лены перебирают её волосы. Её грудь переполняет предвкушение, когда она задирает футболку вверх по рёбрам Лены, оставив край ткани лежащей прямо под холмиками её грудей. Дыхание Лены становится коротким и прерывистым, её рука сжимается, когда Кара проводит языком по груди, с почти мучительной медлительностью поднимая ткань до самого подбородка Лены. В конечном итоге Кара садится на пятки и, мучимая жаждой желания, упивается видом распростёртой перед ней девушки. Живот Лены дрожит от напряжения, небольшая выпуклость, выпирающая под тканью её шорт, двигается с каждым вдохом. Одна из её рук лежит над головой на подушке, и Дэнверс подозревает, что это намеренно, потому что в таком положении её грудь выглядит невероятно аппетитной. Наконец взгляд Кары фокусируется на объекте её одержимости всего этого дня — маленьких металлических шпильках в каждом из сосков Лены. — Прикоснись к ним. Пожалуйста, — выдыхает Лена, слегка выгибаясь, и Кара протягивает дрожащую руку. Она нежно проводит пальцами по затвердевшим соскам, а затем осторожно тянет за пирсинг. Вниз по её позвоночнику проносится почти болезненное возбуждение и скапливается в низу живота в ответ на исполненные желанием звуки, которые Лена издаёт в ответ: её голова запрокидывается назад, открывая шею. Кара хочет больше этого — она жадно следит за реакцией Лены. Она хочет увидеть, как та теряет над собой контроль. Кара захватывает её соски между средними и указательными пальцами, сжимает и мнёт их, и Лена изо всех сил пытается раздвинуть ноги шире, сохраняя при этом хоть какое-то сцепление с матрасом. Кара цепляет двумя пальцами пояс шорт Лены и стягивает их, отодвигаясь в сторону, чтобы снять их до конца и бросить на пол, и, о боже, — на ней нет нижнего белья. Каким-то образом в процессе снятия шорт их роли поменялись, и Кара больше не контролирует ситуацию — она изо всех сил пытается просто собраться с мыслями, в то время как Лена трётся о неё, полностью обнажённая. — Если бы я знала, что вид моего пирсинга заставит тебя что-то предпринять, я бы показала тебе его давным-давно, — выдыхает Лена, её бедра тщетно двигаются в воздухе, так как Кара отодвигается подальше. — Боже, Кара, не дразни… — Я не знала, что это будет… Боже, я провела недели, думая об этом… — стонет Кара, прижимаясь вперёд и сгибаясь, чтобы дать Лене твёрдую поверхность для трения. — Недели? — С тех пор, как я увидела твою татуировку… — Кара поднимает запястье Лены и проводит губами по трём кругам, целуя нежную кожу, и Лютор наблюдает за ней с явным удивлением. Нескрываемая любовь в её взгляде заставляет Кару почувствовать смелость. — Могу я взглянуть на вторую? Улыбнувшись, Лена кивает и, перевернувшись, становится на колени на кровати и оглядывается через плечо. Кара тут же прижимается к её спине, отстранившись лишь настолько, чтобы нежно провести пальцами по написанному чернилами слову. — Боже, как она мне нравится. — Кара нежно гладит её ладонью, и Лена заводит руку назад и запускает в её волосы. — Я увидела её случайно и не могу перестать о ней думать. — Я знаю, — хриплым голосом говорит Лена. — Ты сломала мою дверь, сняв очки. И ты пялилась на мою задницу даже больше, чем обычно. Я сложила все кусочки вместе. — Конечно, ты знала, — вздыхает Кара, скользя руками по животу Лены. Она кладёт подбородок на её плечо, оставляя поцелуи там, куда может дотянуться. — Ты всё это время знала, так ведь? — Более или менее. — Почему ты ничего не сказала? Лена слегка поворачивает голову и прикусывает губу. К ней возвращается прежняя нервозность, и Кара чувствует скрытую за её словами правду. — Мне нравится, когда ты делаешь первый шаг. — О? — Беря инициативу на себя, Кара перемещает руку ниже, ниже, ниже по аккуратной подстриженному островку волос, пока, наконец, её пальцы не скользят по самой чувствительной точке Лены. — Вот так? Лена издаёт сдавленный звук и закидывает голову к плечу Кары. — Да. Чем сильнее и быстрее движения Кары — чередующиеся круги и постоянное давление, тем больше Лена полагается на то, что она её поддержит. Её бедра начинают дрожать от усилий удержаться на коленях, и в конце концов она, сжав бедро Кары, впивается ногтями в неуязвимую кожу. — Боже… я хочу, чтобы ты была внутри меня, — выдыхает она, её горячее дыхание касается щеки Кары. — Я хочу, чтобы ты вошла в меня, Кара, пожалуйста… Слова Лены рисуют в сознании Дэнверс яркую картину, и внезапно она не хочет ничего больше, чем подчиниться желаниям Лены. Она пытается маневрировать свободной рукой, чтобы дать Лене то, что она хочет, но угол не тот — ей удаётся только неглубоко ввести пальцы, и она раздражённо выдыхает. К счастью, Лена, похоже, улавливает это. Она на мгновение отстраняется только для того, чтобы перевернуться, лечь на спину и, обхватив рукой шею Кары, притянуть её ближе. Глаза Лены потемнели, губы блестят и слегка припухли. — Трахни меня, Кара, — шепчет она в её губы, прикусывая и проводя пирсингом по нежной коже. Это слово распаляет Кару ещё больше. Она так привыкла к профессиональной маске Лены: даже когда они встречаются вне работы, Лена всегда обычно сохраняет более спокойный и сдержанный вид, в отличие от энтузиазма Кары. Дэнверс почти никогда не слышала, чтобы Лена использовала в своей речи грубые слова, не говоря уже о том, чтобы сказать что-то настолько откровенное, и точно так же, как пирсинг, это разжигает её желание — она хочет услышать больше. Она хочет заставить Лену ругаться снова и снова, пока единственным словом, которое можно будет разобрать, не станет имя Кары. Дэнверс скользит двумя пальцами внутрь, и рот Лены открывается от крика. Она зарывается лицом в шею Лены, ощущая вкус свежего пота и старается не кусать слишком сильно, тогда как большинство её связных мыслей сменяются одной: Я внутри неё. Я внутри Лены. Я заставлю её кончить. — Сильнее, Кара, — выдыхает Лена, покусывая её мочку уха и приподнимая бёдра. Кара подчиняется, ускоряет свои пальцы и использует бёдра, чтобы подталкивать их вперёд, упираясь свободной рукой в кровать и пытаясь ничего не сломать. Дыхание Лены вырывается короткими прерывистыми вздохами, её широко раскинутые руки сжимают простыни, пока Кара резкими движениями входит в неё; и Дэнверс разрывается между попытками контролировать свои силы и желанием потеряться в ощущениях лона Лены, сжимающего её пальцы. — Больше, пожалуйста, больше пальцев… О. Это вроде как больше. Сдерживая стон — последнее, что она хочет сделать, это пропустить что-либо из невероятных звуков, издаваемых Леной, будучи слишком громкой — Кара легко проскальзывает внутрь третьим пальцем, и Лена кричит в потолок и пытается раздвинуть ноги шире. От этого движения она теряет контакт с простынями, и Кара берётся за её бёдра, притягивая к своим толчкам. — О боже, ещё, ещё, ещё, больше, — повторяет Лена, её бёдра двигаются навстречу руке Кары, и та колеблется. Лена не может хотеть большего. Разве больше может поместиться? Но Лена умоляет, и Кара не может ей отказать — она медленно добавляет к своим пальцам мизинец. Кара пытается сложить пальцы так, чтобы свести вторжение к минимуму, но Лена просто наезжает бёдрами на её руку, каким-то образом одним движением принимая в себя всё до последнего дюйма. — Да! Чёрт… Да, вот так… Это почти слишком — видеть такое. Лена безумна, сейчас в неё входит половина ладони Кары, и очевидно, что ей это нравится. Её крики громкие и раскованные, и Кара почти видит, как грудь Лены прижимается к её груди, при каждом движении создавая трение. Боже, я хочу их видеть… Сев на коленях, Кара подтягивает бёдра Лены ближе к себе и, используя новое положение, полная решимости, с силой направляет свои пальцы вниз. Лена, похоже, едва ли замечает — она просто откидывает голову назад и, обхватив Кару ногами, кладёт руку на грудь, чтобы поиграть с собственными сосками, и Каре приходится на секунду остановить свои движения, чтобы обработать это новое зрелище, пока она случайно не пробила кулаком матрас. Лена выглядит совершенно измотанной. Её спутанные волосы разметались по подушке над головой, лицо и шея покраснели, а кожа покрылась пятнами, напоминающими о зубах Кары. Одна рука Лены лежит на одном из пирсингов, крутя и играя с ним, пока её спина не выгибается от этих ощущений, а другая с побелевшими костяшками сжимает планку изголовья кровати. Кара интимно подробно видит, как раздвинулось лоно Лены, чтобы вместить её пальцы, как блеск её возбуждения покрыл большую часть ладони Кары и распространился на простыни. Когда при крике Лена открывает рот, Кара ясно как день видит блестящий шарик на её языке. Она выглядит как богиня, могущественная, отчаявшаяся и жаждущая, и Каре не терпится присягнуть ей в своей преданности. — Кара, боже, не останавливайся, почему… почему ты… — голос Лены звучит растерянно, и шок от отчаянной мольбы возвращает Кару к ситуации. Она снова начинает прежний резкий ритм — на этот раз, однако, она наконец удовлетворяет своё любопытство и наклоняется вперёд, чтобы провести языком по пирсингу, который будоражил её целый день. Кара стонет и нежно сжимает штангу зубами, прежде чем провести языком по металлу и отпустить. Он ощущается так по-другому под её языком, так необычно, и она никогда прежде не видела, чтобы кто-то так сильно реагировал на этот вид контакта. Каждое движение её языка заставляет мышцы Лены сжиматься вокруг её пальцев. — Ты такая красивая, такая красивая, — тихо повторяет она, прижимаясь к коже девушки, и, когда грудь Лены с каждым толчком двигается, влажный металл ударяется о зубы Кары. — Ты такая… такая приятная… Это, по-видимому, были правильно подобранные слова — Лена тут же напрягается, и её грудь выгибается ко рту Кары. К удивлению Кары, несмотря на все предшествовавшие звуки, Лена кончает почти бесшумно. Её тело выгибается, как натянутая тетива лука, напряжённое и дрожащее, и рот открывается в безмолвном крике. Единственный звук, который издаёт Лена, это тихий, сдавленный крик, пока её лоно бешено пульсирует вокруг пальцев Кары — если бы та не была неуязвимой, то на самом деле поморщилась бы от давления. Всё слишком быстро заканчивается: дрожащие бёдра Лены скользят по простыням, выпрямляясь по обе стороны от Кары, и она нежно притягивает её за волосы. Взгляд Лены расфокусирован, грудь быстро поднимается и опускается. — Иди сюда. Лена пребывает в самом расслабленном состоянии, в котором Кара когда-либо её видела — даже когда Лютор просыпается по утрам, она, похоже, пропускает фазу сонного состояния и сразу же переходит к бодрствованию — и сейчас это невероятно очаровательно. Лена по-прежнему тяжело дышит, но притягивает Кару ближе, чтобы обменяться с ней несколькими медленными глубокими поцелуями. — Ты готова? — бормочет ей Лена в губы, и мозгу Кары требуется несколько секунд, чтобы осознать, что ей задали вопрос. — Готова… к чему? — Теперь твоя очередь. Лена, распластав ладонь, кладёт её на грудь Кары и подталкивает её, пока они не меняются местами. Кара, слегка покачнувшись, сдаётся без боя. — Ч-что ты имеешь в виду? — дрожащим голосом спрашивает она, сгибаясь под напором Лены. Та нависает над ней, изящная и почти хищная, и у неё во рту виден этот вездесущий блеск, когда она отвечает: — Просто держись за что-нибудь. Кара хватается за спинку кровати и старается её не сломать. Лена начинает медленно, но Кара чуть не взрывается от первого же прикосновения языка к своему уху. Он спускается к шее Кары, и влажный жар её рта контрастирует с твёрдостью пирсинга, как себе и представляла Дэнверс. Несмотря на очевидное поддразнивание, Каре удаётся себя контролировать, пока Лена не спускается поцелуями к её груди: там она останавливается, поднимает свои потемневшие зелёные глаза к лицу Кары и проводит языком по её соску, касаясь металлическим шариком чувствительной кожи. Треск. Кара отпускает спинку кровати, напуганная трещиной, вызванной её сжатыми руками, но Лена качает головой. — Всё нормально, Кара. Я могу купить новую кровать. — Она снова захватывает ртом кожу, посасывая сильнее и грубее, поощряемая бессловесной реакцией Кары. В качестве эксперимента Лена прикусывает сосок зубами, и Кара хнычет от этого ощущения — грубое обращение не причиняет ей боли, но призрачное болезненное чувство посылает искры вниз по её позвоночнику, и представления зубов Лены, захватывающих её сосок, и пирсинга, скользящего по нему после этого, достаточно, чтобы поднять возбуждение Кары до грани отчаяния. — Лена, пожалуйста, — умоляет она, слегка двигая бёдрами. — Пожалуйста, я так… не думаю, что смогу это вынести. Ты… ты нужна мне. Эта мольба звучит на удивление искренне, и улыбка Лены смягчается. Она снова поднимается на уровень глаз и, с нежностью посмотрев вниз, глубоко целует Кару. — Всё, что ты хочешь, Кара, — шепчет Лена и через секунду опускается на кровати, устраиваясь между коленями Кары. Она стягивает вниз по бёдрам её штаны и нижнее бельё, снимая их с поразительной ловкостью, и даже со своими усиленными рефлексами Кара всё же не готова к внезапному, ошеломляющему ощущению языка Лены у себя между ног. Сначала это похоже на нежное прикосновение — только кончик языка Лены рисует узоры на напряжённом пучке нервов, но этого достаточно, чтобы Каре пришлось сдерживаться, чтобы не дёрнуться бёдрами и не сломать Лене нос. Когда же в игру входит пирсинг, Лена, похоже, предусмотрительно отодвигается в сторону в ожидании неожиданного вздрагивания Кары. — Боже! Лена, — выдыхает она, снова опуская бёдра. — Сделай это ещё раз, я останусь на месте… Улыбнувшись, Лена опускает голову, и Кара ломает изголовье кровати чётко пополам. Это оральные ласки, но с усиленным воздействием. Обычно мягкие и нежные прикосновения, подчёркивается твёрдостью титанового стержня, и Лене каким-то образом удаётся искусно провести металлическим шариком по той части самого чувствительного места Кары, о существовании которой она даже не подозревала. Это почти чересчур сильно, но Лена, кажется, точно знает, когда вернуться к движениям широкой плоскостью мягкого языка, или погрузить его внутрь и заставить ноги Кары дрожать от ощущения пирсинга на внутренних стенках лона. Чёрт возьми, Лена была для неё практически духовным испытанием, и уже одно это почти привело её к краю — теперь же, с этой двойной атакой, Кара буквально цепляется за соломинку. Она хочет, чтобы это продолжалось, эта первая близость — если она же и последняя, если по какой-то причине Лена ищет только связь на одну ночь, Кара хочет произвести впечатление. Но Лена, похоже, чувствует её сопротивление и удваивает свои усилия. В ощущениях чередуются тепло и мягкость, твёрдость и давление, и Кара по-прежнему упрямо отказывается отпустить себя, тогда как Лена не намерена отступать и претендует на золото. Введя в Кару пальцы, она смотрит прямо в её глаза, пока хаотичными движениями проводит языком вверх и вниз, и блеск пирсинга заметен в скольжении взад и вперёд по её нежной плоти. Это впечатляющее зрелище, и хотя оно воспринимается не так сильно, как ласки, с которыми Кара успешно боролась в течение почти пяти предыдущих минут, но каким-то образом визуальная составляющая — вид языка, металла и очерченной челюсти Лены — становится тем, что её сражает. Её тело охватывает жар, глаза начинают светиться, и сжатые кулаки пробивают стену над головой в момент, когда она выкрикивает имя Лены. У Кары на протяжении нескольких недель были проблемы с ограничением своих суперсил, но сейчас, когда удовольствие излучается из того места, которое по-прежнему накрывает рот Лены, она полностью теряет контроль. Кара чувствует, как её глаза вспыхивают огнём, прокладывая горящие дорожки сквозь потолок, прежде чем она успевает их зажмурить и заблокировать лазерные лучи — и как бы сильно это её ни беспокоило, это чертовски приятно. Это разрядка другого рода, и в сочетании с ощущениями, всё ещё пульсирующими в её теле, подобно ударным волнам, она чувствует облегчение от снятия напряжения, нараставшего в течение нескольких последних недель. Напряжение от оргазма Кары также, кажется, становится последней каплей для кровати Лены. Она разваливается, и вся верхняя часть матраса падает на пол, пока Кара извивается, руша руками штукатурку стены. Лена не обращает на это внимания — её рот не покидает центра наслаждения Кары, нежно посасывая, пока та не опускается, расслабившись. Когда Кара наконец чувствует, что безопасно открыть глаза, по-прежнему слегка вздрагивая всякий раз, когда пирсинг Лены задевает чувствительные нервы, её взгляд обнаруживает падающий гипсокартон и открытые трубы: материал потолка всё ещё слегка дымится. — Рао… Лена, мне очень жаль, — стонет Кара, глядя на повреждения, её грудь по-прежнему тяжело вздымается. — Прости, я потеряла контроль, именно поэтому я боялась… — Не извиняйся. — Лена крепко целует её, всё ещё тяжело дыша. — Это было…невероятно горячо. Я не могу отрицать, что смотреть, как ты рушишь вещи, возбуждает. Ты такая… сильная. — Но я разрушила твою квартиру, — возражает Кара, указывая на потолок. — Твою очень дорогую, шикарную квартиру. — Кара, ты разговариваешь с миллиардером. Это пентхаус — там наверху нет ничего важного, что я не смогла бы отремонтировать. Кара вздыхает, устраиваясь поудобнее, и кровать скрипит. — Извини за кровать. — Ничего страшного, — настаивает Лена, целуя её в щеку. — Но думаю, что в следующий раз я придумаю что-нибудь, чтобы немного ослабить твою силу. Может… что-то вроде криптонита у меня в пирсинге… Когда Лена начинает бормотать себе под нос что-то о соотношениях, термоядерном синтезе и приобретении криптонита у DEO, Кара сосредотачивается на кое-чём другом. — В следующий раз? — с надеждой спрашивает она, и Лена мягко улыбается в ответ. — Конечно, в следующий раз. Я намекала на это целую вечность, Кара. Когда Сэм приехала сюда, она думала, что мы встречаемся, — говорит она небрежно, словно эта информация не новость, но Кара изумлённо взирает на неё. — Она что? Лена её игнорирует. — Полагаю, это означает, что она выиграет пари с Алекс, — тихо размышляет она, положив голову на плечо Кары. — Что? — Не волнуйся об этом, Кара, — улыбается Лена, приподнявшись и закидывая ногу на её бёдра. Она прижимается к Каре и кладёт ладонь на её грудь. — Поскольку мой потолок уже разрушен… Спустя неделю и после нескольких очень дорогих срочных ремонтов квартиры Лена входит в CatCo с новеньким блестящим зелёным колечком в языке — и даже после тщательного тестирования Кара всё же умудряется сломать кран в служебном туалете.