Талисман

«Жизнь слишком коротка» — отличная фраза, помогающая стирать мнимые границы и чувствовать момент. Для каждого эта фраза выражается по-разному: кто-то чувствует, что живёт, проводя время с друзьями или семьёй, кто-то — занимаясь любимым делом, а кто-то чувствует жизнь в движении. Ибо чувствовал жизнь во всех этих проявлениях, но особенно ярко — высоко в небе, сидя в кресле самолёта и смотря на мелькающие за стеклом иллюминатора облака. Ему нравилась та эфемерная атмосфера свободы, которая царила только в аэропортах, где чувствуешь себя маленьким человеком, крупицей в огромном мире, способным выбрать любой путь, улететь, куда только захочешь, не завися ни от каких обстоятельств и оставляя все свои обязательства в посадочной зоне. Аэропорты пронизаны свободой и окутывают этой свободой каждого, стоит лишь пройти в стеклянные двери здания. Свобода выбора, свобода чувств, свобода жизни — выбирай, что хочешь. Ибо выбирает всё и сразу. Он альфа, ему двадцать три года, он молод, красив и чертовски жаден до жизни. Чувствовать каждую минуту и понимать, что всё это выбрал ты сам — вот что значит жить для Ибо. Жизнь — это свобода быть тем, кем ты хочешь быть. В десять Ибо выбрал начать танцевать, в четырнадцать — освоить скейтбординг, в шестнадцать — петь, в девятнадцать — начать актёрскую карьеру, в двадцать — заняться мотоспортом. Всё это было его свободным выбором, который принёс ему деньги и бешеную популярность, но который забрал у Ибо самое дорогое — личное время. Каждая минута его жизни теперь была расписана съёмками, перелётами, фотосессиями, выступлениями, гонками, мероприятиями и всем, чем угодно, но не сном и личным временем. Это его плата за успех и свободу выбора. Длинный светлый коридор со светящимися указателями сменяется открывающимися стеклянными дверьми, ведущими в зал ожидания, где его уже ждёт менеджер, стоящий в первом ряду встречающих. Лаконичный жест рукой и приветственный кивок головы. Хан Ли — высокий поджарый мужчина-бета, лет сорока на вид и со строгим взглядом. За почти два года, что Ибо работал с Хан Ли, можно сказать, что они уже вполне себе притёрлись друг к другу, найдя взаимопонимание. Обоим было комфортно. — Как полёт? — под маской не видно нижней части лица Хан Ли, но Ибо может с точностью распознать доброжелательную улыбку под чёрной тканью. — Нормально, — Ибо кивает в ответ, посильнее надвигая на лицо козырёк бейсболки и проходя за мужчиной к выходу. Маска, бейсболка и тёмные очки — уже давно привычные аксессуары любого его образа в общественном месте, спасающие от папарацци и не всегда адекватных фанатов. Обычно Ибо не летает один, если это не его личные поездки к семье в родной Лоян, за ним всегда следует Хан Ли, охрана и ассистенты, но в этот раз из-за накладки в расписании, Ибо пришлось лететь одному, не считая молчаливого Лу Лу — охранника-альфу, неотрывной тенью следующего за ним везде. Редкий момент, когда можно почувствовать себя почти что обычным человеком, свободным от обязательств. Он специально надел одежду, в которой ещё не успел нигде засветиться, а в сочетании с надвинутой на глаза бейсболкой и маской, закрывающей большую часть лица, сегодня он и правда выглядит как совершенно другой человек, а не тот, чьё лицо красуется на каждом третьем билборде или рекламном плакате в городе. — Я видел твоё выступление. Отличная работа, со мной уже связались спонсоры, — блестящий взгляд и короткое похлопывание по плечу давали понять, что Хан Ли доволен положением дел. — Думаю, контракт с «Issues Clay» у нас в кармане, — голос, полный предвкушения от маячащих сумм гонораров от предстоящего сотрудничества. — Я свяжусь с их представителем завтра. — У меня завтра выходной, — Ибо бросает уставший взгляд на мужчину, выкатывая свой чемодан на асфальт и выходя вслед за Хан Ли из здания аэропорта. — Конечно-конечно, я помню, — примирительный взмах рукой и шаг к ждущему их напротив выхода чёрному минивэну. Ибо передаёт свой чемодан ассистенту, стоящему позади Хан Ли, и, поправив закрывающую часть лица маску, садится в машину, открытую дверь которой для него любезно придерживает охранник. Сегодня вечером в его расписании стоит фуршет в честь открытия новой арт-галереи, куда ему настойчиво посоветовал прийти один из спонсоров, и куда Ибо совершенно не хочется идти. Завтра он непременно отключит на весь день телефон и, официально послав всё и всех нахер, отоспится. И ни одна сила в этом мире не заставит его завтра пошевелить и пальцем. — «Chanel» прислали сегодня соглашение, — Ибо откидывает голову на мягкий подголовник сиденья, как только минивэн трогается с места, и снимает с себя бейсболку и тёмные очки, от которых уже болят глаза. — Почему они присылают документы тебе на личную почту? Ну что за идиоты! Как будто у тебя есть время проверять почту и всё это читать, — уставший вздох Хан Ли разносится по салону автомобиля. — Не волнуйся об этом, я направлю соглашение юристам и свяжусь с головным офисом завтра, — мужчина откидывается на спинку сиденья, тут же делая заметку в своём планшете. — Сегодня на вечер у тебя запланирован только фуршет в честь открытия арт-галереи, можешь присутствовать только на вступительной части, это будет лишь формальной вежливостью и уважением к спонсорам. Ибо коротко кивает, прикрывая глаза. Он не любит все эти светские мероприятия, всегда стараясь их избегать, ну или хотя бы выполнять программу «минимум», если уж совсем избежать не получается. Сегодняшнее мероприятие не было исключением. Его вообще не интересовали всякие там арт-тематики, если это не касалось мотоциклов, конечно же. Прийти, со всеми поздороваться и всем улыбнуться — это то, что Ибо отточил до автоматизма. Он не любит все эти формально-вежливые беседы и разговоры о возвышенном, а вот улыбнуться — пожалуйста, это ему не трудно. Оставшуюся дорогу до дома Ибо провёл в полудрёме, уже представляя, как зайдёт в квартиру, скинет вещи и будет долго стоять под горячим душем, а, может, и наберёт себе джакузи, если ему будет не лень, конечно. А потом он проспит до самого вечера, главное — не забыть поставить будильник заранее, тогда у него будет время собраться на мероприятие до того, как за ним заедет водитель. Да, так он и сделает.

***

Плавное, большое, стеклянное купольное здание нового арт-комплекса «Ciel», что с французского означало «небо», раскинулось недалеко от центра города, гармонично соседствуя с Национальным парком Пекина, подсвечиваемое со всех сторон уличными прожекторами и обрамлённое зелёным садовым ландшафтом. Кажется, не обязательно заходить внутрь, чтобы вдохновиться на создание чего-то прекрасного. Ибо с радостью так и поступил бы, но стоит ему только выйти из машины, как к нему тут же подбегает Хан Ли, всем своим видом давая понять, чтобы Ибо даже не думал сбегать отсюда раньше времени. Внутри здание выглядит так же, как и снаружи: легко и просторно. Теперь Ибо начинает казаться, что назвать этот арт-комплекс в честь неба, было очень даже удачной идеей. Большой, светлый главный холл, украшенный высоким изваянием из белого мрамора в виде раскинувшего свои крылья изящного лебедя, по обе стороны от которого, чуть поодаль, извивались две винтовые лестницы, ведущие на второй ярус зала. Первый ярус, как понял Ибо, был посвящён скульптурам, а второй — картинам. Ни то, ни другое особо его не интересовало, но не отметить гармоничное сочетание одного с другим, складывающееся в единый дизайн, Ибо не мог. Ему нравилось, как всё было оформлено: со вкусом, в едином стиле лёгкости и пространственности. Стеклянные стенные панели отражали проникающий во внутрь помещения свет огней вечернего города, здесь было много места, воздуха и света. У того, кто разрабатывал дизайн этого здания и этой выставки, отличный вкус. Внутри было много людей; ухоженные женщины в вечерних платьях и галантные мужчины в стильных костюмах, отовсюду слышались формальные фразы и деловые разговоры, а от вежливых улыбок уже немного сводило губы. — Господин Ван! Господин Хан! — громкий голос и идущий навстречу с приветливой улыбкой мужчина-альфа средних лет с бокалом шампанского в руке. — Рад вас видеть! — Господин Чэнг, — Хан Ли коротко жмёт протянутую руку и приветливо кивает головой. Ибо тоже жмёт руку и приветливо кивает. Всё, как всегда. — Видел вашу гонку на днях, поздравляю с победой, господин Ван, — мужчина протяжно салютует бокалом в сторону Ибо, улыбаясь. — Благодарю, — Ибо кивает в ответ, растягивая уголки губ в улыбке. — Моя жена обожает смотреть гонки с вашим участием, вот уже задумываюсь, не пора ли начинать ревновать, — расслабленный смех, но Ибо знает, что в каждой шутке есть доля правды. Альфы — собственники по своей природе, им свойственен дух конкуренции, особенно с другими альфами. — А, вот как раз и она, — собеседник поворачивается в сторону подошедшей женщины. Омега, светлые волосы, изящная, моложе самого господина Чэнга, в изысканном голубом шёлковом платье и украшенная яркими бриллиантами. Чэнг обожает её, это видно. Что ж, Ибо может его понять. — Моя жена, Алисия. — Добрый вечер. Господин Хан, — лучезарная мягкая улыбка в сторону стоящего рядом Хан Ли. — Господин Ван, — такая же улыбка в сторону Ибо. — Поздравляю вас с победой в последней гонке, я с радостью смотрю ваши заезды. — Благодарю вас, — Ибо кланяется ей, искренне улыбаясь. Вся эта женщина — сплошное воплощение теплоты и искренности, с ней хочется быть открытым и улыбаться в ответ. — Как вам выставка? Уже успели посмотреть? Теон считает, что получилось слишком пафосно, но что взять с этих чопорных бизнесменов, правда? — Алисия шутливо супится в сторону мужа, тут же переводя взгляд на своих собеседников и разряжая обстановку манящим смехом. Господин Чэнг не может сдержать расслабленной улыбки, слегка приобнимая жену. — Мне кажется, получилось великолепно, — Хан Ли обводит взглядом пространство вокруг. — Я готов снять шляпу перед тем, кто так чудесно всё устроил. — О, у вас будет такая возможность, не сомневайтесь, — Теон Чэнг кивает на лестничный пролёт, ведущий на второй ярус, где уже под аплодисменты собравшихся гостей что-то говорил ведущий. — Пойдёмте, господа. Ибо послушно следует за Теоном и Алисией, бросая короткий взгляд на своего менеджера и понимая, что уйти ближайший час точно не получится. На возвышенности лестничного пролёта ведущий уже передаёт микрофон появившемуся рядом с ним в свете прожекторов мужчине в белом костюме. Ибо не всматривается в лица, коротко поглядывая на наручные часы, где секундная стрелка двигается слишком медленно, а минутная стрелка, кажется, не двигается вообще. — Добрый вечер, благодарю всех вас за то, что пришли сегодня, — мягкий голос разносится по просторному холлу, отражаясь от стеклянных стен и высоких сводов. Ибо отрывается от своих часов, поднимает взгляд на говорящего, так и залипая. Он не вслушивается в слова и не слышит аплодисментов. Просто стоит, жадно ловя бархатный тембр голоса и утопая в нём, скользит взглядом по высокому изящному силуэту, на котором так шикарно сидит белый костюм, подчёркивая стройную фигуру, всматривается в лицо, отмечая, как удачно контрастируют короткие уложенные тёмные волосы с белизной костюма и яркими тёмными глазами. Ибо непроизвольно морщит нос, пытаясь уловить хоть малейшие отголоски запаха выступающего мужчины. Омега? Бета? Слишком далеко. — Такой молодой, и уже столького добился. Прямо как ты, — Хан Ли усмехается, по-дружески хлопая Ибо по плечу. — Кто это? — впервые за весь вечер Ибо действительно что-то интересует. — Сяо Чжань, владелец этой галереи. Здесь должны быть выставлены его работы. — Он рисует? — Насколько я знаю, у него своя студия дизайна, а теперь вот ещё и собственная галерея. Кстати, после его речи стоит лично поприветствовать господина Сяо, пожалуйста, не уходи до этого момента. Ибо кивает, провожая взглядом спускающуюся с лестницы белую фигуру господина Сяо. Он совсем не против поприветствовать этого Сяо Чжаня лично. Желательно наедине и в каком-нибудь хорошем ресторане. Ибо вообще начинает казаться, что вся эта сфера искусства — не такая уж и нудная вещь. Может, он даже начнёт коллекционировать не только наборы «Лего», но и картины. Стоит Сяо Чжаню спуститься с лестницы, как его тут же облепляют гости, подходя к нему со всех сторон и заваливая комплиментами. Ибо не отводит взгляда от того, как господин Сяо одаривает лучезарной улыбкой каждого подошедшего к нему гостя и легко поддерживает то одну, то другую беседу. Когда к Сяо Чжаню подходит Хан Ли в компании с ещё двумя мужчинами, Ибо машинально подходит тоже, вслушиваясь в окружающие его запахи. Невысокий светловолосый молодой мужчина, от которого улавливался тонкий аромат ромашки и ещё чего-то травяного, явно был омегой, второй же мужчина, брюнет средних лет, источающий аромат хвои и кофе, точно был альфой. Ибо подошёл ближе, здороваясь и стараясь незаметно вдохнуть воздух. Пусто. От Сяо Чжаня пахло только ароматными нотками Dior, никакого природного запаха, позволяющего определить его принадлежность к тому или иному гендеру. Похоже, всё же бета. У Ибо не было предрассудков насчёт какого-либо гендера, но даже несмотря на то, что его менеджер был бетой, и в целом в его окружении было достаточно бет, он имел поверхностное представление об их природе. Всё, что знал о бетах Ибо — это то, что бетой можно было родиться или осознанно стать в течение жизни. Последних бет называли «спящими» — это альфы и омеги, которые не захотели идти на поводу у гормонов и выбрали скрыть свои феромоны препаратами-блокаторами. У бет нейтральный запах, а сами они не реагируют на другие запахи. Насколько обратимо действие блокаторов в случае «спящих» и какие последствия появляются после их длительного приёма, Ибо не знал, но это то, о чём он обязательно найдёт информацию в ближайшее время. — О, Ибо! Я уже думал, что ты всё-таки сбежал, — смеётся Хан Ли, стоит Ибо подойти к их компании. — Я не смог бы сбежать незамеченным, — Ибо иронично улыбается, включая всё своё обаяние. — Этот негодник — Ван Ибо, — по-доброму вздыхает Хан Ли. — С господином Ча Майцзы, — кивок в сторону омеги, — ты уже знаком, а это господин Джо Сайчжи, — кивок на улыбающегося альфу, явно напрягшегося при появлении Ибо. — А это господин Сяо Чжань, владелец этой галереи и просто талантливый человек. — Приятно познакомиться, — на губах Сяо Чжаня расцветает лучезарная улыбка, а Ибо невольно замечает у него под нижней губой маленькую милую родинку. — Взаимно, господин Сяо, — Ибо аккуратно обхватывает в приветственном жесте протянутую ему ладонь с длинными изящными пальцами и несильно сжимает в своей руке чужую, отмечая, какая тёплая и мягкая кожа рук у его собеседника. — Позвольте узнать, могу ли я приобрести что-то из ваших работ? — альфа, которого представили как Джо Сайчжи, активно вступил в разговор, явно рассчитывая переманить внимание Сяо Чжаня на себя. — Разумеется, господин Джо, вы можете приобрести любой выставленный здесь объект, исключая те, что находятся в дальнем зале, — Сяо Чжань говорил плавно, а его голос был похож на мягкий бархат. Ибо, кажется, опять залип. — Что ж, тогда позвольте мне кое-что приобрести, — довольная и уверенная улыбка, от которой у Ибо появилось желание сморщиться. Не нужно быть гением, чтобы понять, что интерес Джо Сайчжи был вызван явно не экспонатами галереи. Сяо Чжаня же этот интерес альфы к своей персоне, похоже, вообще не волновал, ограничиваясь лишь деловым общением. — Конечно, прошу, — Сяо Чжань растягивает губы в мягкой улыбке, указывая жестом руки в сторону уходящего вглубь зала. — Примите мою благодарность за то, что пришли сегодня, а сейчас прошу меня извинить, — короткое вежливое обращение перед тем, как скрыться в глубине зала с господином Сайчжи. Ибо плавно провожал взглядом удаляющуюся стройную фигуру в белом, за которой этим вечером следили все находящиеся здесь гости. Сяо Чжань был красивым. Очень. Ибо буквально чувствовал, как десятки пар глаз пожирают Чжаня взглядом. Им восхищались, его хотели, ему завидовали. Этот лучезарный человек с мягкой улыбкой не оставлял равнодушным никого. И не имеет значения, что он бета и ему плевать на феромоны альф и омег, Ибо это не остановит. Ибо теперь вообще ничего не остановит, даже какой-нибудь там летящий к Земле метеорит. — Мы можем возвращаться, Ибо, — голос Хан Ли, звучащий над ухом, заставляет Ибо лишь молча кивнуть и, коротко попрощавшись со всё ещё стоящим рядом с ними омегой, развернуться в сторону выхода. Пожалуй, Ибо не против добавить к своим интересам ещё и искусство. Может, освободить одну из комнат в квартире и начать собирать там картины? Да, точно. У него определённо должна быть дома персональная выставка картин Сяо Чжаня. Кстати, что он там рисует? Да неважно, Ибо скупит всё, что нарисует Чжань.