Однажды в Нью-Йорке

      «The Narrows» гласит красочная вывеска над входом. Чонгук поправляет воротник расстёгнутой на две пуговицы чёрной рубашки и заходит в бар. Тэхён уже должен быть там.       Чонгук совсем не удивляется, когда его провожают на задний двор бара. Осенью вечера прохладнее, но сегодня на удивление тепло, так что посидеть там кажется лучшей идеей, чем находиться в чуть душном зале с громкой музыкой. На заднем дворе достаточно тихо, музыка приглушенная, обстановка достаточно комфортная и немного людей. Чонгуку это нравится.       Чонгук просто очень любит комфорт.       Тэхён ждёт его за одним из невысоких столиков, сиденьем к которому служит небольшой диванчик. На столе милый светильник, поверхность деревянная. Диван яркого желтого цвета, а Тэхён на нём… Чонгук думает, что Тэхён красивый. И нет, ему не стыдно и не неловко, потому что это чистейшая правда, не требующая даже никаких доказательств. На Кима достаточно просто взглянуть, и всё станет тут же понятно.       Он сидит, облокотившись на спинку, немного вальяжно и совершенно расслабленно. Держит в руках меню и листает длинными пальцами страницы, думая о чём-то. Его волосы, идеально уложенные, чуть вьются на концах, и Чонгук находит это очаровательным. На нём бежевая водолазка и чёрные брюки, на запястье часы, и всё в этом его образе так и кричит о том, насколько же он изменился. Чонгук Тэхёна таким никогда не видел. Но то, что он видит теперь, ему вдруг нравится едва ли не больше, чем то, что было прежде.       — Опаздываешь, — улыбается Ким уголками губ, даже не поднимая взгляда, когда Чонгук опускается рядом на диван. — Ты будешь пить штрафную кружку пива за это.       — Я опоздал на две минуты, не выдумывай, — закатывает глаза младший, а потом забирает у Тэхёна из рук барную карту под его тихий смех.       Ким подаётся вперёд и ерошит чонгуковы волосы, и этот жест, честное слово, относит младшего куда-то в прошлое. В то самое прошлое, где они были соседями и приятелями по школе, и Чонгук доставал его тупыми вопросами, а Тэхён всё равно почему-то на них отвечал.       Это чувствуется мягким покалыванием в груди, но вместе с тем осознанием того факта, что оба они — уже взрослые люди, коллеги. А ещё Тэхён — босс Чонгука. Но они всё ещё, кажется, приятели, и между ними нет никакой напряжённости или неловкости. Тэхён и Чонгук — это просто Тэхён и Чонгук. Без ярлыков и должностей. И это… пожалуй, это приятно.       Коротко переговариваясь, они делают заказ, и Ким всё же заказывает Чонгуку сразу две кружки пива, несмотря на протесты младшего.       — Ты пытаешь меня споить или что? — возмущается Чонгук, когда официант с вежливой улыбкой ставит перед ними закуски и напитки.       — Или, — отвечает Тэхён и, подняв кружку, чокается ею о чонгукову и улыбается. — За твой приезд, Чонгук-а. Пей.       И Чонгук пьёт. Возможно, слишком много, но спустя час его голова абсолютно лёгкая, без единой тяжелой мысли в голове. Так что он смеётся и весело что-то рассказывает, а Тэхён слушает — внимательно, пристально и придвигается всё ближе и ближе. Чонгук видит, что у него блестят глаза, и это, наверное, от выпитого алкоголя, а, может быть, от атмосферы. Может быть, это всё от веселья, а, возможно, у Тэхёна всегда был этот блеск в глазах. Чонгук не знает. Ему нравится.       Ким заказывает ещё пиво, и Чонгук протестующе стонет.       — Как, ты думаешь, я должен завтра проснуться вовремя и пойти на работу? — спрашивает младший, пока Тэхён совершенно очаровательно улыбается и пожимает плечами.       — Расслабься, Чонгук-а, ты слишком напряжен.       — Нет, серьезно, ты мой босс и…       — Тихо, — прерывает его Тэхён и кладет ладонь на плечо. — Забудь. Вне офиса я не твой босс, ладно?       — Хорошо, но завтра Золушка превратится в тыкву… или как там было? Не важно. Завтра мы встретимся на работе, ты будешь моим боссом, а у меня будет жуткое похмелье, — Чонгук смеётся, пока рука Тэхёна сжимает не крепко его плечо. — Я не хочу облажаться, Тэхён.       — Я дам тебе маленькую поблажку, если тебе будет очень плохо, — улыбается старший, спускаясь ладонью на чонгуково предплечье. Он смыкает пальцы крепче и удивлённо вытягивает губы. — Ты что, качаешься?       Чонгук слегка давится воздухом, потому что Тэхён не просто трогает его предплечье. Тэхён его натурально ощупывает и поглаживает, сжимая пальцами, а ещё улыбается так хитренько и смотрит почти восхищённо.       Оказывается, вот для чего все те часы в спортзале.       — Немного, — неопределенно пожимает плечами Чонгук. Официант тем временем ставит на столике ещё два пива, собирает салфетки и прочий мусор со стола и кидает на двух парней взгляд. Чонгуку становится неуютно. — Может, прекратишь меня лапать?       — Я не хочу, — упрямо говорит Тэхён и двигается ещё ближе. Чонгук сглатывает. Рука старшего вновь поднимается по плечу вверх и останавливается у шеи. Пальцы плавно скользят по коже, задевая ухо.       Тэхён что, заигрывает? Чонгуку кажется, что да. А тут ещё официант этот возится слишком долго. Младший всё ещё кореец и, честное слово, вытворяй такое Тэхён в Корее, никто бы не одобрил. Поэтому дискомфорт ложится на плечи младшего вслед за тэхёновой ладонью.       — Тэхён, официант все ещё здесь, — шипит Чонгук, пытаясь стряхнуть руку старшего с себя.       — Конечно, он здесь, он обслуживает наш столик, — хихикает Ким. — Чонгук-а, ты не в Сеуле, здесь никто не осудит тебя за лишние прикосновения. Просто расслабься. И пей.       Пальцы Тэхёна пробираются к затылку, путаясь в прядях волос. Чонгук выдыхает сквозь стиснутые зубы и пьёт горькое пиво.       Ладно-ладно, младший готов признаться — ему нравится. Ему чертовски нравятся пальцы Тэхёна в его волосах, на его коже, да где угодно, чёрт возьми. Просто когда ты кореец до мозга костей и привык к тому, что обязательно должен прятаться, если тебя привлекают люди своего пола (а Чонгука они привлекают), немного непривычно такое тэхёново поведение. В Корее, если ты парень, ты не можешь просто флиртовать и ласкать прикосновениями другого парня — это вполне могут счесть ненормальным. А Чонгук, конечно, в курсе, что США — прогрессивная страна, просто он не думал, что ощутит это на себе так быстро.       Да еще и с Тэхёном. С красивым, нереально красивым Ким Тэхёном, на которого у Чонгука, возможно (но не точно), все же был глупый детский краш в юности. Просто Чон не признается в этом. Никогда, чёрт возьми.       Ким мягко массирует шею Чонгука, надавливая на какие-то точки своими немыслимо длинными пальцами, и младший прикрывает глаза в наслаждении. Господи, Чонгуку кажется, что он сорвал джекпот. Он буквально переехал в США на целый год, ему чертовски нравится в Нью-Йорке, у него была отличная первая рабочая неделя, его коллеги просто чудо, а его босс — старый приятель, с которым у него всегда были отличные отношения. А ещё, что крайне важно, его босс умопомрачительно красивый, флиртует с ним, его прикосновения ощущаются фейерверками в животе (или это от пива?), а Чонгук вспоминает свои юношеские чувства, и голову его нещадно кружит.       Чонгук такой счастливчик, чёрт возьми. Невероятно.       — Нравится? — хмыкает Ким, продолжая свой незамысловатый массаж. Чонгук улыбается и расслабленно кивает. — Ты так изменился, Чонгук-а, тебя не узнать.       — А ты думал, я всю жизнь буду прыщавым подростком? — с усмешкой отвечает Чонгук, прикладывая губы к своей кружке.       — Нет, конечно, но кто же знал, что ты станешь вот таким?       — Каким?       — Взрослым, — Тэхён пожимает плечами, — не знаю, какими именно словами описать. Но я удивлён. Приятно. И восхищён.       Чонгук улыбается уголками губ. Ему кажется, что он в какой-то параллельной вселенной, потому что происходящее ощущается нереальным. Но, боже, ему это так сильно нравится.       — Ничего такого, Тэхёни-хён, — Ким улыбается на это обращение, — я просто вырос.       — Ты качаешься.       — Просто поддерживаю своё тело в форме.       — Ты просто не видел себя со стороны.       — Глупости. Может, лучше о тебе поговорим?       — Что ты хочешь знать?       Ким, взъерошив напоследок чонгуковы волосы, убирает руку с его шеи, и младший почти разочарованно вздыхает. Правда, разочарование не длится долго, потому что Тэхён кладет свою ладонь Чонгуку на коленку. Окей, это напрягает ещё больше — в хорошем смысле.       — Ты меня лапаешь, — выдаёт Чон, а старший смеётся.       — А ты только что заметил? — Тэхён слабо сжимает колено Чонгука и слегка ведёт ладонью вверх. — Если не нравится, просто скажи, я перестану.       — Оставь.       — Так и думал, — самодовольная улыбка на лицо ползёт сама. — Так что ты хочешь обо мне узнать?       — Давно ты… эм… увлекаешься парнями?       Чонгук спрашивает первое, что приходит в голову, а Тэхён на это коротко смеётся.       — Мне всегда было плевать на пол человека, вообще-то. А ты?       — Лет с семнадцати, — отвечает младший.       Тэхён поворачивается к нему и смотрит с любопытством. Он разглядывает так пристально, что Чонгук ведёт плечами, будто пытаясь спрятаться от этого взгляда.       — Что? — спрашивает он и вновь пьёт. Цели напиться не было, но кто бы его спрашивал?       — Я нравился тебе, Чонгук-а? — Тэхён улыбается, а Чонгуку хочется вскрыть себе вены, потому что, чёрт тебя дери, Ким Тэхён, нельзя спрашивать такое.       — О, боже, — выдыхает младший и закидывает голову назад. — Тебя серьёзно это интересует?       — Мне любопытно, — Тэхён очень честный и открытый. Вот Чонгуку этой открытости очень не хватает. — Ну же, признайся.       Слова застревают в горле, когда старший вдруг наклоняется к Чонгуку и ведёт носом по его шее, глубоко вдыхая. И, господи, это так интимно, что у Чона невольно перехватывает дыхание. Тэхён так близко, и от этой близости кружит голову.       Или все же от пива?       Нет, кажется, все-таки от Тэхёна.       — Потешь моё любопытство, Чонгук-а, — змеем-искусителем шепчет Ким на ухо, опаляя кожу горячим дыханием. Его ладонь на чонгуковой ноге начинает обжигать.       — Допустим, — давит из себя Чонгук. Он бы и рад сейчас отстраниться, потому что напряжение между ними растёт в геометрической прогрессии, да только чувствовать Тэхёна слишком приятно.       — Допустим что?       — Допустим нравился.       Тэхён удовлетворённо улыбается и немного отстраняется, впрочем, всё ещё находясь в этой непозволительной близости. Чонгук не против. Чонгук вот ни капельки не против, и непонятно, это алкоголь так действует на него или Тэхён. Кажется, что первое, но разум-то не дурак — знает, что второе.       — А сейчас? — улыбается Ким игриво, и Чонгук стонет протестующе. Он не будет отвечать на это. Он не знает.       — Ты слишком много выпил. Я буду здесь голосом разума и напомню, что нам завтра на работу. И ещё добавлю, что ты крайне безответственный босс.       — Да брось, ты что, не умеешь развлекаться? Завтра будет завтра, — и он вновь придвигается к Чонгуку и выдыхает, честное слово, в самые губы: — а здесь и сейчас сегодня. Наслаждайся, зануда.       А потом… не целует. Хотя Чонгук уже настроился и был готов. Тэхён всегда был непредсказуемым.       Они смотрят друг другу в глаза, и их губы в чертовски опасной друг от друга близости — они буквально могут чувствовать дыхание друг друга. Тэхён улыбается, Чонгук улыбается тоже и слышит, как колотится его сердце.       Казалось бы, ему не семнадцать, он уже не тот мальчик-подросток, чтобы сердце заходилось в бешеном ритме от близости с кем бы то ни было. Но вот Тэхён, рядом с ним, дышит ему в губы, оставляя между ними лишь жалкие миллиметры, а у Чонгука все внутренности в узел скручивает от волнения.       Быть рядом с Тэхёном — приятно, пусть даже это и действие алкоголя. Его хочется поцеловать, но Чонгук ни за что не сделает первый шаг. И не потому что боится или что-то в этом роде, вовсе нет. Просто ему не хочется торопиться, и пусть это звучит глупо и, возможно, даже неуместно, ему не хочется спешить.       — Знаешь, я бы поцеловал тебя прямо сейчас, — говорит Тэхён тихо в самые губы.       — Но?       — Но я не хочу делать это, пока мы оба пьяны. Я бы хотел сделать это, когда мы будем в трезвом уме, чтобы нельзя было спихнуть всё на алкоголь.       — Мне нравится этот план, — выдыхает Чонгук, а потом, подняв руку, убирает выпавшую прядь волос Тэхёну за ухо, задевая большим пальцем его щеку. — Вернёмся к этому немного позже?       — Обязательно.       И всё же, не выдержав, Тэхён мажет губами где-то в районе чонгуковой скулы — незаметно и невесомо, совсем мимолётно, но этого хватает для того, чтобы Чонгук заулыбался, а его ресницы затрепетали.       И уже ночью, лёжа в своей кровати, он не может перестать думать об этом чёртовом Ким Тэхёне, который за один вечер умудрился разворошить абсолютно всё в его голове. Чонгуку всё происходящее кажется нереальным, но таким волнующим и чем-то новым, что ему буквально хочется пищать в подушку, как четырнадцатилетняя девочка.       На самом деле, если Тэхён действительно захочет снова его поцеловать, но уже при других обстоятельствах, Чонгук совсем не будет против. Чонгук, возможно, поцелует его сам, потому что, черт возьми, Ким Тэхён невозможно привлекательный и красивый, а ещё с ним комфортно и легко, так что почему бы и нет? В конце концов, они оба — взрослые люди, и это не должно стать чем-то обязывающим или тягостным. Всего один поцелуй, думается Чонгуку, один. И после, если им не понравится, они просто прекратят. Вот, как поступают взрослые люди.       Чонгук засыпает, свесив половину тела с кровати, думая о том, будет ли Тэхён флиртовать с ним, будучи трезвым. Он засыпает посреди этих тягостных дум, а утром просыпается от того, что сваливается с кровати прямо на холодный пол, больно ударяясь рукой о тумбочку.       Утро начинается в стандартные пять тридцать утра с ушибленной руки, ледяного душа, пробежки и головной боли от похмелья.       Вот что бывает, когда тебе двадцать пять, и ты пьёшь перед рабочим днём. Это никогда не заканчивается хорошо.