Однажды в Нью-Йорке

      Чонгук ставит на журнальный столик кружку с горячим чаем и опускается на диван рядом с Тэхёном, завернутым в плед.       — Пей, — кивает Чонгук на кружку. — Не хватало ещё, чтобы мы простудились.       Тэхён улыбается и обхватывает кружку длинными пальцами.       После невероятно романтичной прогулки под дождем Чонгук потащил Тэхёна к себе. Они оба дико вымерзли, и младший не на шутку распереживался за их здоровье. Хоть кто-то из них двоих должен быть ответственным и не таким беспечным. Тэхёну эта роль подходит мало.       Они по очереди сходили в душ, Чонгук накидал подушек на диван и едва ли не с дракой завернул упирающегося Тэхёна в пушистый плед — тот самый, фиолетовый. Теперь они сидят на диване, по телевизору идёт какой-то ситком, а за окном слышится звук дождя. Сегодня, кажется, затопит весь Нью-Йорк, но… вечер такой уютный, так что Чонгук не может не радоваться.       Сейчас всё действительно уютно. Они сидят перед телевизором, в квартире пахнет дождем, потому что Чонгук приоткрыл дверь на балкон. Они оба завёрнуты в пледы, разгоряченные и разнеженные после душа, в который сходили по очереди. В руках — кружки с горячим чаем, телевизор добавляет атмосферы, и всё так хорошо и правильно, что Чонгук лелеет на губах глуповатую улыбку.       А ещё Тэхён выглядит до безумия притягательно. Он такой домашний и комфортный, что, честное слово, в его объятиях хочется укрыться от всего на свете.       — Я бы мок под дождем снова и снова только для того, чтобы тебя целовать, Чонгук-а, — тихо говорит Ким с улыбкой на губах, и сердце младшего нещадно щемит. — И плевать, если я заболею.       — Боже, нам вовсе необязательно мокнуть под дождем, чтобы целоваться, ты же в курсе?       — Но это было очень романтично и мило, согласись. К тому же, тебя никогда не целовали под дождем, так что я забираю звание твоего лучшего поцелуя.       Тэхён до жуткого довольный собой, улыбается и прячет эту улыбку за горячей кружкой, но по глазам всё видно. И Чонгук улыбается в ответ, потому что, чёрт возьми, у него дурацкие бабочки внутри не успокаиваются уже битый час.       — Ты такой самоуверенный, — качает головой младший. — С чего ты решил, что это был мой лучший поцелуй?       Вообще-то, это именно он и был. Но Чонгуку необязательно признаваться в этом так сразу, верно?       — А разве нет? — Тэхён притворно удивляется и, поставив кружку на столик, двигается ближе к Чонгуку, опуская руку ему на колено. — Тогда расскажи, какой был лучшим, и я это с радостью исправлю.       Он оставляет на щеке младшего маленький поцелуй и трётся носом о кожу, глубоко вдыхая аромат сандалового геля для душа и яблочного шампуня. Тэхён сейчас пахнет точно так же, и Чонгуку кружит голову от знания того, что Ким пахнет в точности, как он сам.       — Может быть, исправишь без моего рассказа? — предлагает Чонгук, поворачивая голову в тэхёнову сторону. Он скользит взглядом по пухлым губам старшего и закусывает собственную. — Поцелуешь меня ещё раз?       — Я поцелую тебя ещё не один раз, Чонгук.       И он действительно целует. По-хозяйски запускает свои пальцы в чонгуковы волосы, вторую ладонь опускает ему на щеку, мягко поглаживая, и целует. На этот раз напористо, даже требовательно, и Чонгук приоткрывает рот, пуская внутрь тэхёнов язык. Головокружение такое приятное, внутри что-то вспыхивает и взрывается, и он прижимается к Тэхёну, запуская руки ему под плед, опуская горячие ладони на талию.       Греет теперь не плед, а горячие ладони Тэхёна, плавно скользящие по коже. И его губы — тёплые и влажные, так приятно сминающие чонгуковы.       Они отстраняются и улыбаются друг другу мягко и тепло. Тэхён убирает спавшую прядь волос Чонгука ему за ухо и касается пальцем кожи на шее.       — Дай мне руку, — просит он, и Чонгук, конечно, не медлит. Протягивает ладонь, а Тэхён вновь переплетает их пальцы и гладит тыльную сторону ладони.       — Хочешь остаться на ночь? — предлагает младший почти шёпотом. — Не хочу никуда отпускать тебя в такой дождь. Я постелю тебе у себя, а сам лягу на диване.       Тэхён хмурится и отрицательно качает головой. Чонгук же чувствует панику. Возможно, ему не стоило предлагать этого. Возможно, он поторопился.       Он опускает глаза, закусывая губу, на что Тэхён смеётся и приподнимает его лицо за подбородок, заставляя посмотреть на себя.       — Нет, Чонгук, — говорит он, и младший едва не закатывает глаза. Он уже понял, что нет, зачем отказывать, глядя прямо ему в глаза? — Ты слишком много думаешь. Я имел в виду, что нет, я не хочу, чтобы ты ложился на диване. Хочу обнимать тебя, пока мы будем спать.       Окей, возможно щёки Чонгука вспыхивают алым, и он бьет смеющегося старшего в плечо.       — Дурак. Ты умеешь нормально выражать свои мысли? — возмущается Чон и строит наигранно обиженное лицо, даже губы дует.       А Тэхён что, Тэхён не теряется. Он быстро целует эти надутые губы и треплет Чонгука за щёку.       — Научусь ради тебя, — обещает он и тянет Чонгука на себя.       Они вновь заворачиваются в плед — теперь уже один на двоих. Чонгук опускает свою голову на тэхёново плечо, позволяя старшему поглаживать себя по шее и волосам. Их руки всё ещё переплетены, а Тэхён время от времени оставляет на макушке Чонгука короткие поцелуи.       Этот вечер, теперь уже перешедший в ночь, такой до безумия уютный и тёплый, что Чонгук морщит нос от ощущения этого тепла в груди. Ему так хорошо, честное слово, как давно уже не было. И кто бы мог подумать, что ему может быть так хорошо с Тэхёном? Он уж точно не мог. Ни тогда, в юности, когда ловил на него тот глупый подростковый краш; ни во взрослой жизни, когда и вовсе думать о нём забыл. А потом Тэхён так внезапно вновь появился в его жизни и дарит теперь столько тепла, что его просто некуда девать. Грудную клетку разрывает от этого чувства, а бабочки, запертые там, очень сильно хотят на свободу.       Тэхён гладит пальцем запястье Чонгука, всё так же бережно прижимая его к себе. Гладит осторожно, почти невесомо, и это вызывает щекотку, так что младший улыбается и прижимается поближе. Дурацкое шоу по телевизору не прекращается, но создаёт тот самый уют, от которого хочется плавиться.       — Знаешь, — лениво подаёт голос Тэхён, не разрывая прикосновений, — в английском языке есть сокращение «bf», которое может означать «best friend» — лучший друг или «boyfriend» — парень, — Чонгук поднимает голову и заглядывает старшему в глаза. — Чонгук-а, будешь моим «bf»? Тем, которое «boyfriend»?       Вместо ответа Чонгук оставляет на губах Тэхёна несколько маленьких поцелуев и улыбается — так тепло и нежно, что в этой нежности очень хочется утопиться.       Может быть, Чонгук не хотел торопиться. Возможно, он не хотел спешить. Но посмотрите, где он. Всего месяц в новом городе, одно свидание, парочка поцелуев и, чёрт возьми, конечно он согласен стать «bf» Тэхёна.       «bf», которое «boyfriend».       — Возможно, я мечтал услышать что-то подобное от тебя в семнадцать, — признается Чонгук шёпотом с дурацкой улыбкой на губах.       — А сейчас?       — Мечты сбываются.       Они смеются в унисон, и Тэхён расцеловывает чонгуково лицо.       — Я был твоим первым крашем твоего же пола, да? Признайся, — Ким хитро улыбается, поддевая пальцем подбородок младшего.       — Заткнись и не порть момент, пожалуйста, Тэхёни-хён.       И этот самый Тэхёни-хён смеётся, а потом нападает на Чонгука с поцелуями, заставляя того лечь на диван, прямо в гору маленьких подушек. И они целуются долго, не желая друг от друга отрываться. Обнимаются и болтают о всякой ерунде, сплетая руки, снова и снова целуясь и смеясь о чём-то своём.       Засыпают они только под утро, заставив себя переместиться на кровать. Тэхён обнимает Чонгука со спины, крепко прижимая его к себе, оставляя маленькие поцелуи на шее и сплетая ноги. Чонгук же держит старшего за руку, целует пальцы и шёпотом желает спокойной ночи. Они засыпают такие довольные, что это почти незаконно, но до безумного приятно и чертовски трепетно.       Чонгук думает, что переезд в Нью-Йорк ещё никогда не казался такой хорошей идеей.

* * *

      — Я удалил «Тиндер», — вот что говорит Чонгуку Юнги посреди недели, когда они вновь созваниваются.       Чон в это время сидит в том самом ресторанчике, где неделю назад они были на свидании с Тэхёном. У него обеденный перерыв, и он идёт туда один, хотя, на самом деле, всё это просто маленький продуманный план, чтобы пообедать с Тэхёном, который должен прийти чуть позже — сразу после совещания с директором.       Поэтому, пока Чонгук ждёт, он звонит Юнги по видео, чтобы увидеть, как обычно хмурое, лицо хёна, который забавно морщит нос и сводит брови к переносице.       Чонгук на заявление Мина натурально удивляется, потому что, знаете, Мин Юнги — не тот, кто удалил бы пресловутый «Тиндер». Даже под пытками. Даже с учётом того, что Чонгук твердит ему об этом на протяжении последних трёх лет. Юнги был непреклонным, а тут внезапно сообщает такое, и младший удивлённо ахает, театрально прикрывая рот ладонью.       — Кто ты и что сделал с моим хёном? — спрашивает он со смехом. — Серьёзно, что произошло?       Юнги с экрана смартфона пожимает голыми бледными плечами, потому что на нем только майка, совершенно не скрывающая худощавое тело. В Сеуле сейчас глубокая ночь, вообще-то, и теперь, как никогда удобно, что Юнги может спокойно не спать всю ночь, закидываясь энергетиками.       — Ну, знаешь, я просто подумал, что это полное дерьмо, — признается парень с экрана и засовывает в рот сигарету, чиркая зажигалкой. — Я вечно натыкаюсь там на каких-то обмудков или гламурных девочек, которых волнуют тряпки и деньги. У меня из тряпок только половая, и та скоро сгниет.       — Но деньги же у тебя есть, — смеётся Чонгук.       Юнги зарабатывает действительно неплохо, правда, ему это вообще не мешает снимать маленькую студию на окраине города и одеваться в дешёвых магазинах. Он просто не тратит деньги на подобное, потому что это, знаете ли, потребности низшие.       Мин, на самом деле, вкладывает большое количество своих доходов в благотворительность, и это именно одна из тех причин, по которым Чонгук его бесконечно уважает.       — К чему мне бездушные существа? — вздыхает Юнги, затягиваясь в очередной раз. — Таких можно и в клубе снять.       — А ты думал встретить любовь всей своей жизни в «Тиндере»? Хён, ты старше меня, но почему-то тупее.       — Твоя голова давно не видела подзатыльников от Мин Юнги, чёртово ты исчадие ада, — бубнит недовольно, но Чонгук-то знает, что это всё от большой любви.       Младший смеётся негромко и тянет холодный чай через трубочку.       — Моя голова чудесно живёт без подзатыльников, — отзывается он и смотрит за окно. Тэхёна всё ещё нет, время его обеда стремительно уплывает. — Подожди, хён, я сделаю заказ.       Юнги положительно мычит, а Чонгук, недолго разглядывая меню, подзывает официантку и заказывает сразу на двоих — себе и Тэхёну в надежде, что тот не сильно расстроится за то, что Чон позволил себе эту маленькую вольность. Официантка уходит, а Чонгук вновь берет телефон в руки, направляя камеру на себя.       — Так в чем реальная причина, хён? — вновь спрашивает Чонгук, возвращаясь к теме злополучного «Тиндера».       — Ну, мы тут напились с Чимином. Случайно, знаешь, — Чонгук знает все эти случайности. Просто Чимин — их общий друг — наверняка, как всегда, завалился к Юнги с бутылками чего-то горячительного и не принял отказа. Чимин упёртый, а Юнги почему-то не может ему отказать. — А потом переспали. Тоже случайно.       Чай, который Чонгук пьёт, встаёт у него в горле, и он давится, кашляя. Юнги выдерживает паузу — ждёт, когда его младшенький не умрет от недостатка воздуха.       — Что значит «случайно переспали»? — восклицает Чон, вытирая уголки губ салфеткой. — Он что, случайно споткнулся и так же случайно упал на твой член?       — Вроде того. Дважды.       — Поверить не могу.       Тот факт, что Мин Юнги и Пак Чимин переспали не укладывается в голове никоим образом. То есть, Чонгук настолько привык к тому, что отношения этих двоих всегда держались на трёх вещах: алкоголь, споры и подтрунивания над бедным Чонгуком, что теперь поверить в то, что они, чёрт возьми, переспали, реально сложно.       — Я предоставлю доказательства в следующий раз, — хмыкает Юнги невозмутимо, и Чонгук тут же машет рукой.       — Не стоит. Не думаю, что я готов настолько не жалеть свою бедную психику, разрушенную, кстати, вами двумя.       — Не драматизируй. Короче, мы переспали и поняли, что ничего лучше в жизни уже не будет, поэтому мы теперь встречаемся. И, вообще-то, это Чимин удалил «Тиндер», ладно, но я был не против.       Всё, что Чонгук может в этот момент, это просто открывать и закрывать рот, напоминая глупую рыбу, которую выкинули на берег. Уму непостижимо. Типа, они столько лет все просто дружили, а теперь два его друга встречаются и, боже, занимаются сексом. Просто невероятно.       Впрочем, ладно, Чонгук тоже не без греха, тоже встречается со старым приятелем. Правда, до секса у них пока не дошло, но они не спешат. Ни один из них не сторонник быстрых перепихонов, тем более по пьяне.       — А у тебя как дела? Что нового? — невинно интересуется Юнги, прикуривая очередную сигарету.       — Благодаря тебе, я пытаюсь осознать свою жизнь, — отзывается Чонгук и благодарно кивает официантке, которая ставит на стол еду. — Но, ладно, я рад за вас. Только не будь с Чимином придурком, хён.       — Когда это я был придурком?       — Всегда?       От потока матов Юнги Чонгука отвлекает Тэхён, который появляется в ресторане. Он немного запыхавшийся, видимо, торопился, и взгляд у него виноватый. Но, если честно, Чонгук его ни капельки не винит. Просто рад его видеть, пусть и видит его постоянно на работе. Вне работы — это совсем другое.       Ким же, совершенно без задней мысли, быстро преодолевает расстояние от двери до столика и, вместо того, чтобы сесть напротив Чонгука, он падает на сиденье рядом и целует его в щёку со словами:       — Прости, я задержался, но я компенсирую ужином вечером.       Немая сцена. Юнги на экране смартфона закашливается никотином. Или удивлением.       — Я не понимаю, — хрипло говорит он, откашлявшись, — в Америке такие традиции? Типа, босс всегда лезет целоваться к сотруднику при встрече? Что у вас там вообще происходит?       И только теперь Тэхён замечает включённый видеозвонок на телефоне младшего, а ещё его ошарашенное лицо. Ну, он явно не так собирался рассказывать хёну о своих отношениях, но… что сделано, то сделано, спасибо Ким Тэхёну.       — О, это Юнги? — спрашивает Ким, приближая лицо к телефону и переходя на корейский. — Привет, Юнги, давно не виделись!       Ким машет в экран, и Юнги машет ему в ответ, пока Чонгук вновь косплеит рыбу. Его сегодня прибьёт удивлениями, однозначно.       — И тебе привет, Ким Тэхён, — отзывается Мин. — Как жизнь? Сделаешь одолжение?       — Всё отлично, надеюсь, у тебя тоже, — улыбается в ответ Тэхён. — Конечно, что за одолжение?       — Ударь Чонгука, пожалуйста, я не дотягиваюсь из Сеула, — просит он спокойно, а потом повышает голос: — Чон Чонгук, объяснись сейчас же!       Чонгук, наконец-то, отмирает, а Тэхён заливисто смеётся.       — Хён, я тебе потом всё расскажу, — торопливо выдаёт Чонгук. — Спокойной ночи!       Мин пытается ещё что-то сказать, но Чонгук быстро отключает звонок и, вздохнув, откидывается на спинку диванчика. Тэхён смотрит на него, улыбается и успокаивающе гладит ладонью по бедру.       — Я всё испортил? — спрашивает он немного виновато, и Чонгук, тут же подорвавшись, активно качает головой.       — Что? Нет! Ты что, конечно, нет, — с ласковой улыбкой. — Просто я не рассказывал Юнги, ну… про нас. Я не думал, что он узнает так, поэтому меня, вероятнее всего, ждёт головомойка, когда мы созвонимся в следующий раз.       — Извини, — улыбается Ким, а потом оставляет на губах Чонгука короткий поцелуй. А потом ещё один. И ещё. — Это я тоже компенсирую ужином. А ещё я соскучился.       Младший улыбается и льнёт к Тэхёну, носом потираясь о его щёку. На самом деле, находиться в пределах одного офиса и не касаться друг друга — невыносимо. Они рядом, но не могут ничего, кроме взглядов и разговоров о работе, в основном. Афишировать свои отношения им не хочется. Во-первых, это непрофессионально. Во-вторых, и, наверное, в главных, им нравится лелеять это только между собой. Это что-то для них двоих и ни для кого больше.       — Я тоже соскучился, — отвечает Чон. — Но нам нужно пообедать. У меня осталось тридцать пять минут до конца перерыва, и ты должен поесть тоже, я не дам тебе голодать до ужина. Я заказал на тебя тоже, ничего?       — Спасибо, Чонгук-а, — ещё один поцелуй в щеку, после которого Тэхён пересаживается на диван напротив, чтобы обедать было удобнее. — И, кстати, если что, я не буду ругаться, если ты задержишься на обеде. Со мной, разумеется.       — Господи, нет, Тэхён, даже не думай, — Чонгук кидает в него скомканную салфетку, на что старший смеётся. — Мы разделяем работу и наши отношения, помнишь?       — Помню, но попытка не пытка. Просто хочу провести с тобой побольше времени.       — Я никуда не уезжаю, Тэхёни-хён, так что у нас действительно много времени.       Чонгук не добавляет «пока», потому что, вообще-то, через год возможно ему придётся уехать, но… Думать об этом сейчас слишком рано. Их отношения всё ещё в начальной стадии, а год — это очень долго, так что всё ещё может измениться.       Впрочем, сейчас Чонгуку кажется, что он счастлив. Даже несмотря на то, что Юнги проест ему мозг ложечкой и высосет всю кровь, чтобы запить. Не так уж это и важно.