Золото из льда

      Бесконечные сценарии вращались перед глазами Цансэ-саньжэнь, когда она смотрела на своё отражение в водной глади. Водоёмы здесь совершенно не такие, как в горах. Всё выглядело обыденным, но в то же время — таким не понятным ей. Её манила неизвестность, широкий простор далёкого мира, оставленного на долгие одиннадцать лет.       Она чувствовала, что возвращается домой — пусть домой вряд ли когда-либо вернется вовсе. Цансэ не хотела вычеркивать из памяти облики родителей, видевших в дочери лишь возможность породниться с другими странами, не хотела забывать и старшего брата, что всегда уделял ей время и находил его, чтобы поболтать, несмотря на огромную разницу в восемь лет.       Она не хотела думать о том, что родители могут быть уже мертвы. Интересно, как они там? Часто ли вспоминают про дочь или только во время поминальной даты пускают фальшивую слезу перед народом? Всё так же красиво возвышается фонтан около дворца?       Избавившись от одной золотой клетки, Цансэ нашла себе другую, где и прожила до семнадцати лет. И от этих оков она избавилась: не сбежала, как первый раз, а всё обдумала и обговорила с наставницей. Баошань-саньжэнь первой заговорила о том, что все люди имеют право выбора, и она не в праве удерживать тех, кто хочет уйти.       Томиться в немом ожидании чуда — ужасно. Бессмысленно. Именно поэтому на горе не задерживались те, кто хотел вкусить свободу. И никогда не возвращались. Баошань-саньжэнь рассказывала, что их поглощал мир вне горы, воздух, который они вдыхали ежесекундно. Ушедшие оказывались похороненными среди людей, мнений и отсутствия правил.       Однако, несмотря на это, путём недолгих умозаключений, юная ученица неизменно приходила к тому, что мир выглядит так, как должен выглядеть, и в нём нет ни единой крупицы странного, необъяснимого.       Цансэ-саньжэнь убирала волосы в хвост, оставляя передние пряди спадать на глаза, носила тёмно-серые одежды вразрез стандартным женским одеяниям, подчеркивающим тонкую талию. Прошло много — одиннадцать — лет с тех пор, как она, невинный ребёнок, сбежала из дворца и предалась новой жизни, что была глотком свежего воздуха после долгих месяцев, проведенных в золотой клетке.       Конечно, искать никто и не подумает. Принцессу Цансэ похоронили одиннадцать раз.       Всё равно холод скользит по венам. Она прикрывает лицо капюшоном для достоверности и бредет навстречу блудному ветру, распахивающему мимолетные объятия. Босые ноги касаются обожженной земли, мягкой травы, жесткого асфальта, ласкового песка, и Цансэ восхищенно вздыхает: как будто и не уходила отсюда.       Баошань-саньжэнь советовала первым делом прийти в странный орден, именуемый Гу Су Лань. Почему окрестила его странным, Цансэ так и не поняла. Вплоть до момента, пока не подслушала разговоры торговцев.       — Чжу-сюн как-то раз побывал в Облачных Глубинах: правил там — две тысячи, а то и больше, — эмоционально размахивая руками, говорил пожилой мужчина, сидящий рядом с прилавком, на котором была выложена капуста.       — Две! Это ж надо: сколько фантазии у человека было, чтобы их столько надумать? — активно отозвался его собеседник, откусывая яблоко. Цансэ решила не упускать шанс и встряла в разговор:       — Не подскажете, где находятся Облачные Глубины? — спокойно спросила она, внутри подрагивая от нетерпения. Её сразу же заинтересовало, сколько там правил. «Люди всегда врут» — говорила Баошань-саньжэнь.       Не соврали. По крайней мере, в этот раз.       Цансэ-саньжэнь досадливо покачала головой. Пригласительного жетона у неё, разумеется, не водилось — проникнуть сквозь барьер невозможно. Можно попытаться использовать одну из техник горы, но вежливо ли? А зачем идти туда, где никто не ждёт?       Девушка вздохнула, скидывая капюшон. Теперь же её взгляду предстала полноценная картина, не сокрытая серой тканью. «Если поймаю какого-нибудь духа — щедро заплатят, — моментально решила она, едва взгляд опустился на лес, — хватит на еду и, возможно, на жилье. Если опять же торговцы не соврали».       Лес, судя по всему, кишил злобными тварями. Плавно опустившись на землю, Цансэ-саньжэнь оглянулась и вздрогнула от шума изданного звука: она наступила на ветвь. Над головой раздалась птичья трель. Несмотря на высокую концентрацию тёмной энергии, лес жил обычной жизнью, и это не могло не удивлять.       На горе любой выход из равновесия неприятным шумом ударял по нервам, заставляя чувствовать. Чувствовать малейшую боль в качестве оплаты за возможность жить в столь дивном месте. Цансэ пыталась создать такую же связь со здешним лесом — не вышло. Она опустила руки, равнодушно глядя вперёд себя и пытаясь сконцентрироваться. Нужно почувствовать себя единым целым — так почему не выходит? Неужели неведомая тварь блокирует духовные каналы или заставляет искусных заклинателей терять свои умения?       На юго-западе ученица Баошань-саньжэнь услышала голоса. Она не могла понять, взывали ли они к помощи или беззаботно общались, но сердце подсказало ей двигаться по звуку чужой мелодии. ***       Вэй Чанцзэ и Цзян Фэнмянь впервые выбрались на ночную охоту вдвоём за прошедший год обучения, куда поехать должен был один наследник Цзян. Юному господину Вэй повезло: его, так сказать, пригласили за компанию.       Нельзя было сказать, что в лесу они находились одни — прилетело много адептов, но и те предпочли разделиться по парам. Насколько силён дух, за которым сослали охотиться чуть ли не всех учеников Облачных Глубин, юноши решили не предполагать.       Они не надеялись наткнуться на что-то важное или стоящее внимание, потому что от стольки человек не один след не останется незамеченным. Но так же не думали они и о том, что помощь придёт оттуда, откуда никто не ждёт.       Сети оплетали с головы до ног и чуть походили на паучьи, увеличенные раз в пять: липкие, ужасно неприятные и блокирующие любое движение. Вэй Чанцзэ и Цзян Фэнмянь не помнили, когда за время безмятежной прогулки успели потерять сознание, тем более не помнили, куда подевали свои мечи. И, разумеется, ответа на вопрос: «Почему вы оказались привязаны к дереву», дать не могли.       — Вэй-сюн, нам, кажется, конец, — попробовав пошевелить рукой, поделился мнением Цзян Фэнмянь. Он был слишком юн и красив, чтоб умирать. Его лицо, имеющее изящные черты, выражало полнейшее отрешение по отношению к ситуации.       Его друг напротив же был переполнен чувствами.       — Бесславная будет смерть — задохнуться в паучьих сетях. Я бы предпочёл умереть, защищая кого-то на поле боя.       Чрезвычайно гордый своей умной тирадой, Вэй Чанцзэ полностью потерял всякую бдительность. Он даже не заметил, как за его спиной раздались тихие шаги, а Цзян Фэнмянь, даже если и услышал их, остался непоколебим и спокоен, как водная гладь. Нити-веревки одним ровным ударом оказались разрезаны пополам.       Вэй Чанцзэ сквозь пелену солнечных лучей наконец увидел их спасителя. Свет ложился на ровный контур лица юной девушки, их ровесницы. Она не была похожа на адепта Гу Су Лань или другого ордена — слишком простые одежды сидели на ней, как влитые, что оказывалось непозволительным юным госпожам (помнится, для маскировки как-то третьей деве Юй и её лучшей подруге пришлось надеть самые обыкновенные плащи. Успешнее было бы, надень эти одежды они с Фэнмянем)       Незнакомка лёгким движением руки смахнула с лица надоевшую прядь волос и серыми, чистыми глазами уставилась прямо на Вэй Чанцзэ. Уголки её губ растянулись в мягкой улыбке. Она подала ладонь, и юноша поспешил схватиться за неё.       — Зачем же Вы спасли нас, госпожа? — он специально осекся, чтобы узнать имя. Однако, девушка рассмеялась, и Чанцзэ почувствовал, как краснеют кончики ушей: Фэнмянь уже давно стоял рядом с ней, один он изучающе наблюдал!       — Гнить бы тебе в этих сетях, вот что, — она резко прекратила смеяться, но игривость не исчезла с лица, — вы из Гу Су Лань, верно?       — Верно, — ответил Цзян Фэнмянь, сделав шаг ближе, чтобы стоять плечом к плечу со своим другом. Его меланхоличный вид излучал любопытство.       — Мне надо туда! Быстрее же, проводите меня в Облачные Глубины! — оживилась девушка, подхватив их обоих под руки, — без пригласительного жетона туда нельзя, а мне очень-очень надо! Понимаете? — и умоляюще взглянула каждому из них в глаза.       Юноши переглянулись и синхронно рассмеялись.       — Поделись своим энтузиазмом: в твоём Гу Су Лань три тысячи правил, — посетовал Вэй Чанцзэ, — удивляюсь, почему же они не ввели правило «не дышать»? И себе бы жизнь облегчили, и другим, — продолжал он, довольно подмечая, что она смеется.       — Зачем Вам туда? Учебный год ведь почти закончится, а начнется только по осени, — как всегда рассудительно приметил Фэнмянь.       — Я не на учёбу, — Цансэ зевнула и опустилась на траву, позволяя длинным волосам выбиться из прически. Теперь они красиво обрамляли её волосы, подчеркивая природное обаяние, — видите ли, я спустилась с горы и была ученицей Баошань-саньжэнь...       В обусловленное место встречи приглашенных учеников Цзян Фэнмянь и Вэй Чанцзэ вернулись не вдвоём.