Золото из льда

      — Конечно, я помню своё детство, — ровным тоном ответила Цансэ-саньжэнь, — я скиталась по Илину, а потом меня забрала Баошань-саньжэнь. Неужели я не рассказывала вам это?       Несмотря на то, что слова её звучали вполне уверенно и твёрдо, в сердце Цзян Фэнмяня сильнее пускало ростки чувство, что она врёт. Он не мог ни объяснить это, ни предоставить хоть один аргумент — просто... Знал.       Вэй Чанцзэ безоговорочно принял её позицию.       — Неужели ты забыл, Фэнмянь? Это было первое, о чем мы спросили Цансэ.       — Да, наверное, — наследник Цзян виновато улыбнулся, — просто ошибка.       — Речь ведь о принцессе Цансэ, что исчезла на церемонии четырнадцатилетия своего брата, нынешнего императора? — проницательно заметил Чанцзэ, — да уж, эта новость по всем кланам разлетелась знатно...       Во взгляде Цансэ сверкнула странная искра, и она поспешила прикрыть свои серые глаза. Её ладонь сильнее сжала темные одежды.       — Я без понятия... Совершенно не знаю, кто она такая. У нас странная схожесть в возрасте и имени, но это не я... — шептала девушка, словно в бреду. Она будто пыталась уверить себя в чём-то неискреннем.       Принцесса Цансэ на самом деле умерла много лет назад, и на замену ей пришла Цансэ-саньжэнь — лучшая ученица бессмертной Баошань, сильная заклинательница, отныне ничем не скованная, не обремененная долгом и обязанностями.       От принцессы Цансэ осталось только красивое имя, внешность — до простоты в обычных одеяниях банальная. Никто, даже родители, не признают родную дочь, когда она, склонив голову, ступит за порог. Разве мало девушек с чёрными длинными волосами и серыми глазами, слегка детскими чертами лица?       От принцессы Цансэ у неё ровным счётом ничего, но что-то предательски покалывает в груди, когда она слышит, что её брат отныне — нынешний Император. Родители не любили дочь — искали выгоду в её замужестве. Однако, от мысли, что они могут быть уже мертвы, хочется... Плакать?       — Фэнмянь, а ты тот ещё мастер — посмотри, как она грустит из-за тебя, — то ли с мягким укором, то ли со смешком выговаривает ему Вэй Чанцзэ, — сколько сердец ты ещё разобьешь! Как же мне жалко деву Юй!       — Я разобью тебе все остальное, если ты и правда решил, что я сокрушаюсь по Фэнмяню, — Цансэ наконец удаётся нормально рассмеяться. Она шутливо пихает друга в плечо, — завидуешь что ли?       — Было бы чему, — бурчит в ответ на её выходку Чанцзэ, — так почему тогда ты грустила?       Цзян Фэнмянь молча посмотрел в окно.       Он ошибся — и это точно. Правильно говорил отец, что интуиции верить нельзя. Только фактам. Сомнительным, но чётким и ровным.       Замечая его отстраненность, Цансэ позволяет себе взглянуть в карие глаза друга — Фэнмянь точно почувствовал неладное — и грустно улыбнуться, рассматривая свои руки: — От того, что на этом месте оказаться могла и я.