Золото из льда

      Оставшись одна, Цансэ-саньжэнь некоторое время просидела в полнейшей тишине, изредка нарушаемой биением стрелок часов. За окном поднимался ветер, бился о стекло, словно манил за собой, вновь странствовать по свету, без имени, без роду и племени. Предупреждала же Баошань-саньжэнь, что в мире заклинателей нет никому дела до неизвестной Цансэ-саньжэнь. Только до принцессы Цансэ — она-то могла принести пользу хотя бы никчемным замужеством.       «Надо было действовать осмотрительнее, — думала она, нервно сжимая ткань ханьфу, — имя у шимэй позаимствовать что ли. Была бы я Шэньлин-саньжэнь — и никаких проблем не возникло!»       Никто не признает пропавшую одиннадцать лет назад принцессу. Разве что собственные родители.       Если те живы, конечно.       Цансэ-саньжэнь на горе чувствовала себя лучше, чем дома — её быстро приняли, нарекли младшей шимэй, обучили тому, чему не учат во дворце. Вместе надоевшего этикета и бальных танцев она изучала основы взращивания золотого ядра и первые заклинательские приемы, вместо правил поведения за столом — оказание первой помощи самой себе при потере в лесу. И, честно говоря, пригодилось ей ровно ничего из дворца. Спасло бы ситуацию, когда она отбилась в походе за травами от остальных, умение говорить на двух языках и считать в уме, загадочно прикрываться веером и молчать при незнакомых юношах?       Домом Цансэ-саньжэнь была гора. Она выросла и вылетела, так сказать, из гнезда. А что делать дальше — не представляла от слова совсем.       В Гу Су Лань вот, наверное, на каждый вопрос ответ на стене правил найдется, но и то — не более, чем ненужные излишества. Юн Мэн Цзян больше всех напоминал гору, поэтому Цансэ и хотела обосноваться здесь ненадолго. Ненадолго — из-за знания своего легкого нрава. Её не удержать в одном месте, не приковать к земле стальными цепями. Она свободна и знает это.       Свободна... Именно слово дало ответ. В глазах вновь загорелась надежда — свобода, точно! Цансэ тут же поняла, что не является адептом ордена Юн Мэн Цзян. Она лишь бродячая заклинательница, которая за собой имеет полное право уйти. Невежливо, конечно, так оставлять Фэнмяня и Чанцзэ, бросать их, не предупредив, но...       Что бы они сделали, узнай правду?       Возненавидели бы её за то, что утаивала своë происхождение?       Смирились бы, говоря, что ничего страшного, что у каждого есть право не озвучивать собственные тайны?       Или ничего не сделали?       Цансэ-саньжэнь любила мир, но одну вещь она ненавидела — бездействие.       Её мозг предлагал множество вариантов исхода событий, и она в конце-концов остановилась на том, что было бы неплохо — очень даже хорошо — повидаться с семьёй. Или тем, что от неё осталось.       Она не знала, откуда у неё это желание. Может, остатки прошлого всё ещё напоминали о себе.        Но, скорее всего, это служило предлогом скорее покинуть Юн Мэн.

***

      У неё почти не было своих вещей — одежда, гребень и... Всё. То, с чем добросовестно поделились адепты Цзян, она оставила покоиться на столе в крохотной комнате. Стрелы и воздушный змей ей понадобятся вряд ли.       Цансэ тоскливо оглянула свою комнату и подумала, что даже этого небольшого собственного пространства у неё никогда не было.       А когда появилось, оказалось не так уж и нужно.       Девушка неслышно вышла из комнаты, неуверенно передвигаясь по длинному коридору. Вряд ли кто-то не спит в столь поздний час, бояться относительно нечего. Объясняться... Не хотелось.       Преисполненная твердой уверенностью, Цансэ почти ослабила внимание. Даже рассвет ещё не наступил — затемненное пространство она едва могла проверять перед собой на наличие резких поворотов и других предметов.       Когда девушка врезалась в чью-то фигуру, ей осталось проклинать только себя и своё необоснованное рвение. Она начала придумывать множество оправданий на тему того, почему вышла ночью из комнаты, как облегченно вздохнула.       — Идем, — Вэй Чанцзэ, кажется, спокойно выдохнул, увидев её. Всем видом показывая, что лучше молчать, он выводил Цансэ на улицу, петляя по длинным коридорам. Кажется, они воспользовались каким-то запасным ходом — она не могла припомнить, что шла там.       На улице пахло свежестью и озером, цветущие лотосы вдалеке создавали картину уюта. Цансэ сонно протерла глаза, убеждая себя, что не спит.       — Тоже захотел прогуляться? Фэнмянь сказал, что рассветы здесь красивые, — с максимально невинным взглядом произнесла она, накручивая на палец прядь чёрных волос и слегка улыбаясь.       Вэй Чанцзэ повернулся к ней лицом, и Цансэ с обидой нашла в его взгляде лишь то, что она странная девчонка и не понимает, что творит. Ему не нужно было даже слова сказать.       — Между прочим, я не странная! Я просто...       — Да хватит уже, Цансэ, — зевнув, произнес он, — я же знаю, кто ты такая.       Девушка резко прервалась и повернулась, с напором смотря в его глаза. Вэй Чанцзэ слышал не больше, чем Фэнмянь, и уж точно не меньше. Может, наследнику Цзян его врождённая тактичность не позволяла настигнуть её посреди ночи, чтобы расспросить?       — И что ты знаешь? — хитро прищурив глаза, протянула она, настойчиво делая шаг к нему навстречу.       Он немного помедлил с ответом; Цансэ как бы случайно наступала на его ногу и заинтересованно смотрела за эмоциями на его лице.       — Вернее, принцесса Цансэ. Ты, правда, очень хорошо это придумала, никто даже сначала не понял и не понимал бы дальше. Но кое-что осталось. Твой гребень, — Вэй Чанцзэ на всякий случай сделал шаг в сторону, — на первый взгляд он кажется невзрачным и самым обыкновенным, купленным на рынке. Однако, если хорошенько приглядеться, на нём можно заметить некий... Росчерк. Символ... Он передавался из поколения в поколение, верно?       — Поразительная внимательность, — девушка отступила — пугать его не входило в планы, — неужели и правда слушал скучные уроки в Гу Су?       — В отличие от тебя, — юноша усмехнулся, складывая руки на груди.       — И что собираешься делать? — спросила его Цансэ, — побежишь рассказывать всем, что я, оказывается, пропавшая одиннадцать лет назад принцесса, а не ученица Баошань-саньжэнь без роду и племени? Или, — она покрутила гребень в руках, — что-то личное? Попросишь меня о чём-то? Начнешь шантажировать?       На последнем предложении Вэй Чанцзэ рассмеялся, и в лунном свете он стал отдаленно похож на такого же смеющегося Фэнмяня. Прогоняя иллюзию, Цансэ-саньжэнь начала сильнее всматриваться в его глаза. — Что у тебя за мысли насчëт благородного заклинателя, воспитанника ордена Юн Мэн Цзян? Честно? Меня твоё происхождение интересует в последнюю очередь, — она усмехнулась в ответ на это, — ты просто заинтересовала меня. Как человек, как личность. Право, мне, как близкому другу наследника Юн Мэна выпадало много шансов повидаться с красивыми заклинательницами, да наши шицзе и шимэй ничего так, но ты... Отличаешься от них. В тебе нет важности наследниц, заложенных с детства манер. Ты словно открытая книга — такая понятная и... Простая, что ли? Нет-нет, не обижайся. Я сам всего лишь слуга, у меня никого нет, и в Юн Мэне ничего особо не задерживает, в этом мы похожи. Ты хотела уйти во дворец, верно?       — Я не останусь там навсегда, — с каплей доверия ответила Цансэ, — многое изменилось, и если мои родители мертвы, я должна хотя бы немного постоять над их могилами.       На столь длинную речь и ответить, наверное, стоило длинно, но она не могла. Не знала, что и сказать человеку, который, оказывается, понимал её лучше всех. Она с самого начала поняла, что Чанцзэ не лишён проницательности, но не настолько же. А может, социальные статусы и правда в чём-то роднили их?       — Только я не знаю дорогу, — Цансэ подняла голову, смотря в его глаза, будто зачарованная, — ничего. Спрошу у местных, дойду как-то. Ничего со мной не будет.       Она почувствовала, что Вэй Чанцзэ сжал её ладонь, и не стала сопротивляться этому теплу.       — А если будет? — неуверенно спросил он.       Цансэ усмехнулась, свободной рукой проводя по его щеке.       — Ты забыл, что я — лучшая ученица бессмертной Баошань? Так сильно хочешь пойти со мной?       — Ты ведь вернешься в Юн Мэн обратно? — с надеждой спросил он.       Девушка на мгновение задумалась, но положительно кивнула.       Пристань Лотоса — первое место, где её приняли без лишних вопросов. И она, даже если ударится в странствия, будет навещать её.       — Ты знаешь путь ко дворцу?       Вэй Чанцзэ задумчиво посмотрел вдаль, где алело утреннее небо, и едва-едва проступали лучи солнца.       — У Фэнмяня точно должна быть карта.       — Я бы хотела уйти без лишнего шума, — Цансэ вздохнула, — видимо, не получится?       Она и правда не хотела привлекать внимание. Её тайна должна остаться её тайной и ничьей ещё. Зная нрав людей Юн Мэна, они ещё и на проводы соберутся.       В поисках за что-то зацепиться, Вэй Чанцзэ осмотрел подругу с ног до головы.       — Ты собралась в долгий путь даже без воды, — с укором заявил он, — и одним только комплектом одежды, что сейчас на тебе. Ты не монстров опасаться должна, а холодов. Повремени до вечера — лучше уходить сытой, не находишь?       — Наверное, ты прав, — развернувшись в сторону, откуда пришла, пробормотала она, — я спустилась с горы в том, в чем пришла к вам, не имея ни зонтов, ни запасов еды, между прочим. Но раз уж ты такой неженка, так и быть, подожду. Вэй Чанцзэ захотел оспорить её слова. Но Цансэ-саньжэнь быстро ему улыбнулась, и всё встало на свои места.