Золото из льда

Цансэ-саньжэнь несколько тоскливо провела день в ожидании заветного вечера. Ещё не успевший стать родным Юн Мэн сводил с ума бесконечной болтовней адептов, их радостными лицами и воплями. Ей даже было жаль в какой-то степени: они ничего в жизни не видели кроме золотых клеток из орденов. А ещё Пристань Лотоса напоминала гору. Единственный дом. Место, откуда пускали корни самые теплые и дорогие сердцу воспоминания. Поэтому находиться в нём дольше месяца Цансэ вряд ли бы смогла. К несчастью, именно на выбранный для ухода день прибыла делегация из Мэй Шань Юй вкупе с невестой Цзян Фэнмяня. Цансэ-саньжэнь понаблюдала издали, и её тут же охватил тихий ужас. Мягкий, спокойный и уступчивый характер Цзян Фэнмяня шёл врарез Юй Цзыюань — по одной её походке ученица Баошань-саньжэнь смогла сделать несколько выводов о нраве будущей хозяйки Пристани Лотоса. — Неужели такие женщины тебе не нравятся? — она не упустила шанс поддеть Чанцзэ, куда же без этого. Тот весь день почему-то от неё не отходил, а Цансэ было достаточно приятно его общество. Юный господин Вэй болезненно сморщился. — О, будь уверена, третья госпожа Юй — точно типаж нашего Фэнмяня. — Но речь-то о тебе, — легонько подтолкнула его Цансэ. — А мы с ним всегда были противоположностями, — ухмыльнулся Вэй Чанцзэ, ловко найдя выход из положения. Закатное солнце практически растворилось за необъятным горизонтом реки, когда Цзян Фэнмянь наконец-то смог выбраться к друзьям с привычным виноватым видом и спокойным выражением лица. Казалось, он ничуть не был удивлён или даже шокирован внезапным решением своего лучшего друга покинуть Юн Мэн вместе с бродячей заклинательницей сомнительного происхождения. — Точно ли вам нужно выдвигаться именно сегодня? — спросил наследник Цзян, — уже солнце зашло, а ночь для заклинателя — самое опасное время суток. — Фэнмянь, мы же уже говорили: Чанцзэ — твой друг и после тебя лучший ученик, я — первая ученица Баошань-саньжэнь, — Цансэ вздохнула, ожидания и правда утомляли, — ничего страшного с нами не произойдет. Как доберемся — пошлю весточку. — Я помолюсь за вас, — Цзян Фэнмянь усмехнулся, зная, как скептически относятся друзья к вере. В чем-то они, несомненно, были похожи. Он передал в руки Вэй Чанцзэ карту, сложенную свитком, и на прощание отсыпал им несколько монет. — Брось, не умрем с голоду, — словно бы засмущавшись, проговорил Чанцзэ, и его вежливость тут же оказалась рассеяна реалистичностью спутницы: — О, деньги всегда пригодятся! В Вашем мире люди такие жадные — мы вот на горе всем-всем делились, и никаких монет нам не давали! — Она умные вещи говорит, — улыбнулся Фэнмянь, — берегите себя. Вы оба. Цансэ-саньжэнь впервые имела дело с искренней добротой, звучащей в его голосе. Не выдержав, она поддалась вперёд и обняла наследника Цзян, не находя в своём жесте абсолютно ничего странного. — Спасибо-спасибо! — Ох, Цансэ... — Фэнмянь осторожно провёл рукой по её волосам и замер под насмешки друга. В нескольких метрах от них запахло электричеством; что-то фиолетовое сверкнуло на уровне руки. — Думаю, нам уже пора, — проницательно заметил Вэй Чанцзэ, хватая Цансэ за руку, — удачи, — шепнул он своему господину, скрываясь за высокими кустарниками. — Она понадобится... — прошептал завывающей пустоте Фэнмянь. Всё это время за ним наблюдала дева Юй.

***

Лететь вдвоём на одном мече оказалось не самой лучшей идеей — руки Цансэ плотно сомкнулись на его талии, она прижималась к нему от боязни высоты как к единственному спасению, и чтобы развеять обстановку, Чанцзэ то и дело приходилось выдумывать разного рода истории. Не выдержав, он прямо спросил: — Как ты спустилась с горы, если боишься даже такого расстояния до земли при полной защищённости? — Там было проще, — охотно объяснила Цансэ, — просто нельзя было смотреть вниз. А здесь всюду не посмотришь — либо земля, либо воздух. — Сколько же проблем от Императорского двора, — вздохнул господин Вэй, но больше ни о чем не спрашивал. Он лишь в глубине души надеялся, что на своей горе Цансэ не попала в плен ложных воспоминаний и не выдумала принадлежность к столь важному роду. Гребень, конечно, никак не обмануть — но кто знает, может, в Илине и правда искусные торговцы? Они договорились лететь до того, как под ногами не покажется любое поселение. Наконец внизу возникла крохотная деревушка — лучшее место для ночлега и не сыскать. Цансэ облегченно вздохнула, когда её ноги коснулись твёрдой земли. — Поверить не могу, что мы только что летали, — она задрала голову к небу, считая звезды, — в детстве я часто мечтала взмыть прямо к ним. Наставница отвечала всегда, что для полетов требуется слишком отточенное владение духовной энергией, и я старалась. — Настолько, что бросила и спустилась сюда? — Вэй Чанцзэ заложил руки за голову и оглянулся в поиске каких-нибудь жителей, — у тебя, должно быть, очень хорошо получалось, раз ты без меча обходишься. — Да, пригодилось бы это в поиске ночлега, — зевнула девушка, прикрывая ладонью рот. К счастью, выход из ситуации нашелся быстро: одинокая старушка, услышав заветное слово «заклинатели», радушно провела их в свой низкий дом, любые деньги брать отказалась, да ещё и предложила перекусить. — Детей да внуков у меня нет — всех пережила, карга старая, — с радостью вещала она, найдя собеседников, — готовлю-готовлю, а есть некому. Разве что оболтусу серому, да тот строптивый, суп из свиных ребрышек ему подавай. Эх, — пушистый кот пригрелся у ног Чанцзэ. Разумеется, отказываться от еды заклинатели не стали. Дом был небольшой, но уютный; в выделенной им комнате стояла лишь одна кровать. Свеча, удивительным образом не гаснущая при ветре из открытого окна, служила незаменимым источником света. Цансэ грохнулась на кровать, заворачиваясь в мягкое одеяло с головой. — Я была бы не против побыть её внучкой, — сонно пробормотала она, распуская заплетенные в хвост волосы. Теперь они черным слоем разметались по подушке, будто бы кто нарочно пролил темную краску. Её, казалось бы, абсолютно не смущал факт того, что она спит в одной кровати с юношей. Вэй Чанцзэ в этом плане ещё как завидовал — ему было неудобно. — Может, хоть поделишься? — не питая особой надежды, поинтересовался он. — Хорошо! — с готовностью протянула ему край одеяла Цансэ. Несколько минут они пролежали в тишине. Расстояния вытянутой руки хватило бы, чтобы коснуться волос девушки, но Вэй Чанцзэ мужественно давил в себе ростки симпатии и старался даже не оборачиваться на неё. Пока она сама не прошептала где-то над ухом: — Не спишь? — Если бы спал, давно тебя испугался, — ответил он, потирая глаза. Цансэ сократила расстояние между ними, — не можешь уснуть? — понимающе взглянул в её серые глаза Вэй Чанцзэ. — На улице гроза, — почти не слышно прошептала она. — Неужели сама госпожа-первая-ученица-бессмертной-Баошань боится грозы? — полюбопытствовал юноша. — Нет, просто... Тогда, когда я приняла окончательное решение уйти, была гроза, и я пошла искать родителей, чтобы они обняли меня. Она говорила так легко, словно о незначительной мелочи, на которой не следовало заострять внимание в реальной жизни. Может, так и было, но Вэй Чанцзэ не понимал. Он рано лишился родителей и дорожил каждым осколком своих воспоминаний о них — каждое упоминание отзывалось болью в груди. — Мне тебя обнять что ли? — интереса ради задал вопрос Чанцзэ, и, кажется, совершенно забыл, кто сейчас лежит в непозволительной близости рядом с ним. — Можешь и обнять! В этом ничего страшного нет, я же обняла Фэнмяня на прощание, — в темноте не видно, но он уверен, что в глазах Цансэ горит озорной огонёк. — Да, дева Юй, уверен, была очень рада — приехала в гости к жениху, а тот обнимается с совершенно не знакомой девушкой, — хмыкнул он. — Вы все такие странные: на горе никого подобное не заботило, мы жили одной дружной семьёй, — пробормотала девушка. — Юн Мэн — это другое... И всё, что ты увидишь — тоже. Спустись с горы наконец, — мягко посоветовал Вэй Чанцзэ, отворачиваясь к стене, — а сейчас лучше спи. — Так и не обнимешь? — Цансэ тихо рассмеялась и послушно перевернулась на другой край кровати, — ну ладно-ладно, спокойной ночи! На самом деле его слов было больше, чем достаточно для ощущения чужого тепла.