Между небом и землёй

Учиха плавно прошествовал к серебристой машине, припаркованной под раскидистым деревом, с которого на неё уже успело упасть несколько золотистых листьев. Небрежно скинув листву с капота и кузова, Итачи отобрал у Акасуны багаж и закинул его на заднее сидение автомобиля, после чего сам плюхнулся на водительское сидение и взором пригласил Скорпиона пожаловать в машину. Окинув транспортное средство оценивающим взглядом, Сасори запрыгнул внутрь и брезгливо оттряхнул одежду. - Ну и гадость... - скривившись, произнёс он, оглядывая залитую солнцем местность. - Ты сейчас и не такое увидишь! - усмехнувшись, бросил Учиха и завёл мотор. Не успел он повернуть ключ зажигания, как задняя дверь бесшумно отворилась и снова захлопнулась, что не укрылось от взора агентов. - Что это? - Предположим, сквозняк? - сведя алые брови к переносице, выдохнул Акасуна, сверля взглядом закрывшуюся дверь. - Ну, никто не проходил мимо, значит, что-то не так с механизмом, - пожал плечами Итачи. Машина неслышно тронулась с места. - Где вы достали это убожество? - фыркнул Сасори, обводя взглядом салон машины. - Пейн позаботился, - незаинтересованно ответил брюнет, скосив глаза на товарища, - а чем не годится? - Мог бы найти и подороже, - Акасуна откинулся на сидение и принялся разглядывать пролетающий мимо пейзаж за окном, лениво хлопая ресницами. - Ну... - начал Учиха, решив прервать повисшую неприятную тишину. - Как там в Токио? - Тревожно, - сухо отрезал тот, прикрыв глаза - однообразный пейзаж с переизбытком жёлтого и красного цвета показался ему не интересным. - А здесь как? - Спокойно. Что тебе сказал Пейн? - Ничего особенного. Сказал, что всё, что мог, я уже сделал. Теперь он сам будет разруливать ситуацию. - И ты правда считаешь, что у него получится? Без тебя-то? - Я верю Пейну, - строго сказал Акасуна и вгляделся в чёрные насмешливые глаза напарника, отражающиеся в зеркале заднего вида. - А то, что домысливаем мы, глупо и необоснованно. Если Лидер сказал, что всё под контролем, значит - всё под контролем. Машина въехала под своды красного зарева низеньких клёнов - теперь жёсткие ветки то и дело били по стёклам, что только ещё сильнее выводило из себя недовольного Акасуну. - И когда это закончится, не пойму, - процедил сквозь зубы он, подперев щёку кулаком. - Вот когда Пейн хлопнет по столу президента рукой и скажет "Это теперь моя территория!", тогда всё и закончится, - Итачи серьёзно посмотрел на напарника. - Тебе же не пришлось продавать квартиру? - Пейн всё сделал за меня. Но я уже присмотрел себе ещё одну в центре. - Может, я перееду к тебе? - чёрные глаза задорно блеснули. - Чтобы тебе не скучно было, бедному. - Думаю, работы у меня будет достаточно, - отрезал Акасуна и отвернулся к окну. Сквозь бесконечное зарево клёнов едва заметно блеснула яркая зелень хвойных ветвей, без того дряная дорога стала ещё гаже, и теперь автомобиль подскакивал на жёлтых камешках и огромных булыжниках, едва заметных в жидкой поросли тонкой травы. Проехав ещё немного в гору, до крутого поворота на самом обрыве, машина остановилась. - Всё. Дальше пешком, - невозмутимо бросил Итачи и выпрыгнул из машины, даже не посмотрев на перекошенное лицо друга. Несмотря на то, что очередная странность его немного смутила, Сасори всё же выбрался из автомобиля и, не закрыв за собой дверь, на неустойчивых ногах направился к Учихе, который старательно подпирал колёса большими камнями, чтобы та ненароком не съехала вниз. Здесь, на вершине каменистой возвышенности, было замечательно видно дорогу, по которой ехали напарники, густой лес вокруг, бурную речушку, рассекающую землю и даже аэропорт был виден непримечательной коричневой точкой среди большого асфальтового поля. На плоском нагорье почти не было деревьев, потому что почва была слишком каменистой, зато на несколько километров тянулось злаковое поле, сильно раздуваемое пронзительным ветром, беззаботно гуляющем на такой высоте. Внизу о скалы разбивалось море, и чайки летали прямо над головами, громко хлопая крыльями и капризно крича. Где-то вдали виднелись края блестящих на солнце крыш старенького потрёпанного дома, чем-то отдалённо напоминающего замок, скорее всего, своими размерами. Его высокий фасад слегка закрывали жёлтые ветви осин, берёз и фруктовых деревьев, видимо, посаженных там человеком. - Видишь тот дом? - спросил Учиха, щурясь от летящего в глаза песка и показывая в сторону крохотного кусочка жизни. - Нам с тобой туда. Акасуна непонимающе всмотрелся в крохотный силуэт дома и прикинул, сколько им придётся туда идти. - Ты что, чокнулся? - он недовольно толкнул брюнета в бок. - Пешком? Туда? С вещами? Да тут же километра четыре будет! - Ну и что? - пожал плечами Учиха. - Зато надёжно. Ни один местный житель сюда не забредёт, да и с воздуха не просматривается из-за деревьев. К тому же замечательный обзор! Если кто-то решит заслать сюда спецотряд, то мы их увидим ещё вон в той деревне, - Итачи показал на большое серое пятно бедных и богатых крыш далеко внизу, - а если с воздуха, то всегда можно будет сбежать через чёрный ход. Итачи направился к машине, чтобы забрать вещи и немного привести её в порядок, а Акасуна продолжал смотреть на высокий серебристый шпиль, переливающийся всеми цветами радуги. Пока Учиха возился с автомобилем, Сасори продуло насквозь, и его начал бить холодный озноб; ему казалось, что ветер как будто пробегается по нему ледяными руками, щипая за бока, будто он дышит ему в ухо и пытается говорить с ним. - Ну, всё! - Итачи неторопливо подошёл к другу, ещё раз оглядел машину, стоящую прямо под арочным сводом могучих дубов, растущих вдоль дороги, и всунул Сасори в руку его же багаж. - Идём, а то продрогнешь и заболеешь. Скорпиону ничего не оставалось, как последовать за другом, резво шагавшем по едва заметной тропинке быстрым шагом, в то время как Акасуна путался в стеблях высоких злаков, оступался и сбивался с тропинки, оббивая себе ноги о невидимые камни. Казалось, что длинному полю не будет конца - оно тянулось и тянулось дальше, дом же не приближался ни на метр, а как будто отдалялся, не желая подпускать к себе людей. Но вскоре он начал приобретать чёткие черты: на серых стенах появился узор из старых кирпичей, замелькали разноцветные окна и ветви древнего сада, безмолвно окружавшего старую усадьбу. Трухлявая крыша двухэтажного здания прогнила и местами отошла от стены, ветер яростно залетал в щели и с глухими стонами перемещался под крышей, отчего казалось, что здание дышит. - Радуйся жизни, Сасори! - оптимистично воскликнул Итачи, остановившись около первой попавшейся на их пути берёзы. - Мы почти на месте. - Конечно, - язвительно выдохнул тот, - почти. Я уже выбился из сил, я страшно устал и мне хочется заснуть, и если километр назад мне ещё хотелось заснуть в тёплой кровати, то сейчас мне уже совершенно неважно, где мне спать! - Это хороший знак, - сказал ничуть не уставший Учиха. - Значит, ты становишься близок к народу. - Что за идиот насадил вокруг своего дома осины? - недовольно буркнул Акасуна, пропустив мимо ушей фразу друга. - Наверное, тот, кто верит в вампиров или призраков. - Призраков? - Сасори невольно передёрнуло от неприятных воспоминаний. - Что за глупости! - Ну нужно же как-то объяснить ночные нападения? - Итачи ушёл довольно далеко, и теперь его чёрная макушка мелькала среди стволов тонких берёз и осин. - Давай быстрее: мы пришли! С трудом удерживаясь на ногах, Акасуна привалился к стволу дерева и осмотрелся. Дом внушительных размеров располагался на широкой пожелтевшей поляне, вокруг него росло много невысоких, наполовину облетевших тонких деревцев с подвязанными ветвями, на которых красовались крупные, крепкие, красные яблоки, которые, словно фонарики, ярко вырисовывались среди всеобъемлющей желтизны. Не было ограды, но от этого здание почему-то выглядело ещё неприступнее. Неугомонный ветер без устали теребил небольшой колокольчик, подвешенный на край карниза. Надёжная деревянная дверь была приоткрыта и всё время хлопалась на ветру с протяжным скрипом. - Пейн издевается? - тяжело вздохнул Акасуна, перехватив чемодан и направившись к дому. Итачи, вздёрнув бровь, прошёл следом. - Здесь у тебя прислуга есть? - устало спросил Скорпион, войдя в тёмную прихожую и скинув на пол свои вещи. - Как видишь, дом пуст, - проконстатировал факт Учиха и звонким щелчком включил свет. Немаленькая комната, оббитая деревом, осветилась неприятным жёлтым светом, но только теперь можно было разглядеть полочки со сложенным тряпьём, картонные коробки, аккуратно выстроенные в ряд и крючки для одежды, на которых висело множество предметов гардероба как мужского, так и женского. - Есть будешь? У меня шоколадка. - Ты рехнулся?! - начал было злиться Сасори, но его прервал тихий неприятный смех Итачи. - Брось, здесь есть прислуга: старик Дмитрий у меня дворецкий. Но сейчас его нет - он отправился на рынок за продуктами в Деревню, а ты сам видел, где она находится, так что придёт он нескоро. У нас уйма времени, чтобы пообщаться, - Итачи взял чемодан Сасори и исчез в одной из дверей, - только сними обувь - старик трясётся за этот паркет как за родную мать. Чертыхнувшись, Акасуна скинул обувь и направился следом за другом, мечтая о сладком сне. За дверью оказалась крутая скрипящая лестница, едва освещённая и очень узкая, практически на одного человека. Сасори фыркнул и, пытаясь отогнать преждевременный сон, полез наверх. Лестница привела его на второй этаж в тёмный коридор с несколькими дверями, одна из которых была открыта, и оттуда лился дневной свет. Не думая ни минуты, Сасори прошествовал в эту комнату, где обнаружил Учиху, уже расправившего кровать и разбиравшего его вещи. Не заметив ничего больше, кроме широкой кровати, укрытой красным сукном, Акасуна чуть ли не с разбегу упал на неё и с удовольствием прикрыл глаза, готовясь провалиться в сон. Уже так далеко звучал голос Итачи, не так отчётливо он чувствовал прикосновения и прохладу от освобождения из одежды. - Что ты делаешь? - едва ворочая языком и не разлепляя глаз, спросил он. - Хочу, чтобы тебе было комфортно, - как из пустоты услышал он голос Учихи, стягивавшего с него штаны с нижним бельём, - а так гораздо приятнее, правда? - Угу, - выдохнул тот и почувствовал на себе тяжесть чужого обнажённого тела. - Ты уже спишь? - прошептал ему в самое ухо Итачи. - Какая жалось, а ведь я так хотел пообщаться с тобой, пока старик не пришёл... - Я... - Я так соскучился, - Учиха нежно коснулся губами прохладного плеча Акасуны и нежно провёл языком по его шее, скользя руками по обнажённым бёдрам партнёра. - Итачи, я устал... - прошептал Сасори, чувствуя невероятную негу от ненавязчивых прикосновений. - Ничего, лежи спокойно. Я сам всё сделаю. Акасуна почувствовал чужие пальцы в своём заднем проходе, их плавные движения и сладкую боль, после чего приятные ощущения сменились более красочными. Он чувствовал в себе скользящую плоть Учихи, слышал его рваные стоны и чувствовал себя на пике наслаждения. Но вскоре всё исчезло, и в теле осталась только тяжесть и чувство наполненности. Почувствовав, что его пытаются перевернуть на живот, он недовольно застонал и приоткрыл воспалённые глаза. - Только не говори, что проспал весь секс! - недовольно сказал Учиха, взъерошивая красные волосы любовника. - Я не спал, - сонно пробормотал Сасори, с трудом заставляя держать свои глаза открытыми, - я ещё полон сил. - Замечательно! - Итачи резко перевернулся на спину и перетащил Сасори на себя. - Так покажи, что ты ещё полон сил! Сасори лениво окинул взглядом тело Учихи, прекрасное, как всегда, и предвкушающе усмехнулся. Сон немного отступил, уступая место похотливым мыслям и фантазиям, что можно сделать с этим телом. Итачи, в отличие от Сасори, не отличался особой изобретательностью, однако с удовольствием участвовал в очередной игре, придуманной Акасуной, и теперь у Скорпиона в голове возникла не одна интригующая мысль. Неспешно поцеловав партнёра, он принялся поглаживать его тело, нежно прикасаясь к разгорячённой коже, проводя по ней руками и будто случайно задевая пальцами чувствительные точки на теле Итачи. Он нежно толкнулся в горячее тело, с трудом сдерживая стон наслаждения, и остановился, позволяя напарнику привыкнуть. Учиха застонал в голос и раздвинул ноги ещё сильнее, призывно зазывая толкнуться ещё и ещё, пока, наконец, их обоих не охватит сладостная дрожь экстаза, но Акасуна не торопился. Он мучительно долго, терпеливо изводил Учиху, страдающе постанывавшего под ним. - Акасуна, козёл, что ты делаешь? - шипел он, жадно глотая воздух. - Ну давай, ну же, давай... Усмехнувшись, Сасори медленно вышел полностью и резко толкнулся вновь, заставив напарника снова протяжно застонать и обвить его талию ногами. - Боже, как же мне далеко до тебя, - еле слышно прошептал он и впился в соблазнительные губы Скорпиона своими искусанными губами, когда почувствовал сильную боль в паху, от которой, охнув, подпрыгнул, больно стукнувшись с Акасуной лбами. - Ты что творишь? - А в чём дело? - потирая ушибленный лоб, поинтересовался озадаченный Скорпион. - Ты меня только что за яйцо ущипнул! Сасори от неожиданности мог только хлопать глазами, внимательно всматриваясь в возмущённое лицо Итачи. - Я тебя не щипал. - А кто тогда? В комнате повисла напряжённая тишина, взгляды обоих мужчин сверлили чужие сочащиеся смазкой члены, дыхание участилось, и, не сговариваясь, они снова набросились друг на друга, сгорая от страсти и желания. Сасори всадил Итачи по самый корень и сразу же начал ожесточённо двигаться внутри, вырывая из напарника крики и стоны. Разрядка была близка, и остановиться было уже невозможно, но тут вдруг, к недоумению Итачи, Акасуна громко захохотал и, свалившись с кровати, забился в непонятных конвульсиях. Учиха в смятении подполз к краюшку кровати и удивлённо посмотрел на любовника, который сейчас, с его и без того красными волосами, был похож на перезревший помидор, но сейчас, когда он немного успокоился, покраснение кожи немного сошло, но большие пунцовые пятна всё ещё имели место быть. Некоторое время они глупо смотрели друг на друга, и на сей раз истерика накрыла Учиху. - Ты что ржёшь? - гневно выкрикнул Сасори, поднимаясь и потирая ушибленный бок. - Зачем ты щекотал меня?! - Я... не... ще... ко... - Итачи, задыхаясь от смеха, пытался говорить, но у него не получалось, и это ещё сильнее злило Скорпиона. - Да что происходит?! Желание испарилось, оба члена спокойно опустились, и лишь разгорячённая атмосфера напоминала о том, что происходило несколько минут назад. - Знаешь что, - немного успокоившись, сказал Итачи, поднимаясь с кровати и подбирая с пола свою одежду, - ты правда устал. Поспи. Я вечерком ещё зайду. Дверь громко захлопнулась, а Сасори, со злостью треснув по прикроватной тумбочке, плюхнулся на кровать и, не прикрыв голого зада, отошёл ко сну, не слыша задорного смеха где-то в углу...