Между небом и землёй

Сасори бездумно лежал на подушках, медленно моргая и пытаясь сфокусировать взгляд на потолке. Чёткости в изображении не было, предметы плыли перед глазами, растекались на сетчатке его глаз и уходили в черноту, вокруг них летали какие-то тёмные пятна. Над ним нависал жёлтый, немного потрескавшийся потолок, который казался Акасуне то близким, то далёким. Тело было нереально тяжёлым: даже малейшее движение давалось с величайшим трудом. "Может, я парализован?" - пронеслось в голове у Скорпиона. Еле дыша, он попытался пошевелиться. Тело сковала невидимая цепь, которая буквально душила его, выдавливая из глаз подобие слёз. Сасори делал неуклюжие попытки избавиться от этой цепи: поднимал грудную клетку, комкал простыню, громко хрипел и дрожал. Один особенно сильный рывок, и он подскочил на кровати, задыхаясь и шипя. К горлу подкатила тошнота, перед глазаи запрыгали цветные точки, и Акасуна согнулся в рвотном порыве. Его выворачивало изнутри, стенки желудка сильно напряглись, а глотка словно разрывалась, но наружу ничего не выходило. Резкие сокращения мышц и страшные судороги внутри не хотели уходить, и Сасори вновь с кашлем сворачивался на простынях. Перед глазами всплывали отрывочные воспоминания: страшный стук часов, ночь, ураган, шум листвы, камни, озлобленное, словно кукольное лицо Учихи и гигантский свёрток в его руках, фарфоровая копия Итачи, скрытая под плотной тканью, отчётливая фигура из далёкого прошлого, от которого Сасори отделяли несколько недель. С каждым воспониманием его выворачивало всё больше и больше, чуть ли не резало изнутри. И вдруг боль прекратилась. Просто мгновенно исчезла, и Сасори обессиленно сполз с кровати на холодный досчатый пол. Сердце выпрыгивало из груди, а дыхание не желало налаживаться. Акасуна лежал на полу; одна рука впилась в живот своими длинными красивыми пальцами, вторая надавливала на рёбра, перекрывшие прямой доступ к сердцу. Его стук отдавался в висках, и тонкая венка, слегка проступавшая на шее из-под тонкой белой кожи, бешено пульсировала. Откуда-то издалека раздался едва слышный скрип двери, и в комнату пожаловала осанистая фигура старика Дмитрия. Несколько секунд он смотрел на Сасори, затем довольно быстро, но так же статно подошёл к нему и, преклонив одно колено, опустился на пол, ощупывая похолодевшее лицо Скорпиона. - Господин Акасуна, как вы себя чувствуете? - в меру обеспокоенно поинтересовался он. Сасори медленно перевёл взгляд на старика. Ничего необычного с его лицом не произошло, все морщины остались на месте, а седина его волос не вызывала сомнений. Громко сглотнув, Акасуна дотронулся рукой до носа дворецкого. Ничего. Обыкновенная кожа, пережившая немало лет. С тяжёлым вздохом он уронил руку на твёрдые доски пола. - Что вчера было? - немного осипшим голосом поинтересовался он. Дмитрий улыбнулся уголками губ, но эта улыбка не пробыла на его лице и нескольких секунд. - Ничего особенного. Вы сильно ушиблись, у вас поднялась температура, началась лихорадка, и вы потеряли сознание. Такое бывает. Сасори пристально посмотрел на старика. Он помнил, как невероятно преобразилось его лицо, как изменился взгляд. И это не мог быть сон. - А... где Учиха? - Господин Учиха удалился на прогулку. Давайте, я помогу вам подняться. Коротко и лаконично, без дополнений и прикрас. Сасори прикрыл глаза и смахнул холодный пот со лба, после чего схватился за старую, но крепкую руку, поднялся с пола и оказался снова лежащим на кровати. - Вам что-нибудь нужно? - старик слегка склонил голову, смотря своими пронзительными глазами прямо в глаза Сасори, которому стало неловко от этого пересечения взглядов, и он отвернулся. - Нет, не нужно. - Отдыхайте. Старик исчез так же неожиданно, как и появился. Сасори ещё долго смотрел на закрывшуюся дверь, после чего прилёг на бок и снова положил руку на сердце, надеясь, что своё собственное тепло хотя бы немного успокоит его. Но оно не успокаивалось. Снаружи дул ветер. Сильный, холодный, осенний ветер. Старый дом гудел и шуршал, защищая своих обитателей от его нападок, и тот, злясь ещё больше, хрипел и ломился внутрь. Иногда слышался шум деревьев, до самой земли склоняемых ветром. Сасори неожиданно захотелось туда, на улицу, чтобы вдохнуть поглубже чистого воздуха, чтобы вырваться из этого ужасного дома, чтобы больше не чувствовать его гнёт на себе. С трудом встав, он распахнул шкаф, снял пижаму и надел тёплые чёрные брюки, жёлтый вязаный джемпер, коричневую ветровку и обмотал шею немного колючим, но очень тёплым шарфом, после чего медленно вышел из спальни, осторожно прошёл по тёмному коридору, на ощупь спутился по чёрной лестнице и, плавно выскользнув за дверь, оказался на свободе. Едва та захлопнулась за ним, в лицо Скорпиону пахнуло свежестью после дождя. Сощурившись, он огляделся. Стояло пасмурное камчатское утро, но было очевидно, что прошёл ураган: перевёрнутые стулья, разбитые стёкла на первом этаже, с корнем вырванные деревья, прибитые к осыпающимся стенам. Ветер уже не казался настолько яростным, как прошлым днём, но оказался довольно сильным и пробирающим насквозь. Поёжившись и спрятав подбородок в шарфе, Сасори вышел из неживого двора и, прикрыв за собой калитку, осмотрелся. Каменный забор, уходящий ввысь, едва сдерживал напор берёз, клёнов и осин, которые буквально навалились на него и норовили пролезть внутрь своими гибкими ветвями. Их переплетённые стволы, блестя от утренней росы, уходили вверх и терялись среди резного золотого облака созревшей листвы. Впрочем, эта листва была везде: устилала пёстрым мокрым ковром землю, сквозь который изредка проглядывали высохшие травинки, огромной шапкой покоилась на толстом заборе и ярким дождём сыпалась с деревьев. Казалось, не нужно было и солнца, томившегося за облаками, чтобы всё вокруг светилось. Сасори отправился прямо, чтобы не заблудиться. Он не знал, как далеко тянется этот лес и к чему он мог его привести. Засунув руки в карманы и шаркая ногами, поднимая при этом ворохи листьев, Акасуна задумчиво брёл по густой чаще, уворачиваясь от неожиданно возникавших на пути стволов деревьев. Вокруг царила благодать: пели редкие птички, свистел ветер, путаясь в древесной кроне, щёлкали и трещали под ногами мелкие ветки. Сасори шёл, глубоко дыша. Сердце продолжало колотиться, и ему нужно было больше воздуха. Тяжёлые тучи нависали совсем близко, и дождь был готов пойти в любой момент. Сасори чувствовал приближение дождя, но возвращаться обратно он не хотел. Ему было необходимо сбежать из того дома, хотя бы на время. Перед его глазами стоял Дейдара. В его голове проносилось его имя. Никакие звуки, никакие запахи не могли заставить его рассудок перестать повторять это имя. Воспоминания захлёстывали Акасуну с головой. Он помнил все свои убийства. Он помнил каждую жертву. Но почему-то именно эта стала для него роковой. Глубоко вздохнув, Сасори бросился бежать глубже в лесную чащу. Ветки хлестали его по лицу, ноги спотыкались о неприметные древесные корни, стелящиеся по земле, но он не мог остановиться. Ему казалось, что за ним гонятся, он отчётливо слышал шорох листьев за своей спиной. Но вот деревья стали редеть, и Акасуна, не видя ничего перед собой, не успел даже охнуть, как перестал чувствовать почву под ногами и, провалившись, скатился вниз по скользкой земле. Помотав головой, Сасори оглянулся - высокий шпиль дома был полностью поглощён деревьями. Сколько прошло времени, он не знал, но ему страшно хотелось пить, а ноги подкашивались, как после пути через поле. Поднявшись, Сасори оглядел местность. Оказалось, он упал с небольшого обрыва, чуть выше, чем он сам, но это не умоляло его боли в копчике и рёбрах. Вокруг всё так же росли деревья, но их стало как будто реже, зато появились кустарники, усыпанные красной листвой и чёрными ягодами. Неподалёку стоял, словно сам по себе, обрубок старой, покосившейся деревянной ограды, обвитый иссохшим плющём и обросший мхом. Всюду валялись наполовину вросшие в землю и, казалось, состоящие из одного только мягкого мха гигантские стволы поваленных деревьев, какие-то были ещё целы, какие-то почти полностью сгнили. На одном из целых стволов напротив куста и сидел Учиха. В его лице не было ни кровинки, меж бровей залегла глубокая морщина. Он оказался почти полностью раздет, на нём были только потёрные джинсы и испачканная землёй майка. Потрясённый такой встречей, Сасори направился к нему. Хотелось что-то сказать, но слова застревали в горле, и он просто молча присел рядом с напарником, никак не отреагировавшим на его неожиданное появление. - Тебе лучше? - севшим голосом спросил Итачи, уставившись в одну точку где-то внутри пёстрого куста. - Немного, - кивнул Сасори, нырнул в карман брюк и выудил оттуда несколько помятую пачку сигарет. Немного потряс, убедился, что коробка не пустая, ловко выудил оттуда сигарету и протянул пачку напарнику. Тот молча взял одну и зажал её зубами, не отрывая мёртвого взгляда от загадочной точки. Чиркнула зажигалка, и ладоней Акасуны коснулось мягкое тепло живого огня. Прикурив и дав прикурить брюнету, Сасори глубоко затянулся, дав никотину проникнуть глубоко внутрь себя, и медленно выпустил струйку едкого дыма. Сигарета Учихи тлела, зажатая между его пальцев. Серый пепел падал на красную шляпку сыроежки, смущённо выглядывавшей из-под опавших кленовых листьев прямо у ног Итачи. Сыроежки были рассыпаны по всей поляне: большие и маленькие, они росли кучками или по одиночке, собирая на липкой поверхности своих шляпок букашек, крохотные листочки и травинки и источая свежий, грибной аромат. - Итачи, - после долгого колебания начал Сасори, - скажи, что ты делал вчера на обрыве? Учиха дрогнул, несколько раз быстро моргнул, сглотнул и, покусав нижнюю губу, затянулся почти полностью истлевшей сигаретой, шумно выпустил дым и затушил бычок о шляпку покрытой пеплом сыроежки. - Дай ещё, - он протянул руку за второй сигаретой и, склонившись над чиркнувшей зажигалкой, жадно вдохнул в себя никотиновый яд. Сасори терпеливо следил за напарником, дожидаясь, когда Итачи уделит время его вопросу. Ветер с силой качал чудом не погибшую полевую ромашку. - Зябко, - сказал Итачи, сжимая пальцы свободной руки и разжимая их. - Вчера тоже было зябко. - И что же было вчера? - стараясь быть как можно мягче, спросил Сасори. Итачи, впервые за сегодняшнюю встречу, скосил на Акасуну свои уставшие красные глаза. Только с Учихой Сасори был не таким, как с другими. Итачи молча смотрел в глаза Сасори. Скорпион, уже привыкший читать по глазам, мимике, жестам как по бумаге, никак не мог понять внутреннего состояния Итачи. Как будто что-то внутри него сломалось, и теперь перед Акасуной вовсе не его друг и любовник, а оживший труп утопленника. - Прощался с прошлым, - тихо произнёс Итачи, не отрывая взгляда от глаз Сасори и не моргая. Акасуну начало беспокоить лицо напарника, поэтому он поспешил уткнуться взглядом в качающуюся на ветру ромашку. Но он чувствовал на себе взгляд Учихи, и от этого ему становилось не по себе. Он совершенно не узнавал друга. - Что было у тебя в руках? - стараясь не смотреть на Итачи, спросил Сасори. И снова его ожидала длинная пауза, на протяжении которой Итачи, немного расширив глаза, смотрел на него. - Труп. - Это и есть твоё прошлое? Итачи моргнул и, потупившись, отвернулся. Сигарета в его изящных пальцах снова истлела, поэтому он, опустив окурок на временную пепельницу, притянул к себе упаковку с сигаретами и вытащил очередную, но не стал её поджигать, а просто зажал её между зубами, согнулся в пояснице, сложил руки на коленях и устроил на них подбородок. Прикрыв глаза, он нахмурился и застыл. Сасори поднял глаза наверх: над ним простиралось гигантское небо. Где-то далеко загремел гром, обещая сильную грозу. Необходимо было уходить домой как можно скорее. Как только он хотел было дотронуться до плеча Итачи, как тут же застыл: тело Учихи била сильная дрожь. Послышались еле слышные всхлипы. Для Акасуны это оказалось абсолютной неожиданностью. - Итачи... - он хотел было приобнять его сзади, но тот сильно оттолкнул друга и, резко поднявшись на ноги, выкинул так и не зажжёную сигарету. - Пошли, скоро гроза, - отрезал он и, тихо прочистив нос, принялся лезть на обрыв. Сасори попытался ему помочь, но Итачи только шипел на него. Так и не взобравшись наверх, Итачи упал на листья. Сасори стоял в стороне и наблюдал за самостоятельными попытками напарника подняться, не решаясь предложить свою помощь. Неожиданно на краю обрыва оказался человек. Его чёрная дождевая накидка развевалась на ветру. Одной рукой он придерживал элегантную чёрную шляпу, чтобы её не унесло ветром, во второй держал довольно большую корзину, накрытую полотенцем. Это был старик дворецкий. - Господа? - немного удивлённо произнёс он, но тут же почтительно склонился, приподняв шляпу. Сейчас его тёмная фигура, возвышающаяся над любовниками, показалась им немного устрашающей. - Почему вы здесь? - Мы-то ладно, - раздражённо начал Сасори, - но вы-то что здесь забыли? - Пардон, - вопрос немного смутил старика. - Я явился, чтобы набрать грибов на ужин. Посмотрите, сколько их здесь! Сасори и Итачи оглянуись, хотя и до этого всё прекрасно видели. Старик, придерживая шляпу, резво спрыгнул с обрыва, по высоте превышающий человеческий рост, и ловко приземлился на ноги, совершенно не по-стариковски. - А в корзинке что? - Итачи потянул её на себя, и старик нехотя отдал. Оба мужчины с интересом убрали полотенце и обнаружили пучок зелени, несколько крепких штук моркови и картофелин, два батона хлеба и бутылку дорогого мартини. - Дмитрий, зачем это вам понадобилось? Проголодаетесь, пока будете собирать грибы? - сощурился Итачи. Старик не растерялся: - Испить горячительного всегда пригодится. К тому же, это свежие покупки. С глубоким вздохом Учиха вернул старику корзину и полотенце, и старик с почтением всё принял. - Господа изволят отбыть домой? - Господа изволят наблюдать за вами! - съязвил Сасори и присел на поваленное дерево, пытаясь скрыть усталость, слабость и неожиданно появившуюся боль в сердце. - Собирайте, а мы вас подождём. Потом вернёмся домой вместе. Дмитрий приподнял аристократическую бровь, гордо оглядел Акасуну с ног до головы и, слегка поклонившись, осторожно опустился на листья и принялся подрезать сыроежки складным ножом, который оказался у него с собой, и бережно укладывать их в корзину. Итачи присел рядом с Сасори и, вытянув ноги, принялся наблюдать за стараниями старика. - Если не хочешь говорить - не надо, - тихо произнёс Сасори. - Но я всегда выслушаю тебя, знай это. Итачи кивнул, закрыв глаза, запрокинул голову назад и задремал.