Автоспорт | BTS

После этого все становится размытым пятном красных и синих огней. Даже звук сирен, завывающих позади них, кажется приглушенным и далеким, и Чонгуку кажется, что он погрузился под воду. Все вокруг него то появляется, то исчезает из поля зрения, когда фельдшер помогает ему выйти из машины, и он ничего не говорит и не делает никаких движений, чтобы сопротивляться, когда его ведут в машину скорой помощи. Он в шоке, но в данный момент по-настоящему этого не осознает. Когда полиция оцепляет место аварии, скорая помощь доставляет их четверых в больницу. Чонгук мало что помнит о поездке туда, его разум уже слишком перегружен и шатается, когда он изо всех сил пытается осмыслить все, что только что произошло. Честно говоря, Чонгуку трудно поверить, что им каким-то образом удалось пережить эту ночь, даже если это едва ли так. В данный момент ничто вокруг него не кажется реальным, как будто он плывет где-то вне собственного тела и наблюдает за всем происходящим издалека. Когда они прибывают в больницу, Намджуна и Хосока немедленно увозят на неотложную помощь. Юнги неохотно покидает Намджуна, но у него нет сил бороться с этим, когда врач мягко оттаскивает его и уводит на обследование. После того, как Юнги увезли на обследование, Чонгука оставляют одного ждать в вестибюле после того, как будет установлено, что у него нет никаких серьезных травм. Если не считать нескольких синяков тут и там, он невредим. Но в зале ожидания пусто и жутко тихо, и он сидит там совершенно один со своими мыслями. Сейчас у него в голове проносится миллион мыслей - с Намджуном и Хосоком все будет в порядке? Куда врачи увезли Юнги? Как долго ему придется здесь ждать? Что он должен делать? Что же теперь будет? Когда Чонгук смотрит вниз, на свои руки, он понимает, что они дрожат. То ли это от всей неопределенности, то ли от остаточного адреналина, он не может сказать наверняка. Он не знает, что еще сделать, кроме как закрыть глаза и подождать, пока его сердцебиение выровняется, заставляя себя делать медленные, ровные вдохи. Кажется, что проходят часы, прежде чем Юнги наконец выходит из смотровой, хотя Чонгук понятия не имеет, сколько времени прошло на самом деле. Его разум сейчас не может точно поспевать за происходящим, но в любом случае, кажется, что время в вестибюле больницы ползет мучительно медленно. Запястья Юнги перевязаны, и на нем чистый комплект одежды, одолженной в больнице, хотя простой серый свитер, который ему дали, свободно висит на его маленьком теле. Медленно он приближается к Чонгуку. Он выглядит неуверенным, когда останавливается перед ним, неловко теребя рукава своего свитера. “Чонгук?” он тихо спрашивает: “Можно мне посидеть с тобой?” Чонгук кивает, и Юнги тихо занимает пустое место рядом с ним. “Все в порядке, хен?” - спрашивает он, и Юнги на мгновение колеблется, прежде чем кивнуть. “Врачи сказали мне, что Намджун и Хосок оба в стабильном состоянии, - тихо говорит он, - с ними все будет в порядке. Намджун сейчас в операционной, но они почти закончили, и пока все идет хорошо”. “Это хорошо, не так ли?” Чонгук отвечает: “Я рад это слышать”. У него и раньше были разногласия с Хосоком и Намджуном, но он не может отрицать, что новости приносят облегчение. Он видел достаточно смертей для одного дня. Но руки Юнги тоже дрожат, когда он продолжает теребить рукава свитера, и его нижняя губа дрожит. Это незаметно, но не настолько, чтобы Чонгук не заметил. “Но как насчет тебя, хен?” Чонгук мягко спрашивает: “Ты в порядке?” Юнги испускает судорожный вздох, прежде чем подтянуть колени к груди и обхватить их руками. В этот момент он выглядит таким уязвимым и таким маленьким, и Чонгук не может не вспомнить ту ночь, когда он увидел Юнги, стоящего на краю крыши Бангтана, готового прыгнуть, как будто ему больше нечего было терять. “Нет,” шепчет Юнги, “ я... Черт, нет. Я не в порядке". Теперь его руки дрожат еще заметнее, когда он вцепляется в собственные волосы и закрывает глаза, чтобы остановить слезы, которые набегают на них. Чонгук однажды видел, как он полностью сломался у него на глазах, и он может сказать, что сейчас это произойдет снова. ”Мне страшно, Чонгук, - всхлипывает он, - мне так страшно, я не знаю, что делать“. “Эй, эй, - говорит ему Чонгук, - тебе больше нечего бояться. Этот ублюдок исчез.” ”Я знаю, что это так“, - хнычет Юнги, и, несмотря на все его усилия держать себя в руках, слезы теперь свободно текут по его щекам, - "Я знаю, что он ушел, я знаю, что он больше не может причинить мне боль - и хуже всего то, что что-то внутри меня не может не радоваться этому. Я плохой человек, Чонгук? Чувствуешь себя счастливым, потому что кто-то умер? Что я за кусок дерьма такой? Но я сделал это с ним - я тот, кто сделал его таким. Если бы я сделал что-то по-другому в прошлом, возможно, все обернулось бы иначе. Он причинил мне боль, но я... Я тоже причинял ему боль, и я думал, что смогу убежать от этого...” “Хен,” говорит Чонгук, - не беспокойся об этом сейчас. Все в порядке. Намджун и Хосок в порядке, я в порядке, ты в порядке. Это все, что сейчас имеет значение. Все будет хорошо, хорошо?” Но Юнги ничего этого не хочет. Теперь все его тело дрожит, когда он сворачивается внутрь своего свитера, как будто хочет спрятаться. По какой-то причине, которую он не может объяснить, вид Юнги в таком состоянии заставляет Чонгука ненавидеть себя. Он понимает, на мгновение слишком поздно, что сказал что-то не то. “Как ты можешь так говорить?” Юнги плачет: “Как ты можешь говорить мне, что все будет хорошо, когда это не так? Сегодня ночью погибли люди, Чонгук. Тэхен и мой бывший мертвы из - за меня. Намджун и Хосок тоже чуть не умерли, и даже ты - я этого не стою, я, блядь, этого не стою. Я все еще чувствую это, Чонгук. Я чувствую его руки повсюду на себе, я чувствую кровь Тэхена повсюду, я чувствую все - я такой чертовски грязный, и я ... я боюсь, я так боюсь себя и боюсь, что я просто буду продолжать причинять боль всем вокруг меня”. “Хен...” “Я знаю, ты думаешь, что я не люблю Намджуна, я знаю, ты думаешь, что я просто использую его. Может быть, ты думаешь, что я его не заслуживаю, и, может быть, ты прав в этом. Но я действительно люблю его, Чонгук, и до всего этого я думал, что смогу забыть о том, что сделал со мной мой бывший, я думал, что смогу спрятаться от себя и притвориться, что я достаточно хорош для него, но я обманывал себя, не так ли? Я просто чья-то жалкая, изношенная шлюха, зачем Намджуну хотеть чего-то настолько отвратительного?” Чонгук услышал достаточно. "Юнги, остановись”, - твердо приказывает он, протягивает руку и крепко сжимает залитое слезами лицо Юнги между ладонями, - “Я не собираюсь сидеть здесь и говорить тебе, кто ты или нет, но что я сказал тебе раньше? Намджун любит тебя. Ему было наплевать на все это. Он любит тебя так чертовски сильно, больше всего на свете. Это немного смешно, честно говоря. Но ничто этого не изменит, и я должен знать это лучше, чем кто-либо другой”. Юнги мгновение смотрит на Чонгука широко раскрытыми глазами. Он усиленно моргает, прежде чем его лицо внезапно снова морщится. ”Мне жаль, Чонгук“, - говорит он, его голос срывается, когда он содрогается от очередного рыдания, "Я сожалею обо всем, обо всем дерьме, через которое я заставил тебя пройти, я никогда не хотел, чтобы это зашло так далеко”. “Я тоже не так себе представлял, как все обернется, - признается Чонгук, - но не извиняйся передо мной. Это я должен извиняться”. Он не совсем уверен, что заставляет его это делать, но он протягивает руку, чтобы обнять Юнги. Юнги инстинктивно напрягается от его прикосновения, как пугливая кошка, и Чонгук почти ожидает, что он отстранится. Но он этого не делает, и напряжение медленно покидает тело Юнги, когда он тихо позволяет себе раствориться в объятиях Чонгука и кладет голову ему на плечо. Легко забыть, что Юнги было всего пятнадцать лет, когда он сбежал из дома и встретил своего бывшего парня, только для того, чтобы еще больше страдать от его жестоких рук. И Чонгук тоже был совсем ребенком, когда его отец внезапно скончался, а вскоре после этого его мать и отчим бросили его и Сокджина. Чонгук и Юнги молча обнявшись сидят в таком положении некоторое время. Между ними есть много вещей, которые остаются невысказанными. После того, как они потащили друг друга по каменистой тропе взаимного уничтожения и обратно, пинаясь и царапаясь, им больше нечего сказать. Или, может быть, они оба слишком боятся говорить такие вещи друг другу, потому что сделать это означало бы встретиться лицом к лицу с демонами, которые преследуют каждого из них. Может быть, такие люди, как Юнги и он сам, сломаны безвозвратно, и как бы ни старались люди, которые их любят, исправить их, часть их всегда останется сломанной. Может быть, они ничего так не хотят, как держаться за этих людей, несмотря ни на что, но, в конце концов, они знают только, как причинить им боль, потому что это все, что они когда-либо знали в прошлом. Для Юнги эти люди - Намджун и Хосок, а для Чонгука - Сокджин. Может быть, эти двое никогда не будут полностью готовы встретиться с самими собой после всего, через что они прошли. Но пока этого спокойного понимания достаточно. Только когда врач выходит, чтобы сказать им, что они могут видеть Хосока, Юнги наконец вырывается из объятий Чонгука. Намджун еще не совсем готов к визитам, поэтому они вдвоем сначала идут в комнату Хосока, чтобы посмотреть, как у него дела. Хосок все еще выглядит дерьмово, но, по крайней мере, он проснулся и сидит в меру своих возможностей. На рваных остатках его правой глазницы закреплена марлевая повязка, и он обмотан бинтами, как какая-то мумия. Когда они входят в комнату, выражение лица Хосока загорается при виде Юнги, и он садится немного прямее. Хотя Юнги все еще потрясен, он, кажется, по крайней мере немного расслабляется, когда видит, что Хосок выглядит лучше, чем когда его нашли без сознания и истекающим кровью на полу кухни его бывшего парня. Он садится на стул для посетителей рядом с кроватью, но Чонгук остается стоять в дверях, неуверенный, хочет ли Хосок вообще, чтобы он был там. “Как ты себя чувствуешь, Хоби?” - спрашивает Юнги с обеспокоенным выражением лица. ”Лучше, теперь, когда ты здесь, - отвечает Хосок, - я просто рад видеть, что с тобой все в порядке“. ”Ты... тебе все еще больно?" Выражение лица Юнги напряжено от беспокойства, и Хосоку удается изобразить улыбку, как бы успокаивая его. “Нет, - говорит он Юнги с усмешкой, - они накачали меня хорошими вещами, так что теперь я чувствую себя хорошо”. Но Юнги не отвечает на улыбку и замолкает, напряженно сложив руки на коленях. Он смотрит на них сверху вниз, как будто ему стыдно встретиться взглядом с Хосоком. ”Мне жаль, Хоби“, - тихо говорит он через мгновение, - "Ты всегда был добр ко мне и Намджуну, ты всегда защищал и заботился обо мне, и все, что я когда-либо делал, это втягивал тебя в свои неприятности. Ты пострадал из-за меня, и я... я не знаю, что я могу сделать, чтобы все исправить”. Руки Юнги снова начинают дрожать, когда он говорит, и, как и следовало ожидать, лицо Хосока смягчается, как это всегда бывает, когда он видит Юнги расстроенным. “Эй, не говори таких вещей”, - мягко говорит он Юнги, улыбка сползает с его губ, когда он протягивает здоровую руку, чтобы взять его за руку. “Ты мне ничего не должен”. ”Я ненавижу видеть тебя таким“, - бормочет Юнги, - ”Я не понимаю, почему ты прошел через это ради меня". ”Я бы сделал для тебя все, - без колебаний настаивает Хосок, - я бы умер за тебя, если бы пришлось. Ты же меня знаешь, я упрямый сукин сын.” ”Но я не хочу, чтобы ты был таким, - протестует Юнги, - не ради меня, не ради меня. Обещай, что больше не будешь заставлять себя страдать из-за меня, я не хочу, чтобы тебе снова причинили боль”. Хосок вздыхает при этих словах и позволяет себе откинуться на больничную койку, глядя в потолок. ”Это все равно, что просить воду перестать быть мокрой“, - говорит он через мгновение, - "Я не могу обещать тебе этого, Юнги”. “Что ты имеешь в виду? Почему бы и нет?” “Ну, потому что я люблю тебя, верно? Всегда любил. И всегда буду.” При этих неожиданных словах Юнги смотрит на Хосока широко раскрытыми встревоженными глазами. На мгновение он кажется ошеломленным и замолкает. Но даже если это первый раз, когда Юнги услышал слова непосредственно из уст Хосока, Чонгук почти уверен, что он уже знал, каковы чувства Хосока к нему. Он всегда знал. Но он также всегда боялся столкнуться лицом к лицу с тем, что это может на самом деле значить для них двоих. ”Хоби“, - наконец шепчет Юнги, - ”Я... прости, но я не могу быть тем, кем ты хочешь". ”Я знаю", - говорит ему Хосок, его голос уверенный и уверенный, даже несмотря на обстоятельства - Чонгук не может не восхищаться им за это. “Я знаю, что ты не можешь, потому что ты любишь Намджуна, а Намджун любит тебя. И, может быть, это глупо с моей стороны, но я тоже любил тебя много лет. Я давно хотел сказать тебе, но так и не сделал этого, потому что это было не мое дело, и это сводило меня с ума. Поэтому я пообещал себе - если я переживу это, я расскажу ему. Но сейчас я ничего от тебя не жду и ни о чем не прошу. Как я уже сказал, ты мне ничего не должен, тебе не нужно ничего менять для меня. Намджун - хороший парень, лучший, кого я знаю. Ты заслуживаешь кого-то вроде него. И если ты счастлив с ним, то я тоже счастлив. Все, чего я хочу, это просто всегда быть твоим Хоби, несмотря ни на что. Для меня этого достаточно”. Юнги выглядит так, будто снова собирается заплакать, и Хосок нежно сжимает его руку. “Тебя это устраивает, Юнги?” он тихо спрашивает: “Могу я просто продолжать быть твоим Хоби? Ни больше, ни меньше". Со слезами на глазах Юнги кивает. ”Да, - говорит он, вытирая глаза рукавом свитера, - Да, ты всегда будешь моим Хоби”. Чонгуку кажется, что он вторгается в то, что должно быть личным моментом между Юнги и Хосоком, и он неловко прочищает горло и переносит свой вес на костыль. Он не может не чувствовать себя немного неловко, стоя здесь, учитывая все, что произошло между ним и Хосоком. В конце концов, отношения между ними были не совсем дружескими, и они уже некоторое время вцепились друг другу в глотки. Но Хосок внезапно смотрит на него сейчас, и Чонгук нервно сглатывает. “Так что, я думаю, я должен поблагодарить тебя, Чон Чонгук”, - говорит ему Хосок, и Чонгук должен признать, что это застает его врасплох. “Э-э, за что?” - спрашивает он немного неуверенно, и Хосок неопределенно пожимает плечами. “За спасение Юнги", - говорит Хосок через мгновение, хотя и немного неохотно. “И меня с Намджуном тоже. Это было впечатляющее вождение, которое ты там проделал. Я твой должник.” У Хосока есть своя гордость, как и у Чонгука, и ему явно трудно произносить эти слова, но, тем не менее, он их выдавливает. Чонгук не может сдержать ухмылки, которая появляется на его лице, хотя он старается не выглядеть слишком самодовольным. “Нет, ” отвечает он, “ давай не будем об этом, хен. Мы просто будем считать, что мы квиты”. ”Конечно, - говорит Хосок, - у меня с этим нет проблем”. В этот момент в комнату входит врач, и Чонгук отскакивает от дверного косяка, чтобы пропустить его. “Извините, что прерываю, - говорит им доктор, - но я хотел сообщить вам, что Ким Намджун уже готов к приему посетителей. Он как раз по соседству.” Глаза Юнги расширяются от этого, и он оглядывается на Хосока, который отпускает его руку и слегка подталкивает. ”Давай, - ухмыляется он, - иди к Намджуну. Ему, наверное, тоже не терпится тебя увидеть. ”Спасибо, Хоби, - тихо говорит ему Юнги, когда он встает, - Спасибо тебе за все“. Хосок одаривает его еще одной улыбкой, прежде чем жестом велеть ему поторопиться и идти к Намджуну, и поэтому Чонгук и Юнги направляются в соседнюю дверь вместе.