А если у Тойя (Даби) была сестра близнец?

Кофейня открылась без церемоний. Дверь звякнула — первый посетитель, второй, третий. Кто-то брал на вынос, кто-то оставался у окна. Запах кофе быстро забил утреннюю сырость. Я работала на автомате: заказ, сдача, короткий кивок. Ничего необычного. Он зашёл ближе к обеду. Обычный. Ни спешки, ни напряжения. Попросил чёрный, без сахара. Голос спокойный, чуть хриплый — простуженный, наверное. Я протянула стакан. Он положил деньги. Сдачи было больше, чем нужно. — У вас лишнее, — сказала я. — Оставьте, — ответил он и уже отвёл взгляд. — Всё равно мелочь. Он ушёл сразу. Даже не оглянулся. Я убрала деньги в кассу и только потом заметила: между купюрами лежал сложенный вчетверо лист. Такой же серый и неприметный, как чек. Я не стала читать сразу. Отработала ещё несколько заказов, закрыла дверь на перерыв, опустила жалюзи. Только тогда развернула бумагу. Почерк был неровный, будто писали на ходу. Ты давно ищешь ответы. Мы знаем несколько. Но ни один не бесплатный. Рано или поздно тебе всё равно придётся решить, с кем ты останешься, когда станет тесно стоять посередине. Ничего не делай. Пока. Я сложила лист обратно и положила его в ящик кассы — под чековую ленту. Никакого имени. Никакой угрозы. Никаких обещаний. Просто информация, от которой не становится легче. Я вернулась к стойке, подняла жалюзи и снова открыла дверь. Кофейня продолжила работать. Люди заходили, брали кофе, уходили дальше жить свою жизнь. А письмо осталось. Не как знак. И не как приглашение. Скорее как напоминание: ответы существуют — но за них всегда приходится чем-то платить.