В свободном падении

"Never thought I'd have to retire, Never thought I'd have to abstain, Never thought all this could back fire... Close up the hole in my vein..." (Никогда не думал, что мне придётся уйти, Никогда не думал, что мне придётся воздерживаться, Никогда не думал, чем это может в итоге обернуться… Заделай дыру в моей вене…)

Placebo - My Sweet Prince

Он заходит в дом и не видит абсолютно ничего вокруг. Он застрял в своём вакууме. И теперь он здесь один. Хотя разве когда-то было иначе? Совесть в образе Бена подсказывает, что это не так, но верить во что-то хорошее больше не остаётся сил. Пустота внутри медленно разъедает внутренности, оседает горечью на языке. Он пытается загасить это чувство сигаретным дымом, и на секунду даже кажется, что получилось. "Очередная иллюзия, как и вся моя ебучая жизнь. Я всегда знал, что бракованный, ненормальный, трусливый, бесполезный, сумасшедший и отвратительный. Лучше бы меня вообще не было!" О последнем кричало буквально всё внутри него, но ему пока нельзя сдаваться. Он смотрит, как пепел медленно падает на пол, тушит сигарету о собственную руку, чтобы хоть на минуту перестать чувствовать, как всё внутри него рассыпается, как вся его жизнь, которая заключалась в одном единственном человеке, рушится и теряет смысл. "Ты мог бы умереть там, остаться неизвестным солдатом в братской могиле, но даже для этого тебе не хватило смелости. Ха! Неужели ты думал, что можешь хоть что-то исправить?! Ты не Пятый с его упорством и умением добиваться своего, который готов по головам идти, да даже в ад спуститься, лишь бы спасти своих близких. Ты блять даже себя спасти не можешь! Господи, да ты даже не Ваня, которая и без своих сил всегда была рядом и помогала всем, чем может. Ты просто бесполезный кусок дерьма! И по закону подлости такие живут дольше всех. А такие, как Дейв, уходят первыми." Голос в голове становился всё громче. Сердце болезненно сжимается от каждого промелькнувшего воспоминания о прошедшем годе. Клаус трясущимися руками наливает воду в ванну и целует ещё раз жетоны - последнее, что у него осталось. Ведь даже мир вокруг уже не тот. Здесь ничего не напоминает о войне, о горячем песке под ногами, о запахе металла в воздухе, о его единственной и последней любви. Парень опускается в воду, опирается спиной на бортик и пытается вспомнить, зачем он вообще здесь. Нужно было всё же умереть рядом с любимым человеком, пока была возможность. Он не сможет без Дейва. На губах всё ещё чувствуется тепло утренних поцелуев, а чужие жетоны холодом обжигают грудь. Руки всё ещё в крови, в чужой крови. В голове вертится лишь один вопрос: "Почему он?". И в какой-то момент Клаус не выдерживает, заходится воем, будто ему кости выламывают по одной без наркоза. Слёзы снова текут, у него девятая истерика за день. Он опускается под воду, закрывает глаза, и всё равно видит все свои самые страшные кошмары. И один из них происходит сейчас наяву. Если он хочет увидеть Дейва ещё хоть раз, он должен быть трезвым, нельзя сейчас поддаваться своим страхам. Но Клаусу кажется, что это невыносимо, хуже самой мучительной смерти. Больше всего он мечтает, чтобы та пуля попала в него. Скучал бы кто-нибудь по нему? Милый Дейв наверняка. Но теперь больше некому. Эти мысли он гонял по кругу уже сутки. Ему казалось, что он и вправду умер на том холме и попал в собственный ад. Не сорваться становилось сложнее с каждой минутой. Клаус снова плачет, потому что знает, что слабый, знает, что не сможет уйти в ремиссию, тем более, когда остался один. И тут взгляд падает на бритву на краю раковины. Чтобы обдумать этот вариант, хватает пары секунд. Парень тянет руку к бритве, выкручивает из неё лезвие и приставляет к запястью, ниже зажившего шрама от метки. "Главное сильно не давить. Немного, чтобы отвлечься. Умирать ещё рано. Ты такой роскоши не заслужил, придурок." Лёгкий нажим на тонкую гладь не даёт особого эффекта. Но рука дёргается и порез получается гораздо глубже. Он чувствует, как кровь заструилась вниз по ледяной коже, ритмично капая в воду. Клаус смотрел, как загипнотизированный. В голове образовалась приятная пустота. Хотелось ещё. Он вновь приставляет лезвие к коже и в тоже мгновение на его руку падает полотенце, а бритву легко выхватывают из дрожащих пальцев. - Не надо. Знаю, что хочется, но не надо. Всё равно не поможет, - голос у Пятого тихий и даже грустный. Клаус переводит на него взгляд. Из глаз всё ещё струятся слёзы, но он их даже не замечает. Внимательно смотрит в зелёные глаза напротив и проклинает свою привычку не закрывать в ванную дверь. Его видели пьяным, под кайфом, несчастным и сумасшедшим, но таким разбитым - никогда. У него не осталось сил, чтобы притворяться, что всё в порядке, даже чтобы губы в улыбке растянуть. У него внутри вообще, кроме боли, ничего не осталось. Ему внезапно захотелось спрятаться от всего мира, но он лишь прикрывает глаза и еле слышно шепчет: - Уходи. - Нет. Пятый поднимается с края ванны, на котором сидел, и достаёт аптечку из шкафчика. Убирает пропитанное кровью полотенце и только сейчас замечает ещё одну ужасающую деталь. У Клауса на руке огромный шрам, обросший ярко-красной кожей. А уже через секунду он вспоминает, что на этом месте должна быть метка. Сердце пробивает вспышка боли. Он одновременно и хочет, и боится узнать, что произошло. Но глядя на пострадавшего, понимает, что ни одного ответа всё равно сейчас не получит. Поэтому просто начинает обрабатывать кожу. - Побывал в другом времени? - Пятый говорит тихо, осторожно. Старается не спрашивать прямо, что там произошло, чтобы не разбить то хрупкое, что ещё осталось от его брата. Клаус не отвечает. Он не может. Не хочет выдирать из себя правду, которая вросла в него намертво, сковывая сердце и душу невыносимой болью. Не сейчас, когда со смерти Дейва прошёл всего день. Но Пятый эти симптомы ни с чем не спутал бы, слишком часто видел такой же взгляд в зеркале по утрам. - Я сделаю тебе чай. Одевайся и спускайся на кухню, - Пятый перевязывает порез бинтами и уходит, прикрыв за собой дверь. У Клауса уходит ещё минут двадцать, пока он пытается собраться с мыслями, смыть свою и чужую кровь с тела и вылезти из ванны. Он медленно идёт на кухню, морально готовясь к расспросу, где он был, в каком году, не нарушил ли ход времени. Четвёртый бы очень хотел, даже пытался. Но чёртов чемодан закинул его сюда, вместо того, чтобы вернуть на сутки раньше, как просил Клаус. На кухне Пятый уже потягивал кофе. На столе стояла чашка чая, а рядом тарелка с маршмеллоу. Клаус присаживается напротив мальчика. - Как ты? - спрашивает киллер, всё ещё внимательно следя за братом. - Нормально, просто длинная ночь - голос Четвёртого хриплый, связки не слушаются. - Не помню, чтобы у тебя были жетоны, - Пятый всё ещё ждёт, что Клаус расскажет сам, но, видимо, не в этот раз. - Да, это... Это моего друга, - с трудом выговаривает парень, а внутри всё рвётся на куски, слёзы душат, но он не пускает их наружу. - Где чемодан? - Пятый внимательно смотрит, пытается оценить состояние собеседника и понять, в какой момент он снова начнёт ему врать. - Разбил. - Ясно. Пей чай, после перемещений тошнота и головные боли тебе обеспечены, - отвечает Пятый и продолжает невозмутимо потягивать кофе. Клаус не отвечает на это, если врёшь, ври до конца. Но глубоко внутри он правда удивлён, что Пятый не спросил ничего больше и даже не наорал за разбитый шанс перенестись всей семьёй куда-нибудь подальше отсюда. Но, если честно, медиуму от этого легче не становится ни на секунду.

...

На следующее утро они собираются в гостиной все вместе, решая, что делать дальше. Клаусу всё же приходится выйти из своей комнаты. Но признаки начавшейся ломки и перемещения во времени отпускать не собираются. Ему откровенно паршиво и физически, и психически. Призраки уже маячат на периферии зрения и медиум отчаянно пытается выследить среди них Дейва, но всё безуспешно. Он спускается в своей безрукавке, уже без бинта на руке. Ему в этой жизни нечего больше терять. Кажется семья вполне успешно справляется без него. Четвёртый машет головой, чтобы отогнать эти мысли подальше и натыкается на шокированный взгляд Элиссон. Девушка прижимает руку к губам и не отрываясь смотрит на предплечье брата. - Клаус, твоя метка... - она не в силах закончить, потому что внутри всё скручивает от страха и сожаления. Её собственная метка давно уже не перестаёт жечь, но Элиссон впервые за всю поездку прижимает её к груди, словно пытаясь защитить. - Потерял по-пьяни - криво улыбается парень. А внутри всё переворачивается, сердце падает куда-то в желудок. "Только не сейчас! Клаус, держи себя в руках!" - Конечно, такой раздолбай даже метку способен проебать, я не сомневался, - вставляет Диего. Но Четвёртый не обращает внимания. Он и так не чувствует ничего, кроме боли, комментарий брата - лишь капля в море. Но, кажется, с ним согласны не все. - Ещё хоть слово скажешь про него и будешь кишки по улице собирать! - Пятый переместился так быстро, что никто не успел среагировать, и схватил Диего за футболку, наклоняя к самому лицу. - Я буду ему говорить, какой он придурок, до тех пор, пока не начнёт думать головой! - у Второго искры из глаз летят, а рука уже пытается нашарить ножи. Но их вовремя разнимает Лютер. - Хватит! Успеете подраться после того, как мы остановим апокалипсис. - Да ладно вам, девочки, меня на всех хватит, - Клаус смеется и сам слышит, как же это фальшиво звучит. Нервы натягиваются леской, готовые лопнуть в любой момент. На секунду ему становится страшно от самого себя. - Ладно, план такой, нам нужно найти Гарольда Дженкинса.