Сказки дедушки Хабибуллы

История не донесла до нас имя мастера, поставившего ворота в Долину Садов на том месте, где они и стояли по сей день. Но определённо можно сказать, что мастер тот был волшебником, оттого и творение рук его вышло чудесным. Ворота сами знали, кого им пропустить, а перед кем захлопнуться, они чувствовали, кто пришёл к ним с дурными намерениями. Наверное, имелись у них невидимые глаза и уши и, если в саду всем заправлял дедушка, то над входом в Долину властвовали именно они. Даже сам почтенный Хабибулла не мог ими повелевать. В день торжества ворота широко распахнулись, пропуская всех приглашённых: школьников и их родителей, жителей окрестных аулов, строителей, чабанов, трактористов. Хабибулла и Нуцал, кланяясь, приветствовали гостей, и настолько походили друг на друга в ту минуту, что их легко можно было принять за братьев. — Добро пожаловать, дорогие гости, — приговаривал Хабибулла, — мы давно ждём вас. Нуцал вторил ему. Сердце его трепетало от волнения, но голос звучал уверенно, потому что люди, которых он опасался, приветливо улыбались ему. Всё шло, как заведено было из года в год. Нарядные гости, весело переговариваясь, проходили сквозь одобрительно поскрипывающие ворота к накрытым столам, где хлопотали уже Осман, Мурад, Нури и Чегери. И вдруг произошло непредвиденное: створки ворот, хоть и полагалось им простоять открытыми до ночи, захлопнулись сами собой. — В чём дело? — удивился Нуцал. Он взглянул на дорогу и всё понял: снаружи растерянно топтались Сирси и Васирси. Щёки обоих братьев пылали как кумач. Сердце Нуцала наполнилось жалостью к братьям и досадой на своевольные ворота. Ведь раньше они позволяли Сирси и Васирси войти. Так почему сейчас они решили так зло подшутить над ними? — Что это значит? — строго спросил у ворот не менее удивлённый Хабибулла. — Почему вы не хотите их пропустить? — Сирси и Васирси поломали дерево и даже не подумали искупить свою вину перед Долиной Садов, — заскрипели ворота, — хотя мы не раз предоставляли им такую возможность. Но они предпочли лениться, думая, что никто не заметит их хитрость. Отныне мы закрыты для них. — Ничего, ничего, откройтесь, ведь сегодня праздник, — увещевал Хабибулла. — Сирси и Васирси исправятся, я сам ручаюсь за них. — Да, да, мы обещаем! — поспешно подтвердил Сирси. — Я посажу саженец! — Два саженца! — вторил Васирси, чуть не плача. Он хотел ещё добавить, что яблоню ломал Сирси и наказывать двоих за проступок одного несправедливо, но сдержался. Пронырливые ворота знают, что и второй брат прилежным поведением не отличался. А ещё оба мастерили рогатки — вдруг и это зачтётся? — Исправляться следовало раньше! — возразили настырные ворота. — Боль сломанного дерева — и наша боль тоже. Ведь и мы сделаны из дерева, и мы обижены. Настала странная тишина. И в этой тишине раздался вдруг громкий, преисполненный негодования голос Нуцала. Глаза его сверкали как перед сражением. — Какое коварство! — обратился он к воротам. — Вы прекрасно знаете, кто я, какова моя вина перед деревьями. Но мне, злейшему врагу Долины, вы позволяете находиться здесь. Зато портите праздник мальчишкам, из озорства сломавшим всего одно деревце. Если вы не хотите впустить их, то можете изгнать и меня! Это будет справедливо! Резные створки даже не дрогнули. — Взгляни в зеркало своей совести, почтенный Гебек! Ты раскаялся и искупил прошлые проступки, заслужив право войти в Долину, — ответили ворота. — Но так и быть, мы пойдём навстречу тебе. Мы откроемся перед братьями, как только они посадят по саженцу. Но где же сейчас взять саженцы? Они по щелчку пальцев не появятся. Их сначала вырастить надо из крохотного черенка. Вот ведь загвоздка! Всем было очевидно, что упрашивать дальше ворота бесполезно, большего, чем они дозволили, не добьёшься, присутствие на празднике Сирси и Васирси откладывается до следующего года. Понурив головы, братья поплелись восвояси. Нуцал хотел догнать их, но Хабибулла мягко положил руку ему на плечо. — Ничего не поделаешь, друг мой. Будем надеяться, что они извлекут из случившегося урок. Ведь горький опыт усваивается прочнее. Нуцал вздохнул. Как ни жаль близнецов, правоту Хабибуллы не оспоришь. Сирси и Васирси остались ни с чем, вдобавок опозорились в глазах стольких людей! Они брели по тропе и не разговаривали друг с другом. О чём говорить, когда и так всё предельно ясно? Братья растирали кулаками глаза и сердито сопели, стараясь не думать об угощениях, которыми славилась Долина Садов, о груде посылок с подарками возле столов, о том, наконец, что все сейчас веселятся. Все, кроме них! До следующего праздника Сирси и Васирси вину свою, конечно, загладят, да ведь обидно так долго ждать, когда умаслить вредные ворота хочется сейчас! Братья миновали озеро, где частенько ловили лягушат. Сейчас они даже не взглянули на него. Будь оно неладно! Сирси с досады поддал ногой камушек. Нашкодивших братьев ждал опустевший аул — все от мала до велика ушли в Долину. — Идём домой? — нарушил молчание Васирси. — А что там делать? — пожал плечами Сирси. — Лучше давай в лес. — Зачем? — Так… Может, найдём какой-нибудь саженец. — Сеянец, — угрюмо поправил Васирси. — Только что с него толку сегодня? Его долго растить. Сирси упрямо нахмурил брови. — Всё равно. Пойдём. Братья свернули с тропы, углубившись в лес. Они долго бродили меж деревьев, шурша палой листвой, сами не зная, что хотят найти, и ничего подходящего им, конечно, не попадалось. Валялись сухие ветви, вылущенные шишки, щеголял пёстрой шляпкой мухомор — всё не то. Утомившись от бесплотных поисков и проголодавшись, Сирси и Васирси решили возвращаться домой. Не хватало ещё заблудиться для полного счастья. И когда они направили стопы к родному аулу, из кустов вышел им навстречу рыжий лис. Братья подскочили от неожиданности. Лис совершенно не испугался. Сев на задние лапы, он замахал передними, что-то торопливо лопоча по-своему, словно расспрашивал. Братья глазели, открыв рты. Видя, что его не понимают, лис презрительно фыркнул и, взмахнув хвостом, засеменил по своим делам. Слышался только шорох из-под его лап, но вскоре и он затих. Сирси ткнул локтем в бок Васирси. — Как думаешь, чего он от нас хотел? — Откуда мне знать? Дедушка Хабибулла перевёл бы. Братья при упоминании Хабибуллы одновременно вздохнули. — Что-то морда у него знакомая, — продолжал Сирси. — Где же я его видел? — А это не тот лис, который приходил этим… Как его… Парламентёром к дедушке? — выпалил взволновавшийся Васирси. — Точно! Макру! — одновременно вскричали братья. Эхо повторило их крик. — Кстати, в той стороне, куда он побежал, колхозный птичник, — заметил Васирси. Близнецы тут же догадались, что задумал коварный Макру: пробраться в никем сейчас не охраняемый птичник, где жили и неслись белые леггорны. Некому ему помешать, ведь все окрестные горцы, включая сторожа, в дедушкином саду. Просто раздолье для воров! Не сговариваясь, Сирси и Васирси понеслись по лисьим следам. Ветки хлестали их по лицу, хватали и рвали одежду, но братья не замечали этого. Все их мысли занимал учинённый Макру разбой, задушенные куры и разбросанные по двору пучки белоснежных перьев. Наверное, в другой день братья и думать бы о таком не стали, махнули рукою: а так вам и надо, нечего на праздник не пускать. Но укоризненный скрип ворот, видимо, проник в их сердца. Братья успели вовремя. Вспотевшие и запыхавшиеся, они увидели лиса, увлечённо крутящегося возле дверей птичника. К тому времени Макру уже со всех сторон обошёл птичник, представляющий собою приземистое вытянутое здание с примыкающим вольером для кур, послушал доносящееся изнутри заманчивое кудахтанье, заглянул в забранные сеткой окна. Нет, люди всё же не так глупы, как он предполагал: перед уходом они закрыли двери на висячий замок. Что ж, гостеприимство Хабибуллы прежде не раз играло зверям на лапу, кой-какие выводы хозяева домашней живности научились делать. Оставалось только вдыхать соблазнительный запах да скрипеть зубами с досады: и защитить кур некому, и достать их нельзя! — Узнать бы, где спрятан ключ, — подумал Макру, — а уж отомкнуть замок я сумею! Те остолопы, что встретились мне в лесу, ничего не подсказали, зря презренный Нуцал возлагал на них великие надежды. Ничего, с Нуцалом я всё равно поквитаюсь. Но сначала замок. Посторонний шум прервал его мысленную тираду. Солнце куда-то исчезло. Макру в панике рванулся, ткнулся носом в нечто твёрдое, окружавшее со всех сторон, сердито завизжал. Увлечённый размышлениями, убеждённый в собственной безнаказанности, лис совершенно не заметил близнецов, подкрадывавшихся к нему с большой плетёной корзиной. Проворонил, так сказать. Сообразив наконец, что произошло, Макру попробовал вырваться, но пленители уже уселись на корзину сверху. Лисьи прыжки и метания успеха не возымели. — Сиди, сиди, разбойник! — приговаривали Сирси и Васирси. — Кого это вы туда посадили? — спросил их хриплый голос. Братья, застигшие врасплох лиса и сами застигнутые врасплох, вздрогнули. Перед ними стоял Нуцал в чёрной своей черкеске с красным башлыком.