Еретик
4 июля 2022 г., 21:07
— Я убью тебя! Убью! — я кричала, уворачиваясь от цепких рук, что пытались скрутить меня. Одежда промокла насквозь, и я была готова разорвать мужчину на части, лишь бы он не касался меня. Клинки валялись по всему берегу, омываемые водой, что плескалась где-то у меня за спиной. Пусть ветер и дул слабо, но пробирал до нитки, зубы стучали, а тело трясло, пока я выплескивала весь гнев наружу. Я никогда не чувствовала одновременно такой злости и силы, и даже казалось, что эмоции впервые поглотили меня с головой. — Ты должен умереть как и все! Мерзкое чудовище! Ты не достоин жить, и я закончу твое жалкое существование!
Я кричала, горло обжигал воздух, а голос срывался так, что даже вдох давался с трудом. Наплыв силы сходил, сменившись смертельной усталостью, будто на моих плечах покоилась вся Земля, а я, как Атлант, держала ее, охраняя покой людей. Ослабленной, разбитой, насквозь мокрой — я боролась, ерзая коленями по мягкой глине, предпринимая провальные попытки освободиться.
— Ты не представляешь, сколько я ждал этого дня, милая Далия, — я не видела его лица, но знала — он усмехался, смеялся надо мной и над усилиями, что я прилагала для того, чтобы не чувствовать его рук. — Я говорил, что рано или поздно ты сама ко мне придешь, пусть даже для того, чтобы убить, — и ты здесь, — Я перестала понимать о чем он говорит, какой бред он несет, и даже почти не различала интонации голоса. Разум погружался в сон. — Я, как всегда, оказался прав, Далия. И чем раньше ты поймешь мою правоту, тем быстрее мы сделаем то, о чем так мечтали. А теперь поспи, воительница. Нас ждет интересное приключение.
***
Я остановилась буквально на минутку, чтобы прислушаться к звукам леса, что остался позади, и унять боль, раздирающую меня изнутри. Гриш был силен, ровно как и моя реакция на приближение к цели. Смогу ли я справиться с ведьмой, которая скрывается так далеко в глуши? Информации ведь так мало, а диапазон действий шире, чем Норт-река. Как я должна была действовать, если судя по ощущениям, мой враг был могущественнее, чем те, которых я убивала последние несколько лет? Чем больше я думала, тем страннее становилась реакция на близость Гриша, сменяясь на тупую боль в районе груди и прилив сил, который и позволил мне дальше идти по траве. Тропы здесь не было, как и других домов, кроме того, что виднелся на опушке. За домом протекала мелкая речушка, чьи воды ловили уходящие лучи солнца, плавно растекаясь на глади. Я любила наслаждаться природой, особенно в моменты осознания того, что жизнь тех гришей, за которыми я пришла, окончится в скором времени, и они наслаждаются красотами Равки в свой последний раз, а я снова увижу закат, даже если это будет через пятьдесят лет. Шумно втянув воздух, я проверила оружие снова, убедившись, что в любой опасный момент смогу с лёгкостью вынуть клинок, будь он на поясе или же в сапоге. Нельзя было допустить промашку, любое неверное движение будет стоить мне жизни. После того, как я удостоверилась в легкодоступности боевого снаряжения, я двинулась вперед, прислушиваясь к каждому треску веточк или же шуму воды. Быть начеку очень важно, если хочешь выжить при встрече с ведьмой. Долгое время я задавалась вопросом, почему гришей стали называть именно так, ведь слово «ведьма» подходило куда больше. По рассказам слуг, которые впрочем не особо хотели что-то мне рассказывать, но под страхом моего очередного срыва сдались, выложили историю мне на блюдечке. Гриши получили официальное название после того, как Святой Григорий вылечил царицу Равки от недуга, который мешал продолжению рода Ланцовых. Григорий обладал удивительной способностью — он мог лечить людей, только одним касанием прогоняя недуги и болезни. Царь и царица были счастливы, и их радостям не было предела, если бы не одно но: политика твердила свои законы, а установленный порядок принуждал ненавидеть гришей. Все в народе знали, что ведьмы опасны для обычных людей, поэтому, имеющие дар лекаря, выделялись из числа тех, кто мог принести вред подданным Равки. Царь нарек их Гришами в честь спасителя Ланцовых. Спустя время про добрый поступок Святого Григория почти не вспоминали, а Гришами нарекали всех, кто имел дар, будь то добрый иль худой. Грустная история столь благородного поступка, который я благополучно проспала. Иногда мне становилось грустно от мысли о том, что я пропустила столько всего: рождение людей и правителей, их смерть, торжества, дела государства и тому подобное. Порой я проклинала такую жизнь, ведь пять лет слишком ничтожный срок по сравнению с десятками лет, что я могла бы прожить, если бы не обстоятельства из моего прошлого, которые я вспомнить не могла. Разве человек может забыть столько лет своей жизни лишь уснув? Первые дни после того, как Ланцов пробудил меня, я не могла спать, боясь, что по новой буду переживать это забытье, вновь и вновь все забывая. К несчастью, мой срок снова подходил к концу, а значит риск того, что я снова все забуду был велик, чего я очень боялась. Хотя с другой стороны, я больше боялась того, что обо мне не вспомнят, как не помнят Святого Григория. Страх забыть не такой уж и большой, по сравнению с тем, чтобы быть забытым. Какие бы мысли не пытались отяготить меня, здравый смысл подсказывал, что нужно двигаться, иначе мое задание затянется до ночи. Драться в темноте тоже можно, но только на своих условиях, и если знаешь местность и ее преимущества. Сюрпризы в виде оврага или же какой-либо ловушки меня не устраивали. Кто знает, что могло прийти в голову Гришу, который хочет выжить? В этом плане ведьмы не отличаются от людей — каждый ищет способ остаться в живых. Я спускалась с пригорка, прислушиваясь. — Слишком тихо… Птицы больше не пели, а деревья не качали листьями в такт ветру, даже отдаленно я не слышала ничего, кроме своих осторожных шагов и еле слышного шума воды. Было чувство, что всё в округе погибло, увяло под натиском силы Гриша. Никогда не боясь влезать в передряги, я заработала себе славу, выходя сухой из воды, пусть и с руками по локоть в крови. На поле боя я не страшилась умереть, ведь знала, что враг слабее меня, его дух не окреп, а сражение для него ново. Все хотели уйти живыми, вернуться к родным после столкновения с армией царя, но когда за ними приходила я, их шансы встретить новое утро равнялись абсолютному нулю. Однако, впервые за все время во мне зародилось мерзкое до ужаса чувство — беспокойство, которое по крупицам пожирало мое самообладание, заставляя сомневаться в своих силах. Забытый голос в голове твердил, что «Орудие короля» никогда не подводит. Я верила ему, поэтому шла, откидывая ненужные тревоги, запихивая их в старый потрёпанный ящик, где хранились все ненужные мне чувства и эмоции. Возможно, в этом ящике пылилась и моя память, совесть и человечность. Шумный вдох через нос, и медленный выдох через рот. Мне было просто необходимо поймать свое самообладание, спрятать его в ладонь, сжав в кулак. До цели было так близко, но мне хотелось оттягивать момент, когда я увижу свою цель, будто всё мое нутро кричало, что стоит повернуть назад, и как жаль, что я никогда не слушалась никого. Даже себя. Я спустилась, оказавшись по другую сторону от дома, куда не выходили окна. Маленькая пристройка чернела рядом, продуваемая лёгким ветром. Дверь скрипнула, а я замерла, вжавшись в стену деревянного дома. Скрип повторился справа от меня, и я поняла, что это дверь пристройки скрипит, колыхающаяся от дуновений. Как дура, я стояла, прячась от глупого сарая. Где же мой бравый дух, когда он так нужен? «Когда ты убивала сердцебитов, ты не боялась. Что же случилось? Храбрость свою в покоях оставила?» Внутренний голос язвил, разжигая злость. На себя, на ощущения, что сдавливали горло тугой веревкой, на чёртово задание, которое могло привести к моей смерти, а я так не хотела умирать. И засыпать вновь я тоже не хотела, однако никто меня не спросил о том, чего я желаю. Подходя к дому, я достала клинок из сапога, зажав его в ладони. На меч я уже не полагалась как минимум потому, что эффекта неожиданности уже не выйдет. Дом оказался пуст, в темных сенях гулял ветерок от открытой двери, а чутье вело меня ниже по склону. Туда, где текла речушка, журча своими водами. Гриш был там, хотя с моей точки обзора не было видно ровным счётом ничего, кроме быстрых вод. Спрятав оружие, мне осталось только спуститься вниз, что я и сделала, чувствуя, как сердце бешено колотиться в ребра. Было почти больно дышать. — Дыши, Далия, дыши, — успокаивала я себя, выравнивая дыхание. — Ты сильнее, чем они, ты лучше них. Самовнушение хоть как-то заставило тело расслабиться, и я двинулась по едва заметной тропинке. Трава разрослась, достигая почти до колена, но вниз вел путь, вытоптанный гришем. Возможно опрометчиво было идти прямо по его следам, но думать я больше не хотела. Полагаясь только на свой дар и навыки, отточенные годами, я шла, стараясь как можно меньше тревожить высокие травы и не создавать много шуму. Чутье подсказывало, что я почти у цели и в случае засады, смогу немного выиграть время, спрятавшись в зарослях. Однако у берега никого не было. Я едва не завыла от досады, с руганью выбравшись из травы, шагнула на глинистую почву, оставляя на ней след от сапог. Он должен был быть здесь! Я чувствовала его слишком сильно, чтобы так ошибиться! Меня потряхивало от злости на свой «радар». Клинок, зажатый в руках, впивался в ладонь, но боль не ощущалась. В какой то момент я перестала ощущать вообще все: ветер, влажный воздух, не слышала шума воды. Пропало абсолютно все. Осталась только сила, которая появилась буквально ниоткуда. Она волнами проходила через меня, не задерживаясь. Энергия была повсюду и нигде. Болевой шок погрузил меня в забытье, но, держась за свою жизнь, цепляясь за поверхность, я чувствовала, как меня подняли с земли. Меня куда-то несли, но даже без чувств, я ощущала энергию. Мощную, сильную, обволакивающую. Воспоминание вспыхнуло в памяти ярким огнем, а затем почти потухло, заставив судорожно глотать воздух, словно с каждым выдохом я теряю ту частичку, что только что обрела. Растерянная, я стояла, все ещё стараясь понять, что произошло, как услышала покашливание из-за спины. — Охотница на гришей во плоти, — глубокий низкий голос заставил резко обернуться. Гриш стоял передо мной, сложив руки на груди, будто застал меня за чем-то непристойным. — Далеко же ты забрела, милая. — Еретик собственной персоной. Сам вышел на свою казнь? — дыхание все ещё оставалось рваным, но нельзя показывать что ты слаб, особенно перед врагам. — Будешь молить о пощаде? — Милая Далия, — по спине пробежал холод. Он знал мое имя, хотя никто, кроме самого царя и его прихвостня до этого не называл меня так. — У тебя было слишком много шансов убить меня, и почему-то ни одним из них ты не воспользовалась. Забавно, верно? Оставаться невозмутимой становилось все сложнее. Я понятия не имела о чем он говорит и что за чушь несёт. Только знакомые ощущения где-то в подкорке мозга твердили — он не врёт. — Откуда тебе известно мое имя, Еретик? — оружие было наготове, но я снова медлила. По крупицам собирался интерес, который не дал сделать то, что я делала обычно. Я не любила говорить со своими жертвами без повода, если только не хотела втереться им в доверие. — Отвечай, иначе… — Иначе что? Что ты сможешь мне сделать, Далия? — насмешка пропитывала каждый звук, каждую букву, каждый грёбаный слог. Я никогда не думала, что во мне могут пробудится такие чувства. Он злил меня, он интересовал, доводил до белого каления, а я поддавалась этому. — Ты и так положила слишком много моих людей, милая. Не думала, что пора прекратить? — Я не обязана с тобой говорить, гриш. Моя цель выполнить задание, — выпалила я быстрее, чем подумала. — Что же, за эти года ты ни капли не изменилась. Все такая же упрямая и ведомая чужими желаниями и предубеждениями. Каково это, не знать правды своего создания? — его руки были сложены за спиной, а темные волосы трепал ветер. В словах гриша было столько уверенности и силы, будто бы он знал все обо мне, даже то, о чем я и не догадывалась. — Не говори того, чего не знаешь. Ты всего лишь ошибка природы, которую мне нужно исправить. — Вопрос тогда в другом, Далия. Сможешь ли ты это сделать? Я колебалась. Очень сильно колебалась. Меня будоражила сила, исходящая от гриша, волновали чувства, которые я испытывала, и интересовали слова, что он произносил. Еретик был определенно умён, и знал обо мне слишком, слишком много. «Оставлять свидетелей — означает дать слабину, а затем раскрыть все свое прикрытие». В голове звучал совсем не мой голос. Будто заученные фразы, прокручивая раз за разом, когда я начинала давать заднюю. К счастью, гриш сам дал повод для нападения. — Ты молчишь, милая Далия, а значит я прав, — его губы растянулись в усмешке. — Твоя слабость в твоём незнании. Ты ничего не сможешь мне сделать. Щелчок. Я буквально услышала щелчок, когда рука поднялась в воздух, увлекая за собой клинок. Между нами было не такое большое расстояние, хватило бы и выпада, чтобы настичь гриша, однако… Вместо тела, клинок пронзил пустоту. Когда пелена с глаз спала, я осознала, что на месте, где стоял Еретик, никого не было. — Кого-то потеряла? — усмехнулся мужчина. — Забавно, что ты все ещё борешься со мной. У тебя в любом случае ничего не выйдет. Развернувшись, я ощутила удар, который пришелся в колено. Ещё немного, и я бы рухнула на землю, но перенеся вес на другую ногу, едва устояла. Следующий удар пришелся в солнечное сплетение, выбивая воздух из лёгких. Я согнулась пополам, утопая коленями в песке.***
Когда я очнулась, всё вокруг казалось слишком мутным, в воздухе витал аромат трав, мягко окутывая своей дурманящей дымкой. Я попробовала пошевелить ногами, однако почувствовала сопротивление. — И это твой шанс на победу? — за спиной я слышала женский голос, едва различая интонацию. — Она погубит всех, ей промыли мозги. — Это не значит, что она не способна помочь. Я могу открыть ей правду, — голос моей жертвы звучал обеспокоенно. Хотя жертвой в итоге оказалась я, но это не означало, что все кончено. — Ее значимость слишком велика, мы должны хотя бы попытаться. — Делай что хочешь, но вся вина будет на тебе. Если она не примет правду, то убьет тебя, а вместе с тобой и всех гришей. Даже если она Заклинательница, я не стану рисковать тобой и твоей жизнью, ради призрачной возможности добиться победы в этой войне. Послышались шаги. Женщина покинула комнату, оставив мое туманное сознание переваривать услышанное. Я — Заклинательница?
Примечания:
Ну что ж, я вернулась вновь)
Ближайшие дни вернусь окончательно с новыми главами)
С любовью, ваш автор)❤️
