Случай в гримёрке

-Здравствуйте. Вы Арсений? -А это кто? -Это врач из больницы №… Вы знакомы с Еленой Александровной …? -Да, а что случилось? Сердце мужчины начало биться быстрее, предчувствуя что-то плохое. -Сегодня в 8:46 ее сбила машина, и она поступила к нам. -Я с-сейчас подъеду… У мужчины все потемнело в глазах, он сам чуть не попал в аварию. Пришлось остановиться. Осознавать произошедшее не хотелось. Нужно было срочно ехать в больницу, но сил нет, руки дрожат, дыхание частит. На глаза наворачиваются слёзы, но рано все нагнетать, ведь он даже не знает ее состояния. Простояв еще минут пять, Попов находит в себе силы развернуться и поехать. *** Удар. Все темнеет в глазах. Лена отлетает к началу пешеходного перехода… Резкая боль пронзает голову, шею, тело. В ушах все звенит, но перед тем, как потерять сознание, она различила свист тормозов машины. Последней мыслью ее был Арсений. Дальше лишь туман и темнота. Сбивший Лену водитель остановился, подбежал к девушке, попутно вызывая скорую. -Девушка, вы меня слышите? — мужчина судорожно пытался нащупать пульс певицы. Благо, что он был. Делать искусственное дыхание, поднимать, осматривать ее «гонщик» побоялся: вдруг ещё что-то навредит, удар и так был сильный. Возможно слишком сильный, чтобы человек мог его пережить… *** Арсений ехал, нарушая всевозможные правила. Его трясло, бросало то в жар, то в холод. По телефону ситуацию нормально не объяснили. Что с Леной? Как она? И вообще… Жива ли она? «Блять, Попов, не смей об этом думать! Она сильная! Она выдержит», — однако мозг все равно прокручивал разные варианты событий. Как говорится: надейся на лучшее, готовься к худшему, — «Нет! Не в этом случае!» Неужели это все? Неужели у этой истории печальный конец? Неужели какая-то безобидная прогулка до студии станет огромной пропастью между ними? Почему? Почему именно сегодня?! «Если идея с предложением Вам, всем высшим силам, не понравилась, могли бы по-другому намекнуть! Дурак! Зачем ты повелся?! Зачем ты ее высадил?! Это все я виноват…» Мужчина не мог нормально вести машину. Мало того, что в глазах периодами темнело и виднелась Лена, так еще и слезы… Казалось бы, всего лишь вода с солью, но струйки от них так обжигали щеки актера. Он уже не мог сдерживаться. Еще не приехав и не узнав обстоятельств, Арсений настроил себя на худшее. Это хорошо, ведь в больнице его бы не обрадовали… Наконец-то последний светофор, последний поворот, и вот уже перед глазами заветное здание. Веет холодом. Никаких признаков, предвещающих что-то хорошее, — нет. Попов пулей бежит до здания, до регистратуры. -Здравствуйте, где находится Елена Александровна …? Женщина молчит. -Она должна была поступить к вам буквально недавно. Мне пришел звонок от врача. Что с ней? -Секундочку. -Да какую секундочку?! — мужчина срывается на крик. -Спокойно, без эмоций. Я все понимаю, но не надо кричать. Она сейчас на операции, к ней нельзя. -Как на операции? — Арсений побелел, руки затряслись. -Вот так. Вы ей вообще кто? -Я ей жених. — Ладно. Пройдите на второй этаж к 120 кабинету, можете дождаться конца операции, врач выйдет и скажет все. -Спасибо, — бросил мужчина и, перескакивая через одну — две ступеньки, побежал на второй этаж. Долго блуждать по коридору не пришлось. Что делать? Как быть? Что за операция? Что с Леной? Попов не мог найти себе места. Еще немного и он, кажется, сломает себе пальцы, слишком сильно их выкручивает. Губы уже опухли — их искусали до крови. Актер ходил, боясь садится? Почему? Он не знал. Вдруг, сев, он совсем потеряет надежду. Сердце болело, ноги не держали, голова не соображала. Но он не садился. Сколько времени прошло — неизвестно, однако это сейчас и не важно — наконец-то вышел врач. -Что с ней? -Черепно-мозговая травма. Скорее всего, кома четвертой степени.- врач замолчал.- Мне жаль это говорить, но вы взрослый мужчина, должны понять. Из такого состояния очень мало людей выходят. Чаще всего… Впрочем, мы попытаемся сделать все возможное. Вам тоже придется помочь, правда, первое время лишь разговорами, но потом и прикосновениями. Может и получится, но… На многое надеется не стоит.- Попов не мог это слушать. Каждое слово, как пуля, простреливало его сердце. В ушах лишь звон и не щадящая правда доктора. Он уже ничего не видит: яркая вспышка ослепляет глаза. Арсений не чувствует пола под ногами.- Мужчина?! Вам плохо?! *** Попов ощутил приторно резкий запах в носу и открыл глаза. Перед ним стоял врач и медсестра. -Все в порядке? Полегчало? Арсений не сразу понял, где он, зачем он здесь. -Да, а что, собственно, происходит? Врачи переглянулись. Попов попытался что-то вспомнить. К сожалению, у него получилось. -А к Лене можно? -Пока нет. -Но она же поправится, да? — спросил Арсений с надеждой, еле сдерживая крик, подкативший к горлу. -Точно утверждать нельзя. Вам, кстати, здесь находиться не обязательно. Можете ехать домой. Не за чем себя изводить. -К-как домой? — мужчина опять побелел. -На работу, я не знаю, правда, сейчас лучше успокоиться. Может случится чудо, и Лена, почувствовав Вашу поддержку, очнется.- Тут, конечно, доктор соврал. Шанс, что певица выживет — маловероятен. -Я тут посижу. -Нет смысла, сейчас ее все равно нельзя навестить. -Но… -Идите, мужчина. Если что — звоните. Запишите мой номер… *** Арсений не хотел, не мог ехать домой. Почему? За что ему такая несправедливость? Вчера, еще вчера у них все было нормально. -Молодой человек, ну почему Вы все еще здесь? -Я… Пустите к Лене. -Мужчина, поймите, к ней нельзя. Глаза обжигало слезами, их тоненькие струйки сильным потоком лились, капая на холодный пол. Арсений пробежал мимо палат, спустился по лестнице и выскочил на улицу. Хотелось что-то сломать, разбить, принести кому-то или чему-то такую же боль, которую пришлось пережить ему. Хотелось кричать. Громко. Сильно. Но ведь это не поможет ему докричаться до Лены, находящейся сейчас между двумя противоположными мирами: жизни и смерти… Найдет ли в себе силы остаться? Сможет пережить? Справится? -Лен…- прошептал Попов, — Лена, — уже повысил голос мужчина, — Лена-а-а, — он кричал, орал на всю улицу, не боясь показаться странным, не боясь быть замеченным, — Лен, Лена…- он в лихорадке повторял ее имя, — пожалуйста… Лена! Хотелось лишь перестать чувствовать или исчезнуть вовсе. Слезы беспощадно продолжали жечь глаза актера, сердце стучало, как ненормальное, стараясь, видимо, выскочить или запутаться в собственных ударах, чтобы потерявшись, остановиться вовсе. Кто-то скажет: нельзя так думать, когда с твоим человеком такое случилось… А что делать, если Арс знал организм Лены, он боялся, что она не выдержит, ее тело перестанет бороться за жизнь в одном мире с ним… Неужели он настолько ей не доверял? А разве сейчас есть время об этом думать… Попов упал на асфальт, освещенный солнцем, которое теперь слепило соленые голубые глаза. Он сидел на коленях, недалеко от входа в больницу. -Лен… Лена… Вернись. Пожалуйста. Не уходи от меня. Лена… Ты нужна мне… Лена…- лишь пустая улица слышала и слушала его слова, но не могла ни ответить, ни поддержать актера, — Почему?! Лен… Леночка… Ты же будешь жить… Выйди… Лен… Пожалуйста. Ну ты же сильная…- крик нарушал беспечную, но давящую тишину, — Лена… Сколько он еще так сидел — не узнать. Время с того часа остановилось, перестало иметь значение. Колени, видимо, настолько устали, что ноги на автомате поднялись и еле-еле передвигали обессилившее, выдохшееся тело. Было глупо садиться за руль, но еще глупее — ехать в место, пропитанное Леной с ног до головы, с пола до потолка, от стены до стены. Каждая вещь, каждая деталь в квартире актера напоминала ему о ней… Но вот он едет по знакомым улицам, медленно заезжая во двор. Арсений в таком состоянии сам мог попасть в аварию, но, благо, этого не случилось. Выходя из машины, Попов чувствовал, что совершает грубую ошибку, способную причинить ему сейчас много боли, но увы: что сделано — то сделано. Да и некуда больше идти. Знакомый подъезд, в который когда-то он вместе с Леной заходил, знакомый лифт, чаще всего вызываемый девушкой, знакомый этаж, знакомая лестничная клетка, дверь, квартира. Все тяжелым грузом навалилось на его душу. -Лен, скажи, что ты дома. Лен. Ты же меня ждешь здесь, да? Ты же просто играешь в прятки, — играет, но не певица, а судьба с ней, и, к сожалению, не в прятки. Здесь нет выигравших, только проигравшие…- Лена, выходи, я наигрался. Я сдаюсь, Лен…- от этих слов ему стало еще больнее, — нет, Лен, пожалуйста, не сдавайся. Прошу, Лен, держись до последнего, Лен… Леночка… Лена, — он кричал в пустоту, — так вот, как на тебя давили стены Питерской квартиры… Лена… Я же тебя не бросал! — мужчина опять сорвался на крик, — Леночка… Прости меня… Пожалуйста… Но не бросай!.. Его сердце ныло, разрывалось на мелкие кусочки. Душу царапали тонкие, маленькие коготки отчаяния… Упав на пол, он не нашел выход, а так хотелось. Позвав в пустоту, он не услышал ответа, который был так нужен. Слепая надежда ослепляет даже незрячие глаза… Попов хотел лишь раствориться… Он потерял свой ориентир. Он потерял лучик солнца, освещающий путь среди бесконечного дождя его души и создававший вокруг этого слияния несовместимого радугу… Сколько еще Арсений просидел в агонии — неизвестно. Наверное час — два. Наконец, найдя в себе силы подняться, он дошел, на дрожащих ногах, до кухни, ослабшими руками налил воду в стакан, но не выпил — не лезло. Была мысль позвонить врачу, спросить про состояние, но… Но спросив один раз, потребуется второй, потом третий, а доставать занятого человека — тоже не дело. Тогда что делать? Надо найти себе место в таком обширном мире, казавшимся теперь совсем узким, бессмысленным… *** Лена же лежит под капельницей и различными аппаратами. Тело ее белое, принимающее, кажется, зеленоватый оттенок, скоро дойдет до дистрофии. Теория врача подтвердилась, и Лена всё-таки впала в кому…четвертой стадии… Что будет дальше — неизвестно. Врачи сделают все, что смогут, однако большая часть развития событий зависит лишь от певицы и ее состояния… *** Прошло несколько дней, тянувшихся долго, проходивших бессмысленно. Актер забросил работу, отменил все встречи, похудел, несмотря на критически маленький период времени. Постоянно он находился в больнице, донимая врачей вопросами о состоянии Лены. -К ней уже можно? -Нет, мужчина, идите домой. В голубых глазах давно погас огонек, что мог заменить для Лены лунный свет. Но она этого не знала, и сейчас ей такое незнание идет лишь на пользу. Состояние певицы не улучшается… Но и не ухудшается совсем, что тоже является огромным плюсом в череде сплошных минусов. Сколько она так еще пролежит? День? Два? Месяц? Год? Несколько лет? Одному Богу известно. *** Для Арса же время шло слишком странно: часы тянулись долго, зато дни вообще не замечались. Сережа, приехавший еще через несколько дней, не мог никак подбодрить актера. Он не ел, не спал, даже алкоголь не пил. А разве он поможет? Все время Попов тащил Матвиенко в больницу, но первую неделю в палату не пускали. -Арс, смирись. Подожди немного, она обязательно очнется…- «Надеюсь…» Еще спустя дни Сережа решил просто не выпускать актера из дома, пока тот не поест. -Ты же себя так доведешь! Посмотри на себя! Приведи себя в порядок, Арсений. В конце концов, скоро съемки… -Отменяйте. Или без меня… -Как без тебя?! Попов, блять, подумай, что скажет Стас! А фанаты… Они же все ждут… -Мне похуй. -Я поговорю о переносе с ним, но пожалуйста, не стоит так загоняться… -Ладно… *** С того момента, как Лена попала в больницу прошло около двух недель, мучительных недель. Актера наконец пустили в палату к певице. Увиденное его не обрадовало. В палате одиноко лежало всё исколотое бледно-белое худое тело, покинутое, казалось, жизнью. Лицо девушки тоже было не узнать, настолько сильно она сбросила. Попова пустили ненадолго: на десять минут. Он пообещал себе не плакать, но, кажется, не сдержит свое слово, слишком больно смотреть на близкого человека, находящегося между границами миров. -Лена… Ну как ты тут? — маленькими, медленными шагами он подходил к койке. Проходить каждый сантиметр, отдаляющий их было трудно…- Ты меня слышишь, Лен? Но ты жива, да? Да, конечно… Я знаю, что все будет хорошо… Да, тебе сейчас нелегко, но и я, и Сережа, и ребята остальные верят в тебя.- В ответ была лишь тишина, безразлично блуждающая вокруг, где бы Арсений не появлялся. Попов сел на корточки рядом с койкой и аккуратно, нежно коснулся ледяной руки, слишком ледяной для живого человека, но думать об этом сейчас — убийственно, причем для всех. Своей теплой ладонью он касался чужой, напрасно ожидая ответа. -Пожалуйста, Лен, поправляйся быстрее, я…- сначала актер замялся, а потом понял, что сейчас бояться нечего, скорей всего, — Леночка, я без тебя не могу. Мой мир потерял все краски, он рухнул, стал черно-белым и дождливым. Ты возвращайся быстрее, моё маленькое солнышко… В палату кто-то зашел. -Время приема вышло, молодой человек. Пора уходить. Арсений поднялся, только сейчас выпустив холодную ладонь, и такой же медленной походкой направился к выходу, надеясь, видимо, оттянуть момент ухода, будто его нахождение здесь что-то изменит… *** В следующий прием Арсений попробовал включить ее песню в надежде, что ее она точно вспомнит. Всё так же нежно прикасаясь к руке, он несмело подпевал. Потом разговаривал, старался не просто в лихорадке повторять одно и то же имя… Однако продвижений не было. Да и чисто теоретически быть не могло, но ведь никто не может предвидеть выходку организма, мозга, тем более в таком состоянии. Еще спустя время, Попов привел Матвиенко и остальных ребят. Они старались шутить, напоминать о выпусках с ней. -А помнишь, как я вас с Сережей чуть краской не облил, а? Тишина в ответ. -Да, такое трудно забыть, — чтобы хоть как-то разрядить обстановку ответил Серега… Была еще одна проблема: родителям Лены не сообщили ничего. А они звонят ей. А номер недоступен… Но они уже люди пожилые… Вдруг что-то случится… Это надо аккуратно говорить. Врачи так не умеют. Да и Арс тоже. Однако сейчас уже лучше сказать… -Добрый день, Александр Витальевич. Это Арсений Попов, парень вашей дочери, Лены. -Здравствуй. Да, помню. Все хорошо? А то она нам уже давно не звонит… Забыла стариков, — голос мужчины помрачнел. -Нет-нет. Тут другое дело. Понимаете ли… Вы только не переживайте, ладно? — «Блять, Арс, как тут можно не переживать… Ну вы не переживайте, тут просто ваш единственный ребенок при смерти находится, но все, блять, у нас хорошо!» -Что-то случилось? Арсений? -Дело в том…- уже сам актер схватился за сердце, — Лену сбила машина… -Ч-что… Пауза. Арсений ждет, чтобы собеседник хоть немного перевел дух. -К-когда? Что с ней? — Александр Витальевич заикается. -Она… в больнице. Это случилось…- Попов хотел соврать, но что-то заставило сказать правду…- чуть больше двух недель назад. -Как?!.. Дальше разговор не клеился. Отец Лены лишь сказал, что скоро они приедут… -Хорошо, можете у меня остановиться. -На месте разберёмся. До свидания.- Кажется, на глазах Александра выступили слезы. По крайней мере так послышалось Арсу. Собеседник положил трубку. *** Однако и родителям Лены не удалось привести ее в чувства. А тем временем на календаре шла мучительная третья неделя… Съемки переносили, но Стас жутко ругался. И как он не пытался уговорить Арсения хоть немного включить актерское мастерство — ничего не помогало. Попов не мог. Не мог придумывать шутки, не мог смешить и смеяться. Не мог играть… Каждая мысль была лишь о певицы. Арс долго не спал, из-за чего образовались огромные мешки под глазами, давно не ел, из-за чего сильно похудел. Кажется, что за это время он жутко постарел. Будто войну пережил. Но нет, еще не пережил… Война еще не кончилась…