Шестой лимб

Элой маялся. Он сидел в кресле, вытянув ноги, сложив руки на груди, и слушал бесконечный Викин монолог, который являл собой обыкновенную бабскую истерику в чистом виде. — И все же я не понимаю, как вам удалось спастись… Ведь авиакатастрофа — это когда… совсем все умирают, разве нет? — в сто первый раз задавала один и тот же вопрос Виктория. — Необязательно, — также в сто первый раз терпеливо отвечал Элой. — Иногда бывают счастливчики. Нам просто повезло. — Ну все-таки? Расскажите мне, как все было. Только, правду, пожалуйста, — не унималась Виктория. — Только правда, Виктория, ничего кроме правды. У меня есть волшебный прибор, который перебрасывает вас в пространстве, — с безмятежным выражением лица заученно повторил Элой. Он прекрасно отдавал себе отчет, что Виктория в нынешнем ее состоянии — не тот человек, который может трезво мыслить, поэтому не особенно переживал за то, что говорил, — когда я понял, что самолет сейчас разобьется, я схватил Яну, и мы просто из него сбежали, — он улыбнулся ей фальшивой улыбкой. — Вы все время это говорите, но мне почему-то кажется, что все было не так, — она улыбнулась ему в ответ, но очень искренне, с благодарностью. — На самом деле это не так уж важно. Главное, с вами все в порядке. Как же вы добрались сюда так быстро? — Прилетел, — не моргнув глазом опять выдал Элой. — Вика, помимо волшебного приборчика у меня есть волшебные крылышки. И я на них пиу-пиу-пиу, — он попытался сделать комичный жест, изображая руками крылья, — прилетел. И Яну вашу драгоценную прихватил с собой. «Хорошо, что ты мне не веришь. И не надо. А то у меня бы тут лежало два человека без сознания. Пора бы ей уже прийти в себя. Часы что ли на нее так подействовали?» — размышлял он, автоматически отвечая на поток Викиных вопросов. — Вика, — позади Элоя послышался слабый голос Яны, — я что, дома? Вика кинулась к ней, чуть не наступив на хвост валявшегося на полу Чарли. Она нежно обняла Яну, прижав к груди. Элою пришлось встать и отойти немного в сторону, чтобы не мешать. — Ты дома, дома. Все хорошо, все хорошо, — успокаивала Вика то ли саму себя, то ли Яну, — тебя Алексей привез три часа назад. Я чуть с ума не сошла, когда новости услышала по телевизору… — Алексей… — позвала Яна. Он подошел ближе и посмотрел, но не на нее, а мимо, на подушку, чтобы не пугать. — Как вы… самолет… я летела, а потом меня кто-то схватил и утащил в… дыру, там была дыра… — Это у нее стресс. В таком состоянии много чего привидеться может, — с видом знатока сообщил Элой Вике. А потом добавил бодрым голосом, обращаясь уже к Яне: — Мы чудом спаслись, Яна. Мне тоже нужно было во Владивосток, и я летел тем же рейсом, что и вы. Потом мой волшебный приборчик помог нам выбраться перед самым крушением, — он снова фальшиво улыбнулся. — Скажите спасибо, а то лежали бы сейчас в морге. Недоумевающая Яна растерянно похлопала на него своими красивыми глазами: — Спасибо, — она задумалась, — а… как мы добрались до дома? — Прилетели, — он опять помахал руками, понимая, что сейчас вопросы зайдут на двадцать второй круг. — Яна, вы проспали три часа. Вам нужно встать и принять душ. Это приведет вас в чувство. Виктория, у вас поесть не найдется? — Поесть? — растерянно переспросила Вика, наконец выпуская Яну из своих объятий. — Да, поесть. Еда какая-нибудь. Что-то органическое, что можно жевать и глотать. Есть он не хотел, но уже порядком устал, к тому же необходимо было сменить тему разговора и, главное, занять чем-нибудь девушек, а самому прикинуть, что ему делать дальше. Пока единственное, что он понимал, это то, что сегодня ему придется остаться здесь. Яна в шоке, мало ли что может учудить. Терять ее из виду именно сейчас он не собирался. — Есть мясо с рисом, — торжественно оповестила Виктория, а Яна почему-то забеспокоилась. — Подождите, Алексей, не ешьте. Я сейчас действительно схожу в душ, а после что-нибудь приготовлю. Час спустя они втроем сидели за столом и ужинали. Виктория рассказывала истории из жизни художников, Элой, глядя в тарелку, делал вид, что слушал, машинально кивал и думал о произошедшем. Яна хмурилась, молча ела и иногда бросала на него взгляды, полные недоверия. Тему авиакатастрофы никто больше не поднимал, чему Элой был искренне рад. — Виктория, у вас найдется для меня свободное спальное место? — он выбрал момент, когда Вика наконец иссякла. — Уже поздно, электрички не ходят, мне будет трудно вернуться в город. — Без проблем, Алексей, конечно. Для вас я готова сама на полу поспать! Хотя… на втором этаже две спальни. В одной обитает Янка, другую можете занять вы. Белье в ящике под кроватью, — она неожиданно покраснела. — На полу спать никто не будет, на сегодня хватит жертв, — он посмотрел на них абсолютно невозмутимо. — Тогда спокойной ночи. И вы тоже ложитесь. Он поднялся по скрипучей лестнице на второй этаж. Пройдя в одну из комнат, присел на узкую кровать, накрытую цветастым пледом, и просто сидел в темноте, прислушиваясь, как они шушукаются на кухне. Потом лестница заскрипела и в свете фонаря, пробивающегося с улицы, он увидел темный Янин силуэт. Она подошла и села рядом на кровать. — Так ты расскажешь, что случилось в самолете? — она внезапно перешла на «ты», голос ее был на удивление спокойным. — Позже все узнаешь, — в той же манере ответил Элой. «Всему свое время, — думал он, — время рождаться и время умирать. Только у нас с тобой, Яна, все будет наоборот…» Они посидели в тишине, прислушиваясь, к деловитому топоту Виктории на первом этаже. Видимо, она готовилась ко сну, бегая туда-сюда из ванной в свою спальню. — Вика твоя родная сестра? — он задал вопрос просто так, чтобы нарушить молчание. Ответ был ему известен. — Нет, мы обе были приемными детьми. Потом, когда родители погибли, она оформила надо мной опеку, так как была уже достаточно взрослой. Она мне заменила родителей, — Яна помолчала и добавила со вздохом: — Вика очень хорошая. Добрая. Она моя семья. Все, что у меня есть. Вика и Чарлик. Посидев еще немного в тишине, она встала, пожелала ему спокойной ночи и собиралась уже уходить, когда снизу донесся шум. Разговаривали два человека. — Кто это? — насторожился Элой. — Не знаю, — Яна удивленно пожала плечами. Они подошли к лестнице и высунули головы вниз, прислушиваясь. — Клавдия Андреевна, я вам сто первый раз повторяю, срублю я эту яблоню… — тараторила Вика. В ответ раздавалось что-то нечленораздельное, а потом опять звонкий голос Виктории: — Да, но не сейчас. Сейчас час ночи и я не пойду рубить ни яблоню, ни сливу, ни другие плодовые деревья и кустарники… Элой посмотрел на Яну с немым вопросом. Яна растерянно пробормотала: — Это Клавдия, соседка. Она уже давно просит срубить яблоню, а Вика все тянет, не хочет. Яблоню жалко на самом деле. — Соседка и раньше приходила ночью? — хмурясь, спросил Элой. — Нет, конечно. Странно… Элой не стал дослушивать, а просто спрыгнул вниз, даже не утруждая себя лестницей. Картина, развернувшаяся перед его глазами, была поистине впечатляющая. Посреди кухни он увидел ухоженную женщину лет семидесяти в домашнем халате. Выглядела она для своего возраста очень неплохо и единственное, что в ней отталкивало с первого взгляда, – седые, растрепанные, торчащие клоками в разные стороны волосы и странная, застывшая улыбка, отдававшая дурнинкой. Напротив, уперев руки в бедра и преграждая путь внутрь дома, стояла Вика в какой-то невообразимой голубой пижаме с зубастыми тучками и в огромных зеленых тапочках с помпонами. Рядом с Викой терся здоровенный лохматый серый пес в грязно-розовом ошейнике, ощетинившийся и готовый в любую секунду атаковать, — Чарлик. Вика напирала на соседку, оттесняя ее из кухни назад к входной двери, которая все еще оставалась открытой. Соседка Клавдия, с натянутой улыбкой, медленно отступала, монотонно повторяя: «Пора бы уже яблоню срубить! Пора бы уже яблоню срубить!» Виктория вежливо шаркала зелеными помпонами и строчила в ответ пулеметной очередью: «Клавдия Андреевна, я срублю яблоню, грушу, ваш сарай, все, что хотите срублю, дорогая, только не сейчас, не в час ночи!» Чарли держал оборону с правого фланга, скалясь и угрожая вот-вот вцепиться зубами в бледную ногу гостьи. Элой сразу прочувствовал всю абсурдность ситуации и застыл в дверном проеме, озадаченно наблюдая за происходящей баталией. В какой-то момент Вике удалось потеснить Клавдию ко входу так, что еще немного, и она бы выставила ее за дверь. Но тут случилось странное. Клавдия подняла руки и начала медленно тянуть их к Виктории. То есть руки ее вытягивались сами по себе, в то время как она сама оставалась стоять на месте. Виктория застыла с улыбкой на лице, глядя на тянущиеся к ней руки соседки и бормоча: «Не сейчас, Клавдия Андреевна, не сейчас… не в час ночи же…» Между тем взгляд у Клавдии был уже совсем дурной. Она наклонила голову набок, и губы, ранее растянутые в улыбке, теперь разъехались в хищный оскал. Она уже не говорила, изо рта у нее вырывалось странное шипение, в котором можно было разобрать: «… срубить… пора… срубить…» Руки продолжали вытягиваться из рукавов халата прямо по направлению к шее Вики. В области запястий они подозрительно истончились и немного провисли, став похожими на растянутую жевательную резинку, кожа побелела и приобрела вид пергамента. Но пальцы Клавдии при этом оставались обычными, живыми и неприятно шевелились, будто пересчитывая невидимые купюры. Было очевидно, что собираются сделать эти пальцы, дотянувшись до шеи Виктории. Элой, хмурясь, внимательно смотрел на Клавдию. — Твою мать… — послышался позади него сдавленный голос Яны. В следующий момент произошло сразу две вещи: Вика побледнела и рухнула на пол, а Элой молниеносно вскинул правую руку, в которой возник серебристо-черный кинжал и, сделав пару спокойных шагов навстречу соседке, одним движением отсек Клавдии обе руки, каждая из которых была уже длиной метра по полтора. Руки с противным шлепком рухнули на пол прихожей. Клавдия, не издавая ни звука и продолжая скалиться, медленно перевела взгляд на Элоя. Наконец рот ее приоткрылся, как будто она собиралась что-то сказать, но вместо звуков оттуда вывалился ярко-красный и очень длинный язык. Элой не стал дожидаться, пока и язык растянется на два метра. Он шагнул к Клавдии еще ближе, стараясь не наступить на конечности, валяющиеся на полу. Вжик! – послышался звук, как будто кто-то быстро расстегнул молнию, и вдоль тела Клавдии скользнуло серебристое лезвие кинжала. Секунда – и все внутренности соседки были на полу в прихожей. Почему-то крови было немного, зато много какой-то прозрачной жидкости, от которой исходил удушающий смрад. «Убожество какое», — пробормотал Элой, убрал кинжал и обернулся к Яне. Она стояла, прислонившись к дверному косяку, и ее рвало. Тогда он метнулся, подхватил Вику с пола, перенес в комнату и положил на диван. Потом за локоть оттащил Яну в ванную: — Быстро умывайся и сиди с сестрой, а я пока уберу этот хлам! Как очнется, скажи… что ей все приснилось на нервной почве, — версия была так себе, врать Элой не умел. — Нет! — Яну трясло, она не могла пошевелиться и только всхлипывала. — Успокойся, убивать здесь больше некого. Да и то, что ты только что видела — это не убийство. Завтра увидите свою соседку живой и здоровой. Делай, как я сказал, — тихо, но очень убедительно сказал он, и Яна быстро открыла воду и начала умываться. — Лопата где? — В сарае! — истерично выкрикнула она. Перед тем, как выйти из дома, он присел над останками соседки, с интересом посмотрел, а потом и потрогал пальцем то, что валялось на полу. Понюхал и вытер палец о линолеум. Все еще ощетиненный Чарлик тоже подошел и пошевелил черным носом, принюхиваясь. Элой покосился на пса в розовом ошейнике, вытащил телефон и тыкнул вызов: — Тео, забери меня. Срочно. Я сброшу координаты. Давай. Он потыкал в телефон, отправляя координаты, и бросился бегом в сарай. В темноте он нашел ржавую лопату и большое старое покрывало, которым была накрыта полка с пустыми стеклянными банками. Быстро выкопал в саду возле сарая неглубокую яму, вернулся в дом, сгреб останки соседки в покрывало, вынес в яму и так же быстро закидал землей. Вика уже очнулась, сидела на диване в комнате, обхватив руками колени и что-то причитая. Ее розовые волосы торчали в разные стороны и смутно сейчас напоминали прическу Клавдии. Яна, сидевшая перед ней на корточках, безуспешно пыталась внушить ей, что все привиделось. Обе они были позеленевшие и явно находились в полнейшем смятении. — Вот что, дамы, — холодно сообщил им Элой, вымыв и тщательно вытерев руки полотенцем, — у меня для вас две новости: хорошая и плохая. Начну с хорошей: никаких галлюцинаций у вас не было, но соседка жива, и проблему с яблоней вам придется рано или поздно решить. То, что было… Просто кто-то изготовил куклу и решил вас разыграть. Вторая новость плохая: оставаться здесь пока небезопасно. Вика, у вас есть где пожить в Москве? — Д-да, у меня есть квартира. Ж-жильцов сейчас нет, так что некоторое время мы можем т-там пожить, — заикаясь, ответила Виктория. — Отлично. Собирайтесь, я отвезу вас в Москву. Яну я заберу к себе до выяснения обстоятельств. — Алексей, вы ч-что, из полиции? — Вы чертовски близки к ответу. Собирайтесь, — повторил он тоном, не терпящим возражений. Через тридцать минут приехал Тео.