Шестой лимб

Послышался звук открываемой двери, и в дом вошел Тео. Пройдя прямиком в кухню, он присел за стол напротив Элоя. Оба молчали. — Я так понимаю, что рассказа от тебя не дождешься, — потеряв терпение, Тео внимательно смотрел на молчавшего как рыба Элоя. — Что собираешься делать? — Не знаю пока. Завтра подумаю, — отрывисто ответил Элой и кинул на Тео быстрый взгляд. — Тебе лучше уехать утром. Можешь занять мою спальню, я останусь здесь. — Ты уверен? — Да. Возвращайся послезавтра с утра, поедем к Йозефу, — Элой напряженно смотрел на него. «Заставить его сказать правду? А вдруг он просто пешка? Спугну. Осторожно, Элой, осторожно». — Эл, послушай, если ты не уверен, что справишься… — Тео замялся. — Еще слово, — в голосе Элоя послышался металл, — и я отрежу тебе язык. — Ладно, ладно, я понял, собиратель языков, — Тео нехотя встал и посмотрел на него. Потом решительно подошел к бару, вынул оттуда бутылку виски и стакан и прошествовал к лестнице. — Тебе не предлагаю. Спокойной ночи. — Не увлекайся, — Элой остался сидеть за столом. Он сложил руки замком и привычно уткнулся в них носом — так ему лучше думалось. Итак, что мы имеем. Первое – авиакатастрофа. Случайность? Возможно. А если нет? На борту был он и Яна. Очевидно, что его так просто убить бы не получилось. Значит, убрать пытались ее. Кто знал о том, что они летят? У нее на работе знали и Виктория. Но вряд ли эти варианты стоит рассматривать. И Тео знал. Второе — клон соседки. Что за глупости, какой идиот сделал клона? Ну не Йозеф же? Зачем ему эта Клавдия, да еще такая корявая? Зачем вообще кому-то делать такого дурацкого клона? Элой подумал, что его такими штуками не напугаешь, это понятно. Стоп. Кому понятно? Тем, кто его знает… А если автор клона его не знает? Да нет, бред же, его все знают. Он убрал руки и начал задумчиво тереть правое запястье. Посидел немного, глядя в одну точку, потом опять принял привычную позу, спрятав нос в сложенных ладонях. А если хотели напугать девчонку? Зачем? Кому она нужна, кроме него? Кому нужно ее пугать? Сначала убить в самолете, а потом пугать? Это вообще нелогично. Если только ждали, что она умрет от страха, если уж не получилось с самолетом. Но девчонка-то вон, ничего, держится. Ну еще бы, с таким героическим прошлым… Он посмотрел на потолок. Должна уже спать. Снотворное быстро действует. Так, на чем мы остановились? Получается, авиакатастрофа — это скорее всего случайность. Мда… Зато клон Клавдии никак случайностью не назовешь. Кто знал адрес Яны? Только он и Тео. Опять Тео. Черт! При чем тут Тео? Элой сам ему все рассказал перед поездкой во Владивосток. Мог ли Тео кому-то разболтать? Нет, Элой был в нем уверен, Тео не стал бы рассказывать о его планах. «Разболтать не мог. А слить — мог. Почему бы и нет?» — шепнул ему внутренний голос. Че-о-о-орт! Тео! Забрать у него ключ? Нет, если он как-то замешан, это сразу вызовет ненужные подозрения. Пока что Элой избавился от него как минимум на сутки. Это хорошо. Если это Тео… А если нет? Итак, третье — слишком много событий. Он промотал ленту нескольких последних дней. Даже если забыть пока про Клавдию, такого не бывает. Просто не бывает, чтобы с обычным человеком случилось столько всего за несколько дней и все совершенно случайно. Сначала он ее сбил. Точнее не он, а Тео. Опять Тео… Не может быть… Мысль о том, что его помощник причастен к событиям последних дней, была для него невыносима. Он доверял ему, как самому себе. Они были рядом уже много лет, и Тео знал о нем все. Ну или почти все. Он был его сквайр, у него был ключ. Элой даже застонал от досады. Он просидел несколько часов, гоняя в голове события, сравнивая факты и критикуя свои собственные версии. В конце концов он принял решение: в любом случае тянуть не было смысла. И не столь важно, замешан как-то Тео или нет — он слишком долго ждал, чтобы сейчас что-то его остановило. Было уже девять утра, когда он обреченно вздохнул, встал и пошел в душ. Минут через тридцать Элой спустился вниз и наткнулся на Яну, которая стояла у плиты в белом махровом халате и сосредоточенно жарила яичницу вперемешку с чем-то зеленым, глядя в сковородку так, будто в ней транслировали увлекательное шоу. Выглядела Яна гораздо лучше, чем прошлой ночью, после происшествия с соседкой. Кончики светло-русых волос не касались плеч, беспорядочно растопырившись в разные стороны, на лице играл бледный румянец. — У вас яйца белые, — неожиданно брякнула она не оборачиваясь и снова переходя на вежливое «вы». — …Ч-что? — Элой не смутился только потому, что не успел. — Я говорю, у вас яйца белые. Коричневые вкуснее, зачем вам белые, Алексей? Есть будете? Я ужасно хочу есть, — бодрым голосом сообщила она Элою. — Просто упаду сейчас. — Да, не откажусь. Яна, все яйца одинаковые. Набор аминокислот, — он присел за стол, немного обескураженный странной темой яиц, ворвавшейся с утра пораньше в его и без того загруженный мозг. — Ну конечно нет, — заявила она, развернувшись и посмотрев на него, словно разговаривала с конченым идиотом, — коричневые вкуснее. Элой поморщился. Продолжать яичный спор было бы глупо, и он молчал, не зная, что еще сказать. Яна, застыв у плиты, ворочала желто-зеленую мешанину и тоже ничего не говорила. Затянувшееся молчание уже грозило перерасти в неудобное для них обоих, но в этот момент послышался громкий топот и сверху скатился длинноногий и по-утреннему взлохмаченный Тео. Вид у него был вполне себе жизнерадостный и спокойный. Элой внимательно наблюдал за ним. — Всем бонжур, гуд морнинг и доброе утро! — весело провозгласил Тео на весь дом. Яна повернулась на его голос. Тео замер и подозрительно уставился на нее. — А вы будете есть? — пролепетала Яна, явно не понимая, почему он ее так рассматривает. — Красивые глаза, — ухмыльнулся Тео, направляясь к кофемашине. — Есть не буду. Сейчас выпью кофе и покину вас, дети мои. Не обессудьте. Яна, вздохнула, как будто бы с облегчением. Он покопался в кофемашине, что-то там поколдовал, не глядя, хозяйским жестом достал с полки чашку и тыкнул кнопку. Кофейный аромат наполнил кухню. Элой наблюдал. «Не может быть. Он же прямой, как палка, я его знаю. И актер из него никудышный». Он поднялся, не сводя взгляда с Тео, взял две чашки, и сделал кофе себе и Яне, даже не спросив, будет ли она. Потом разложил готовый Янин омлет на две тарелки, и они сели за стол. Опять воцарилось неловкое молчание, которого обычно не бывает между знакомыми людьми за завтраком. Они ели, сосредоточенно уткнувшись в свои тарелки, пока Тео наконец не допил свой кофе. Он с сожалением посмотрел внутрь пустой чашки, а после еще раз пристально уже на Яну, облизнул остатки пенки с краешка и провозгласил: — Адиос, амигос! Мадемуазель, если вы опять попадете под машину… — начал он, но тут же осекся. — Откуда вы знаете? — Яна вскинула голову. «Зачем он это сказал?» — Элой метнул на него беспокойный взгляд, но вслух произнес абсолютно равнодушно: — Потому что это я вас сбил, Яна. Точнее моя машина. А если еще точнее, вот этот симпатичный господин, — и он злорадно указал кружкой с кофе на Тео, как Вий на Хому Брута. — Эл, я думал, ты сказал… Яна, прошу прощения, это действительно был я, — смущенно улыбаясь, протянул немного растерянный Тео. — Нет, — вздохнул Элой, — я не успел, и тебе не следовало. Но, наверно, это сейчас уже и не важно. Правда ведь, Яна? Яна недоверчиво переводила взгляд с одного на другого. Открыла рот, как будто хотела что-то сказать, но в итоге закрыла и промолчала. Тео топтался в нерешительности, не зная, то ли ему уйти, то ли босс ему еще что-то скажет. В конце концов босс устало сказал: — Тео… давай уже. Тео все понял, с облегчением шаркнул ножкой и захлопнул за собой входную дверь. Элой опять вздохнул. Ему начало казаться, что в помещении не хватает воздуха, наверно, он просто устал. Все-таки он не спал двое суток. — Будешь еще кофе? — спросил он, убирая со стола посуду. — Нет, спасибо. Ты…— она замялась. — Да, я все помню. Обещал объяснить. Идем. Они прошли в гостиную, Элой усадил ее на диван. — Посиди, я сейчас вернусь. Захвачу кое-что. Он спустился в подвал и взял с полки небольшую, искусно вырезанную из дерева коробочку, очевидно, старинную. Задумчиво покрутил ее в руках. «А что, если я все-таки ошибся? Что мне тогда с этой девушкой делать? Неудобно получится», — пронеслось в голове. Но отступать было некуда, он выключил свет в подвале и вернулся в гостиную. Она все так же, не двигаясь, сидела на диване и напряженно смотрела, как он приближается. В ее серебристых глазах, подсвеченных яркими фиолетовыми кольцами радужек, читалось нетерпение. — Яна, — Элой неожиданно струхнул и начал тянуть время, — у тебя очень необычные глаза. — Да, все думают, что это линзы, — она как будто хотела услышать что-то другое и поэтому расстроилась, — меня Вика даже офтальмологам показывала. Но врачи сказали, что это просто… ну, аномалия какая-то природная. Такое бывает, но крайне редко. Я уже привыкла, меня часто спрашивают про глаза. — Возьми, — он наконец решился и протянул ей коробочку. — Что это? — она озадаченно взяла шкатулку и открыла. Внутри на бархатной подушечке лежало что-то вроде шелковой ленты блеклого фиолетового цвета с вышитым на ней серебристыми нитками замысловатым узором. Возможно, когда-то она была яркой, но за много лет выгорела и потеряла краски. — Это браслет. Попробуй, примерь. — Зачем мне это? — она ничего не понимала, явно рассчитывая на беседу, а не на кусок тряпочки в старой коробке. Элой молчал и в упор смотрел на Яну. Она взглянула на него недоверчиво, но спокойно, хмыкнула и взялась за кончик браслета. Он вдруг осознал, что в отличие от остальных, она никогда не отводила от него взгляд. Но удивиться уже не успел. В ту же секунду, как пальцы Яны коснулись браслета, лента вспыхнула ярко-фиолетовым свечением, ожила и приподнялась, зависнув в воздухе в нескольких миллиметрах от поверхности подушечки. Прежде чем оторопевшая Яна смогла что-то сделать, браслет, подобно кобре, сделал бросок и сам намотался на ее правую руку. Раздался оглушительный грохот, на кухне попадала посуда, что-то зазвенело и разбилось, грохнувшись на пол. Мощная волна отбросила Элоя к стене, а Яну подбросило высоко к потолку. Миг – и яркая фиолетовая вспышка ослепила его и заставила привычно зажмурить глаза. Прошло несколько секунд, прежде чем Элой, покачиваясь как пьяный, подошел к обнаженному телу, лежащему на полу. Некоторое время он просто смотрел, а потом на его губах начала прорисовываться жесткая, больше похожая на гримасу улыбка. Он еще немного постоял, улыбаясь и изучая, потом мыском ноги брезгливо перевернул тело лицом вверх, достал телефон и нажал вызов. — Сир, это я, — охрипшим голосом произнес он, с отвращением глядя на свою жертву, — я нашел его. Я нашел Жана. Перед ним на полу лежал симпатичный парень лет двадцати трех.