Шестой лимб

Элой с трудом подбирал слова, потому что вовсе не готовился читать лекцию об устройстве Локуса тому, кто должен знать все не хуже, а то и лучше него. Больше всего ему сейчас хотелось остаться в одиночестве и подумать, что делать дальше, а рассказывать прописные истины совсем не хотелось. — Какой еще Жан? Я не Жан. Не называй меня так, — Жан бестолково моргал на него своими странными глазами, — это какое-то нелепое имя. — А как мне тебя звать? Яна? — Хотя бы Ян, — он, очевидно, пребывал в растерянности. — Это больше похоже на мое нормальное имя. Элой равнодушно пожал плечами: — Это одно и то же имя. Впрочем, я могу звать тебя хоть Дульсинеей, если пожелаешь. Сути дела это не меняет. «И моя цель по-прежнему остается неизменной — как можно скорее доставить твою задницу в суд. Но пока что мне абсолютно не нужно, чтобы ты об этом знал», — Элой повернулся к Яну и задумчиво рассматривал его. Тот уже вполне владел собой, и даже поддерживал беседу, но все еще сидел, нахохлившись как цыпленок, и иногда исподлобья бросал на Элоя взгляды, не сулившие ничего хорошего. О его многочасовых рыданиях сейчас напоминало лишь опухшее лицо и лихорадочный блеск красивых глаз. «Мелкий какой… Какого черта я в него так вцепился? — размышлял Элой, украдкой оценивая будущие синяки, красными пятнами проступавшие на руках жертвы его эксперимента. — Можно было так не напрягаться, он же беспомощный дальше некуда, хоть и бросался на меня, как разъяренный котенок. Может, я и правда псих? Может, и псих… Ничего, он потом мне еще спасибо скажет за то, что я ему тело вернул. Вот только наслаждаться этим телом ему придется в тюрьме. Жаль парня, но закон есть закон. Он сам себе могилу вырыл». Неожиданно он почувствовал легкий укол сомнения, будто он, первый судья, делает что-то неправильно. Но наваждение отступило перед возникшими в памяти лучиками-морщинками вокруг теплых карих глаз улыбающегося Себастиана. Этот образ сменился тем же лицом, но уже с закрытыми глазами и размазанной по мертвенно-бледной щеке кровью. Элой потер правое запястье. — Так что делают лимбы? — продолжал допытываться Ян. — Я так и не понял в чем суть. — Они трансляторы. Транслируют чувства и эмоции из мира Локуса в мир людей, — Элой опять вздохнул. Воздуха ему по-прежнему не хватало, и он приоткрыл окно. — Если они исчезнут, человечество перестанет получать эмоции и прекратит свое существование. Эта взаимосвязь имеет и обратную сторону. Среди людей лимбы живут только за счет силы. Если источник иссякнет, они не смогут находиться в этом мире. — И что тогда? — Тогда они вернутся в Локус, проживут обычную человеческую жизнь и вымрут. Потому что не могут иметь детей от себе подобных. Природой задумано так, чтобы они всегда находились рядом с людьми. Никто не может выйти из игры. Это и есть та самая замкнутая система. Люди дают силу лимбам, а от лимбов получают эмоции и чувства, позволяющие им быть теми, кем они должны быть по своей природе, то есть людьми. Такой вот круговорот эмоций. — То есть… лимбы, они, что, просто паразитируют на эмоциях? — Или люди паразитируют на лимбах. С какой стороны посмотреть. Это взаимовыгодный симбиоз. Ян задумался. Потом его глаза загорелись, было видно, что ему в голову пришла гениальная мысль. — Ты сказал, что лимбы — это трансляторы эмоций. Элой кивнул. — Получается, если убрать всех темных лимбов, человечество навсегда избавится от ненависти, страха, гнева и прочего негатива? «Ну, понеслось, — Элой вздохнул. Чем дольше он рассказывал, тем более заинтересованным выглядел Ян. Становилось очевидно, что теперь он просто так не отстанет. — Дульсинея идет спасать мир». — Убрать не получится. Во-первых, лимбы не могут погибнуть от руки человека. Они хоть и живут в мире людей, но все же принадлежат другому миру. Поэтому они могут либо умереть естественной смертью, либо быть убитыми кем-то из Локуса и оружием Локуса. Во-вторых, есть мы. — Мы это еще кто? — Ян потер лоб и подался немного вперед, завалившись на стол и с интересом глядя на Элоя. — Сины. — Ах си-и-ины, — саркастически протянул Ян, распластавшись по столу, — ну это многое объясняет, конечно. Элой, пропустив мимо ушей язвительный тон, спросил: — Знаешь, почему зло всегда побеждает добро? — Потому что зло не ограничено выбором средств? — Да, но не только. Потому что фундамент человека — темная сторона. Человек по своей природе — животное, и темная сторона отвечает за выживание среди себе подобных. Такие вещи, как любовь, вера, сострадание — лишь тонкий радужный слой на поверхности темной бездны человеческой психики. Он моментально разрушается в неблагоприятных обстоятельствах. Но в результате именно благодаря этому тонкому слою, который транслируют светлые лимбы, человечество способно развиваться. — Ну, а почему же светлые существуют-то до сих пор? Если зло такое всесильное? — Основная задача мироздания состоит в бесконечной эволюции, в том числе и человека. Человечество не сможет эволюционировать без светлых лимбов, оно скатится к животному существованию. Но и без темных оно погибнет. Убери из этого мира ненависть — и ты лишишь многих людей единственной в их жизни мотивации. Убери лень — исчезнет конкуренция. И так далее. Черное и белое, свет и тень, тепло и холод — все это лишь две стороны одной медали. Понимаешь, о чем я? — Я только понял, что важны и те и другие, — ответил Ян. — Важен баланс. И это главное. Именно для того, чтобы сохранить баланс, чтобы одни не уничтожили других, существует третья, независимая сторона Локуса — сины, хранители баланса. Ты хотел знать, кто я. Наша задача — следить за тем, чтобы обе стороны, светлая и темная, не нарушали правила игры и не оказывали друг на друга давления. Иначе баланс будет нарушен, и тогда катастрофа, которая повлечет за собой уничтожение и мира людей, и Локуса, будет неизбежна. Также мы следим за безопасностью существования локусян среди людей. Считай, что сины — это полиция и судебная власть в одном флаконе. Среди синов также есть иерархия. Немного другая, правда. — Ты главный что ли? — в глазах Яна промелькнула тень уважения, и Элою почему-то стало приятно. — Нет, я не главный. Главный это верховный судья. Основным органом, следящим за нарушением законов, а также выносящим приговоры и исполняющим их, является Верховный суд синов. Всего судей три: верховный, первый и второй. Каждый из них на процессе выносит независимое решение, которое имеет вес согласно его рангу. Также на судебных заседаниях может, а порой и обязана, присутствовать вся верхушка лимбов. При вынесении любого существенного приговора или решения, касающегося мира Локуса, они могут высказывать свою позицию, которая также обязательно принимается судом во внимание. Но главным арбитром все равно остается верховный судья. Он обладает бесконечным лимитом доверия с обеих сторон. Ты спрашивал, кто я, — Элой вскинул подбородок. — Я первый судья. Мое слово — второе после верховного судьи. Я первый судья, первый следователь, первый прокурор и первый адвокат для обеих сторон.