Шестой лимб

Голова у Яна начала кружиться. Слишком много информации, чересчур неправдоподобной, граничащей с помешательством. Он вроде все понимал, но в голове абсолютно ничего не укладывалось. Послать бы этого сина и свалить отсюда по-быстрому! Какие еще параллельные миры? Какие лимбы? Ян не верил во всякую нечисть, это какой-то бред, такого в жизни не бывает! С другой стороны, если немного поразмыслить, то также не должно быть в обычной жизни деформированных соседок и смены пола за одну секунду. — А с чего ты вообще взял, что я Жан? То есть Ян. То есть… Жан, — он сам путался и не мог теперь сообразить, кто же он есть. — Дуся, — сказал Элой с усталым вздохом, — если бы ты не был Жаном, то браслет не отреагировал бы на тебя. Он узнал в тебе владельца. Если бы я ошибся, ты бы просто надел его на руку и ничего бы не произошло. Ян с тоской подумал о таком варианте развития событий и опять покосился на браслет. — Что это за браслет? — Я говорил, что локусяне — трансляторы. Чтобы передавать людям эмоции и получать взамен силу у каждого из них есть некий предмет, через который, собственно, этот процесс и происходит. У тебя это браслет. Тебе, кстати, следует его надеть. Ян сделал вид, что не услышал последнее предложение. Ему очень не хотелось прикасаться вновь к этой штуковине. Голова продолжала кружиться, и ему приходилось прилагать усилия, чтобы сосредоточиться. Он недоверчиво посмотрел на Элоя: — Почему ты вообще решил, что я тот человек, на кого нужно напяливать этот… браслет? — Я узнал тебя. По глазам. Когда ты валялся под колесами моей машины. — Что значит узнал? Ты разве знал меня до того, как сбил? Элой помрачнел и потер правую руку. Ян уже заметил у него эту привычку. — Да, знал. Правда не очень близко, просто видел один раз. Это было очень давно, в 1794 году. — Что-о-о? — Ян, я говорил тебе, что жизнь локусян намного длиннее. Я уже давно живу, я родился в пятнадцатом веке. А вот ты умер в 1794 году. Тогда я и видел тебя. — Как? Как это я умер? Я же жив! Сейчас-то я жив? — заверещал Ян. Чем дальше, тем запутанней становилось его положение. Мало того, что он уже сам не мог разобрать, кто он, Ян или Жан, мужчина или женщина, теперь даже факт того, что он жив, тоже, как оказалось, находился под вопросом. — Да, сейчас ты жив. И я сам не до конца понимаю, почему. В случае смерти тело лимба умирает, а «транслятор», — Элой кивнул на браслет, — исчезает бесследно. Ты умер в 1794 году. Тебя убили. Я был на месте убийства. После твоей смерти по необъяснимой причине твой браслет оказался у меня на руке. Я не знаю, почему так произошло, и никто не знает. Но тогда я сделал вывод, что ты не умер окончательно. И, как видишь, я был прав, — ты вернулся. Только вот почему-то в женском теле. Ян понял. Наверняка все это было подстроено. Это какой-то коварный замысел: сначала сбить его машиной, потом нацепить этот браслет. Что он собирается сделать с ним дальше? Вообще убить? Превратить в дракона какого-нибудь? — Ты специально меня сбил своей машиной? Да? Не ври мне! Элой вскинул на него темные пустые глаза: — Я никогда не вру. — Ага, ага, но ты же наврал про самолет, да? Наговорил бреда, какой-то несусветной чепухи! Только полный идиот мог бы в это поверить! — среди мелькания мыслей в голове, Ян пытался выцепить самые благоразумные, как-то подловить его, загнать в угол, чтобы уже в конце концов все прояснилось и вписалось в рамки привычного мира. Но Элой оставался невозмутимым. — С чего ты взял, что я наврал? Людям удобно игнорировать странную правду, а понятную ложь принимать за истину, если это совпадает с их мировоззрением, — он вдруг дернул головой, отбросив волосы назад. — Черт, самолет. Было похоже, что на него внезапно снизошло озарение, потому что он резко выскочил из кухни и помчался вверх по лестнице. Ян мрачно посмотрел ему в след. «Самолет у него. Ему важен какой-то самолет, а не то, что я был девушкой, а стал парнем. Лимб какой-то… Он невыносим… Дульсинея еще эта… Жан…» — мысли возникали в голове и мчали прочь бесконечной каруселью. Через минуту Элой вернулся с ноутбуком, поставил его на стол и тут же уперся взглядом в экран, сосредоточенно стуча пальцем по тачпаду. — Черт-черт-черт… — процедил он, отрываясь от экрана и напряженно глядя на Яна. – Четыре человека. Четыре человека пропали без вести. Вспомни, было что-то необычное пока ты летал туда и обратно? Может быть какие-то люди, которые показались тебе странными, кто-то пытался познакомиться с тобой? — Люди, люди… Нет, я не помню. Все было нормально. Аэропорт, регистрация, аэропорт. Туда мы нормально долетели. Я кроме стюардессы ни с кем и не разговаривал... ла. Обратно… — мысли Яна стали вязкими, как тесто, он не мог вспомнить, что было на пути обратно. Руки вдруг отяжелели, захотелось принять горизонтальное положение, перед глазами плавали зеленые точки, и только вопросы Элоя возвращали его в русло беседы. — Что? — Что «что»? - переспросил Ян с силой жмурясь, чтобы разогнать противные точки. — Что было на пути обратно? — Поругались с соседом из-за места… — В белой рубашке? С лицом, похожим на печеное яблоко? — Да… — Нет, он тут ни при чем, он был уже без сознания, когда я до тебя добрался, — Элой задумчиво потер лоб. — Что-то еще? — Что еще? — тупо переспросил Ян, едва держась на стуле. — Что было еще на обратном пути? — А, на обратном пути... Да, самолет упал… — Как ты себя чувствуешь? Вопрос застал его врасплох. — Отвратительно. Уже не было смысла скрывать то, что было видно невооруженным глазом. Элой посмотрел на него и произнес очень твердым голосом, каждым словом как будто приговаривая его к грядущей неизбежности: — Ты лимб, Ян. Смирись с этим. Ты можешь не есть и не спать неделями. Но в мире людей ты не протянешь и двух часов без браслета. Поэтому настоятельно советую тебе его надеть и никогда больше не снимать. С этими словами он положил браслет на стол и подтолкнул его в сторону Яна. Ян сидел как истукан. При одной только мысли о браслете и последствиях, которые несет в себе эта вещица, его охватывал ужас. Элой ухмыльнулся: — Все, что у тебя могло отрасти, уже отросло. Если ты боишься, что появятся хвост и рога… — Хвост? — растерянно переспросил Ян, облизнув пересохшие губы. Он, в принципе, был уже готов ко всему. — И рога, — услужливо подсказал Элой. — Так вот, их не будет. Ну же, не трусь. Надевай. Поколебавшись, Ян осторожно протянул руку к ленте. Когда расстояние между кончиками его пальцев и лентой сократилось до пары сантиметров, она оторвалась от стола и мягкой змеей обмоталась вокруг его запястья. Ян зачарованно смотрел, как она наполовину вросла в кожу, превратившись в подобие татуировки в форме браслета, и слегка запульсировала мягким фиолетовым свечением. В ту же секунду бесконечная карусель в его голове остановилась, а картинка перед глазами вновь стала ясной. — Ну что, так лучше? — осведомился Элой. И хотя голос его был все таким же равнодушным, Яну вдруг почудилось… Нет, просто почудилось. Он кивнул. Элой снова уткнулся в ноутбук. Ян осмелел, подошел сзади и заглянул ему через плечо — было интересно, что он там ищет. Оказалось, что судья читал новостные сводки. — Итак, — начал Элой стеклянным голосом, — что мы имеем? Если верить новостям, то на месте разбившегося лайнера уже разобрали почти все обломки. Тела пассажиров в количестве двухсот трех человек, а также членов экипажа в количестве семи человек опознаны. Четыре человека пропали без вести. — Он выразительно посмотрел на растерянного, хлопающего глазами Яна. — Понимаешь, Дульсинея? Четверо пропали без вести. Два человека из этих четверых — это мы с тобой, Ян. И это означает, — продолжал Элой задумчиво, уткнувшись носом в ладони, — что еще два человека либо погибли и их тела еще не нашли, либо… Они ушли через Локус. — Как это «ушли через Локус»? — подал голос Ян. — Локусяне могут перемещаться между двумя мирами. Это делается очень просто, а главное, это весьма эффективный способ быстро и незаметно покинуть любое место. Если мои подозрения верны, то на борту помимо тебя и меня находились еще два локусянина. И они покинули самолет перед крушением, уйдя в Локус. — С чего ты вообще взял, что там был кто-то из Локуса? — недоверчиво спросил Ян. — Ян, тебе не кажется, что слишком много всего странного происходило с тобой за последние дни? Я сразу предположил, что авиакатастрофа не была случайностью. Но я никак не мог понять, кто и зачем свалил самолет. — Что значит… свалил? — испуганно запинаясь пролепетал Ян. Его передернуло. — Это что, теракт? — Теракт — это когда есть требования стороны, которая берет на себя за него ответственность. В нашем случае, боюсь, мы не дождемся требований. Тебя просто хотели убить, — последнюю фразу Элой проговорил с нажимом, как бы пытаясь донести до Яна очевидное. — Убить? Меня? Кто? И за что меня убивать? — Ян был ошарашен. — Предположить, что убить хотели меня, я никак не могу. Меня невозможно прикончить таким образом, потому что я всегда могу уйти в Локус, — Элой нахмурился. — Поэтому скорее всего убить хотели именно тебя. За что тебя кому-то убивать, я не знаю. Но непременно выясню. Ян вскочил и в волнении забегал по кухне. — Элой, да это бред какой-то! Убить одного человека, устроив целую авиакатастрофу… Тебе не кажется, что это как-то чересчур? Там же двести человек было и дети… — тараторил он, продолжая наворачивать круги вокруг стола. Элой откинулся на спинку и равнодушно следил за его перемещениями. — Да, Ян. Кто-то очень сильно желает от тебя избавиться. Настолько сильно, что готов ради этого убить целый самолет ни в чем не повинных людей, — сказал он так спокойно, что Яну снова подурнело. — Подожди, подожди, там еще двое пропавших без вести. Почему ты все сводишь к тому, что это меня хотели убить? Может же быть, что те двое вообще простые люди? А может быть это они между собой что-то там выясняли… — судорожно соображал Ян. — Нужно обязательно выяснить их имена и фамилии. — Выяснять имена и фамилии в случае с локусянами нет никакого смысла — документы делаются на раз-два. Простые они люди или не очень, это я тоже обязательно выясню. Что касается твоего предположения, что они разбирались между собой, то оно маловероятно. Локусяне не будут выяснять отношения таким образом. Я тебе говорил, что убить нас, конечно, можно, но это достаточно сложно. Во всяком случае уж точно не в авиакатастрофе. Значит, целью скорее всего был ты. Проблема в том, что никто кроме меня не должен был знать, кто ты есть на самом деле. Ян сошел со своей орбиты и обессиленно упал на стул. — За что меня убивать? Элой проигнорировал его вопрос. Он взял телефон, потыкал пальцем в экран, приложил к уху и сказал: — Привет, Евгений Геннадьевич, — в трубке что-то скрежетало скороговоркой, — да, я. Да, да, нормально все, спасибо. Слушай, мне нужны записи с камер Владивостокского аэропорта. Тео сейчас немного занят, поэтому и звоню сам, — Элой покосился на Яна и вздохнул, слушая собеседника. — Юджин, ты очень проницательный. Нет, списки не надо. Угу. А пораньше никак? Ну, хорошо, договорились. Пока. Да, пока. Он отбросил телефон, посидел еще немного, уткнувшись носом в руки, и напряженно о чем-то думая. Потом устало потер лицо руками, перетянул волосы резинкой и поднялся. — Вот что, Дуся. Я оставлю тебя на некоторое время, ненадолго. Можешь отдохнуть пока, завтра у нас важная встреча в верхах. — И конечно же ты меня не отпустишь, — Ян даже не видел смысла спрашивать, поэтому просто констатировал факт, ни на что особо не надеясь. Элой быстро обулся, накинул пальто и уже с порога обернулся: — Конечно же нет. И давай без глупостей.