Шестой лимб

Элой вздохнул с облегчением — Йозеф отдал это дело ему. Мог ведь передать Сайленту, но отдал ему. «Интересно, зачем Сайлент к нему заходил? У него же сейчас нет дел в активе. Вечно ошивается рядом с Йозефом, как шакал, — Элой отмахнулся от мыслей о втором судье. — К черту Сайлента, не до него сейчас». Йозеф понимал Элоя без слов. Он моментально сообразил, что к чему, и зная, что Элой не способен на вранье, быстро пришел ему на помощь, забрав ключ у Тео. Хорошо было бы, конечно, заодно сбагрить и самого сквайра Майку, но так тоже неплохо. Теперь его можно не опасаться хотя бы в собственном доме. Итак, у него есть два дела. Одно ему только что поручили расследовать официально: покушение на жизнь верховного лимба, либо на его собственную жизнь, что, конечно, маловероятно. Элой умилился про себя: его первоначальная задача доставить Жана в суд трансформировалась в нечто абсолютно противоположное — найти и доставить в суд того, кто покушался на Жана. А Жана теперь придется охранять, пока он не найдет способ вернуть ему меч. Без меча вход в Локус для лимба останется закрытым. Охранять Жана. Просто насмешка судьбы какая-то. Второе дело, наоборот, было давным-давно официально закрыто в связи со смертью главного подозреваемого. Убийство Себастиана. Но сейчас возникли новые обстоятельства — подозреваемый оказался жив. А значит дело должно быть возобновлено. Это был его старый должок Йозефу, Себастиану и, главное, самому себе, и он обязан был его вернуть. После того инцидента Йозеф приложил гигантские усилия, чтобы оправдать Элоя и доказать всем, что у него, как у сквайра, не было мотивов для убийства судьи. Зато мотивы были у Жана, и все прекрасно об этом знали. Если бы Элой тогда не потерял контроль над собой, то притащил бы Жана в суд, где его ждало справедливое наказание. Но все пошло наперекосяк, и это была только его вина. Стараниями Йозефа его оправдали, но с тех пор за ним закрепилась слава не умеющего держать себя в руках психопата. Ледяная броня, которую он нарастил, должна была служить доказательством его абсолютного контроля над своими эмоциями, но неожиданно дала совершенно противоположный эффект. Если раньше его считали просто неуравновешенным, то теперь от него стали шарахаться. Его не боялись только те, кто знал близко: Тео, Йозеф и еще пара человек. Хотя иногда ему казалось, что даже Йозеф в нем сомневается. Элой взглянул в зеркало на Яна, сидящего сзади. У Йозефа тот вел себя вполне достойно. Элой беспокоился, что он начнет задавать вопросы или наделает каких-нибудь глупостей. Пожалуй, единственная неловкая ситуация возникла с приветствием верховного судьи, когда Яна пришлось прихватить за руку. Элою тогда показалось, что лимб отреагировал на его руку, как на удар электрическим током, и легкая досада кольнула сердце. «Ты же мог просто предупредить его заранее, — язвил тихий голос внутри. — Ну а что ты хотел? Чтобы он бился в оргазме, когда ты его хватаешь? К тому же у тебя руки ледяные. Правильно Лиз сказала: рептилия, как есть». В дороге Ян неожиданно заканючил, что хочет есть, и им пришлось заехать сначала за продуктами в магазин, а потом в ресторан, чтобы взять ужин на вынос. До дома они добрались, когда уже начало темнеть. Элой сразу же отпустил Тео домой, сказав, что позвонит, как только ему понадобится помощь. Тео уехал с недовольной физиономией. Элой наскоро поужинал и развалился в гостиной на диване с ноутбуком на животе. В надежде за что-то зацепиться, он бегло просматривал последние выпуски новостей. Ян долго еще шуршал на кухне обертками, гремел приборами и чем-то громко хрустел, а потом пришел и довольный, жуя огромное зеленое яблоко, начал запихивать в камин оберточную бумагу и коробки, а сверху навалил дров из поленницы. Этот камин вместе с дровами Элою давным-давно навязал симпатичный молодой дизайнер, сказав, что они оживят унылый интерьер, на котором настоял заказчик, величая его не иначе как «лаконичным». Заказчик сопротивлялся избыточным, не несущим в себе практического смысла элементам, до последнего, но потом сдался под дизайнерским напором, приняв и камин, и дрова, и их идеолога. Со времен постройки дома камин разжигали всего один раз — при приемке и по настоянию все того же настырного дизайнера, сдавшего проект и бесследно испарившегося, сказав напоследок, что он может вынести лаконичность в интерьере, но не в отношениях. С тех пор дрова оживляли интерьер и собирали пыль, которую Элою приходилось каждый раз стирать вместе с волнующими воспоминаниями. А сейчас чавкающий яблоком тощий пацан, ни секунды не сомневаясь и никого не спрашивая, закинул дорогие сердцу деревяшки в топку. — Ты что делаешь? — не выдержал Элой такого бесцеремонного вторжения в личное. — Камин разжигаю, — просто ответил Ян, повернулся и громко хрустнул, откусывая яблоко и вытирая сок с подбородка тыльной стороной ладони. — А ты что подумал? — он отвернулся и чиркнул спичкой. Огонь схватил сначала картон, а потом лизнул высушенные временем поленья и мирно затрещал, сжигая пыльные воспоминания. Элою вдруг стало тепло, уютно и от этого немного не по себе. «Странно, — размышлял он, — все так странно. Почему я сам до этого не додумался? Сжечь их нужно было давным-давно. Это же так просто — кинуть эту труху в живой огонь и согреться. Только вот надолго ли…» Ян уселся в кресле напротив, червем вгрызаясь в свое бесконечное яблоко. Элой, лежа на диване, млел от охватившего его тепла. Он еще пытался что-то найти в сети, но чувствовал на себе сверлящий взгляд и из-за этого никак не мог сконцентрироваться. Перед глазами зависла картинка стекающего по подбородку яблочного сока. Элой потер лоб и с удивлением обнаружил, что руки стали тёплыми. Такими руками можно прикоснуться без того, чтобы испугать. Большим пальцем провести по коже, собирая чуть липковатый сок обратно к губам, вот к этим, вечно припухшим, будто зацелованным. Потом облизать… — Элой. — М-м, — промычал он, не отрывая взгляд от экрана. — Кто такой Майк? — Майкл? О, он четвертый верховный лимб. И первый среди светлых. Его сила — вера. Он очень хороший человек. Сейчас живет в Штатах, у него там штаб-квартира. Церковь Святого Майкла, слышал, может? — Кто же не слышал... Одно из самых многочисленных религиозных учений. Я не удивлюсь даже, если ты скажешь, что он и есть тот самый святой Майкл, которого сожгли, а потом воскресили. — Сожгли, да. Толпа людей сожгла на потеху себе... — бормотал Элой, тщетно пытаясь сосредоточиться на новостях. — Но не воскресили, нет. Он сам воскрес. Ну да, это он и есть. — В смысле воскрес? — Ян явно был шокирован. — Я вообще пошутить хотел. Он что, живой бог? — Все мы немного боги, — произнес Элой, задумчиво потирая двумя пальцами точку между бровей. — Я тебе говорил, что мы не погибаем от руки человека. Он не бог, Ян, он лимб. Очень добрый и уважаемый человек. — А почему он в Америке живет? — Религиозная страна, хорошо подходит для его целей. — А ты почему в России? — не унимался Ян, вгрызаясь в сочную мякоть. Элой вздохнул и, смирившись, оторвался от ноутбука. — Мы должны чем-то заниматься, живя среди людей, чтобы не вызывать подозрений. У Майка — церковь. У меня небольшой бизнес, я занимаюсь охранными системами. Россия — это то место, где пока что еще осталось, что охранять, — он пожал плечами, — потом перееду куда-нибудь или придумаю что-то еще. Он отложил ноутбук в сторону. Ему опять казалось, что он упускает что-то важное. Элой сел на диване, стащил резинку, взъерошил волосы и посмотрел на Яна. Он уже привык, что тот постоянно глазел на него. Странным было то, что в отличие от других, Ян спокойно выдерживал его взгляд, не отворачивался и не дергался. Вот и сейчас таращился просто и по-детски, зацепившись за Элоя серебристо-фиолетовыми глазами. — Давай вернемся к твоей поездке во Владивосток, — попросил Элой, потому что с чего-то нужно было начинать. — Тебя на самом деле отправили в командировку? Почему так неожиданно? — На самом деле, — хмыкнул Ян, — пришел новый директор и отправил меня в тот же день на другой конец нашей необъятной родины. — Новый директор? — Элой посмотрел на него с интересом. Он встал с дивана, взял стул и, поставив его напротив, уселся верхом, сложив на спинке руки и уткнувшись носом в собранные в замок ладони. Ян недоверчиво покосился на его руки. — Да, новый директор. Господин Чэн, — вздохнул Ян. — Сплошное недоразумение, если честно. Наверно кто-то своего привел. Короче, китаец какой-то. — Китаец? — Так и будешь за мной повторять? — голос Яна зазвенел раздражением. — Да, лысый одноглазый китаец. С дурацким акцентом. Этот козел послал меня во Владивосток, да еще и велел в дороге презентацию доделать. Хорошо, что я могу не спать пару ночей и работать, а то бы не успел, — сказал Ян и загрустил. Очевидно, сожалел о презентации. — Лысый одноглазый китаец, значит… Почему ты мне сразу не сказал? — Элой нахмурился. Кажется, он нащупал и потянул правильную ниточку. — Ты не спрашивал, — огрызнулся Ян. — Быстро рассказывай, что с тобой происходило последние несколько дней. Вспоминай все детали, все необычное, — приказал Элой. Ян оторопел, видимо, не ожидая такого допроса. Запинаясь через слово, он начал вспоминать: — Что было, что было… Да ничего необычного не было, пока ты меня не того… не сбил. Потом понеслось: больница, телевидение, Владивосток, самолет. — Стоп. Что еще за телевидение? — Перед тем, как меня сбил твой водитель, я помогла… помог, короче, девчонке одной. Играла возле дороги с собакой и чуть не попала вместе с ней под машину. Я просто там вовремя оказался. Или оказалась… или не вовремя... — Ну и? — нетерпеливо перебил Элой. — Что? — Дальше что? При чем тут телевидение? — А, телевидение… Девчонка та оказалась журналисткой. Решила меня отблагодарить и подарить мне всемирную славу. Взяла у меня интервью. Потом по первому каналу в вечерних новостях должны были показать короткий сюжет. «Герои среди нас» или что-то типа этого. Я так и не посмотрел… ла. Элой молча развернулся и, не вставая со стула, взял с дивана ноутбук. Он нашел в архиве сайта первого канала старый выпуск новостей и, просмотрев его, заявил: — Послушай-ка, это многое объясняет. Я никак не мог понять, как кто-то еще узнал, что ты Жан, и что ты полетишь этим рейсом. Но похоже сейчас все встает на свои места. Смотри, — он поманил Яна рукой, приглашая взглянуть на экран, — ты спасаешь девушку и тебя показывают по телевизору, причем в вечерний прайм-тайм. Смотри. Они промотали выпуск несколько раз. На экране молоденькая девушка звонким голосом рассказывала о том, что и среди нас живут такие незаметные герои, как Яна, и что мы должны ценить и замечать их маленькие, но благородные поступки. Сюжет был вполне себе слащавый, пропитанный фальшивым энтузиазмом ведущей, то есть целиком и полностью в духе первого канала. На последних секундах на экране крупным планом появлялось лицо Яны, взирающей на телезрителей своими красивыми серыми глазами с яркими фиолетовыми кругами вокруг радужки. — И что? — Ян ничего не понял, но по лицу было видно, что сюжет ему нравится. — Не понимаешь? Первым, кто узнал твои выдающиеся глаза, был я, — Элой сунул ноутбук Яну, а сам опять уткнулся в руки и задумался, — но на следующий день эти самые глаза показали на всю страну. А еще через день тебя отправили в командировку. Ян, кто-то еще видел этот сюжет. Кто-то, кому ты явно не нужен живым. Конечно, все это может быть цепью случайных совпадений, но я так не думаю. Многолетний опыт подсказывает, что таких совпадений не бывает. «Все же, возможно, это и не Тео вовсе, — Элой вздохнул про себя, почувствовав невероятное облегчение. Он несколько дней таскал за собой тяжелую гирю подозрений, а теперь наконец от нее избавился. — Бедный Тео. Ключ у него отобрали. Ну ничего, верну скоро». — Это же может быть Тео? — Ян как будто прочитал его мысли. — Ты же сам все ему рассказал. — Тео я почти исключаю. Я подозревал его в самом начале, но сейчас я больше склонен к другой версии. Видишь ли, мы с Тео уже много лет рядом. Он мой сквайр. Это должность помощника судьи, она очень престижная, многие сины мечтали бы оказаться на его месте. Когда-нибудь Тео займет место второго судьи, если перестанет дурить и ввязываться в бесконечные любовные авантюры. Но я ему доверяю как самому себе. Он абсолютно предан, выполняет все мои поручения, помогает в расследованиях, и, по идее, должен нести обязанности моего телохранителя. Хотя вряд ли когда-нибудь ему это будет грозить, — он усмехнулся. — Почему? — Тео слишком импульсивный и горячий, а это всегда приводит к ошибкам. А холодную тварь вроде меня убить сложно. В обоих мирах едва ли найдется хоть один способный на это человек, — он на секунду запнулся и добавил, потерев правую руку: — Разве только я сам. — Тварь? — недоуменно повторил Ян. Элой вспомнил эпитет, которым его наградила Лиз, и с мазохистским удовольствием ковырнул побольнее: — Хладнокровную рептилию, если так понятнее. Он уставился на Яна, ожидая увидеть убегающий взгляд и отвращение на его лице — капнуть кислотой на рану. Но Ян, наоборот, как гусь вытянул шею и уставился в ответ. Элой поморгал, прикусил язык и продолжил: — Поэтому вероятность того, что замешан Тео, крайне мала. Хотя и ее, конечно же, не стоит сбрасывать со счетов. Все это мы попробуем выяснить завтра. Остается понять, кто и зачем сделал клона Клавдии. — Клона? — опять повторил Ян. — Так и будешь за мной повторять? — вернул подачу Элой. — Да, клона, причем чудовищно плохого. Хотя они вообще хорошими редко бывают, поэтому их создание весьма бессмысленный процесс. Разве что кому-то нужен спарринг партнер, чтобы потренироваться в боевых искусствах, например. Это удобно, так как клоны не чувствуют боли. Правда, они обычно нефункциональны, как тот клон вашей соседки. Клон — весьма энергозатратное мероприятие, создать его может лишь верховный судья либо кто-то с его помощью. Иначе клон с большой вероятностью начнет разлагаться и утянет с собой своего создателя. Поэтому никто этим не занимается. Это опасно, и за последние лет триста я не слышал, чтобы кто-то их делал. Разве только я сам, когда левую руку отрабатывал. Ну и верховный судья пару раз. — Понятно. А верховный судья у нас вне подозрений. — Йозеф? Это просто смешно. Верховный судья — это если не бог, то полубог для Локуса. Это даже не обсуждается. Зачем ему делать вашу Клавдию? Да еще такую убогую, — Элой задумчиво собрал мешающиеся волосы и перетянул потуже. — Этот клон никак не укладывается в картину... Кому понадобилось так рисковать?.. Ну ничего, с ним я тоже разберусь. Камин давно прогорел, а Элой все молчал, пытаясь пристроить клона соседки в разные версии происходящего, но клон каждый раз упирался и пристраиваться не хотел. Он явно выбивался из общего потока событий. Ян смотрел на Элоя с болезненным любопытством в глазах. Судья понял, что сейчас опять начнутся вопросы, и ему снова смертельно захотелось остаться в одиночестве. Он встал со стула, подошел к окну и, не глядя на Яна, произнес: — Вот что. Давай-ка ты сейчас пойдешь и отдохнешь. Завтра у нас тяжелый день, нужно посетить одно интересное место. Ставь будильник, встречаемся здесь в девять. К его удивлению Ян подчинился и безмолвно побрел к лестнице. Уже стоя на ступенях, он повернулся к Элою и спросил: — Элой, скажи… как меня тогда… убили? Он мог задать миллион других вопросов, но почему-то задал самый дурацкий. Элой посмотрел на него потемневшими глазами: — Перерезали горло, — и поспешно добавил, чтобы закрыть тему наверняка: — Спокойной ночи.