Шестой лимб

Ян лежал в темноте и не мог уснуть. Время от времени он ощупывал свое горло, пытаясь представить, что может чувствовать человек, когда холодный металл сначала разрезает тонкую кожу, а потом впивается в вены. Периодически он непроизвольно дергался и в конце концов так измучался, что сам не заметил, как уснул. Ему снился кошмар: бледные сильные пальцы сжимают его шею так, что он не может дышать, потом к горлу приближается ледяное белоснежное лезвие и вжик! — на этом месте Ян вздрагивал и просыпался, обливаясь липким потом. Затем снова проваливался в адский кошмар, и все начиналось сначала. Лишь под утро он наконец заснул крепко и без сновидений. Будильник в смартфоне начал тихонько тренькать, и Ян с трудом разлепил свинцовые веки. Первое, что он увидел, взяв в руки телефон, было сообщение от Виктории. Она писала, чтобы Янка не беспокоилась, что у нее все хорошо, что она скучает и ждет, когда та приедет и все-все-все ей расскажет. Далее шли недвусмысленные намеки на времяпровождение Яны в компании красивого манекена. Видимо она уже частично реабилитировала в своих глазах Элоя, и ее беспечности можно было только позавидовать. Ян вздохнул и покачал головой — рано или поздно ему придется с ней встретиться. Закончив утренний туалет, Ян вспомнил, что собирался найти в этом чудо-доме турник, и отправился на поиски. Спальни были на третьем этаже, и он до сих пор не задумывался о том, что, собственно, располагается на втором, проскакивая этот этаж мимоходом. В общем-то и не до того ему было. Он спустился на второй этаж и осмотрелся. Здесь было две двери, одна из них была открыта, и ему показалось, что оттуда доносились тихие звуки льющейся, а точнее журчащей воды, как будто мимо протекал ручей. Он аккуратно заглянул внутрь. И да! За дверью, как он и предполагал, был внушительных размеров спортзал, оснащению которого мог бы позавидовать любой фитнес-центр. Откуда-то из угла, где стоял громадный стенд для метания ножей, действительно доносилось журчание ручья. Видимо, Элой вместо музыки включал звуки природы. Ян заприметил в противоположном конце спортзала турник и уже собирался было к нему рвануть, но в последний момент увидел на соседнем турнике Элоя и почему-то отшатнулся обратно за дверь. Потоптался на лестнице, понимая, что ведет себя глупо, и заглянул вновь. Сначала хотел просто поздороваться, но потом увидел нечто, что заставило его буквально замереть у входа — Элой подтягивался. Движения его были плавными, глубокими, лицо безмятежным, а глаза почему-то закрыты. Ян видел, как напрягались мышцы, четко очерченные под тонкой синтетикой спортивного костюма, оставляющего открытыми только кисти рук. Ян, аккуратно прислонившись к дверному косяку и стараясь не двигаться, смотрел, не отрываясь, и ловил себя на необъяснимом желании подойти и прикоснуться, провести рукой и почувствовать твердость рельефа его рук, плеч, спины. Он простоял так уже довольно долго, боясь пошевелиться, чтобы не быть замеченным. Здравый смысл говорил, что нужно срочно валить, и Ян обещал себе, что посмотрит еще полминутки и уйдет, но почему-то не уходил. Он наблюдал, как монотонно, в такт дыханию вздымается обтянутая темной тканью грудь: вверх-вниз, выдох-вдох. Плавные движения. Напряженные руки. Больше всего его почему-то занимали руки. Узкие запястья и ровные длинные пальцы вызывали у Яна одновременно страх и необъяснимый интерес. Выше запястий под рукавами прорисовывались мышцы предплечий, плавно перетекая в скульптурные плечи. Яну вдруг до смерти захотелось приподнять этот рукав и прикоснуться губами к бледной, прохладной коже, кончиком языка повторить рельеф вен, пробуя эту прохладу на вкус. Он так отчетливо представил себе это, что его взгляд помутнел, а губы приоткрылись. Когда усилием воли Ян все же оторвал взгляд и вернул себя в реальность, он обнаружил, что Элой уже не подтягивается, а просто висит на турнике и молча разглядывает его. А еще Ян с ужасом отметил, что сам он подозрительно часто дышит, ноги стали ватными, а в трусах образовалось некое напряжение. — Блин, что за нафиг?! — Ян запаниковал, сделал шаг через порог, потом отступил на два шага назад, потом опять зашел и в смятении остановился. — Узнаешь — расскажи. Мне тоже интересно, — быстро отрезвил Яна холодный низкий голос. — Э-э, привет, не хотел тебе мешать, — извиняющимся тоном залепетал Ян, решив, что о своей странной реакции подумает позже. Элой молчал и продолжал смотреть на него, вися на турнике. По выражению его лица было абсолютно непонятно, то ли он рассержен, то ли раздражен, то ли ему вообще все равно. Яну показалось, что скорее всего последнее, и у него немного отлегло от сердца. Раз ему все равно, то Яну и подавно. — Ты крут. Сколько раз ты подтягиваешься? — Не считал, — сказал Элой, спрыгнул и направился к Яну. — Не хочешь повисеть? — Если только повисеть, — пробормотал Ян, сторонясь, чтобы пропустить его мимо на безопасном расстоянии, — подтягиваться я не умею. — Это вряд ли, — туманно ответил Элой. — Пошли завтракать. — Я сейчас спущусь, иди, — Ян топтался в спортивном зале, не теряя надежды все-таки добраться до турника, попробовать подтянуться, а заодно и напряжение сбросить. Но делать это при Элое он не решался. Еще не хватало опять выглядеть хлюпиком в его глазах. Он сам не отдавал себе отчет, почему его это задевало. Похоже, что Элой все понял по его растерянному виду и нетерпеливым взглядам в сторону турника, молча кивнул и вышел. Ян подпрыгнул и подтянулся. Раз! Два! Три! Четыре! Пять! …Десять… Девятнадцать… Тридцать два… Сорок шесть… На счете «пятьдесят» Ян свалился с турника, просто испугавшись самого себя. Потому что понял, что он мог бы подтянутся еще. Еще примерно столько же. Это было так неожиданно, что он даже не обрадовался. Озадаченный, он спустился в столовую, где за столом уже сидел Тео, вальяжно вытянув длиннющие ноги и с наслаждением попивая кофе. «Откуда он взялся тут в такую рань?» — Привет, — буркнул Ян, перешагивая через ноги и направляясь к кофемашине, — что тут нажать, чтобы чудо-техника выдала бодрящий напиток? Тео молча отпил из чашки, явно не собираясь ему помогать. «Вот говнюк! Сказать, что ли, жалко? — с раздражением подумал Ян. — Что я ему сделал?» — Правая кнопка, Дуся. Сбежавший вниз по лестнице Элой был бодр и энергичен. Слегка сырые после душа волосы, не стянутые, по обыкновению, в хвост, почти сливались с воротником темной водолазки и мягкими волнами обрамляли лицо, придавая глазам еще большую глубину, а коже — бледность. Ян поймал себя на том, что опять таращится на него. С этого момента он решил вообще больше не смотреть в его сторону, чтобы не позориться. Элой подошел, отстранил его от кофемашины, налил две чашки и быстро налепил бутербродов. Ян, не зная куда себя деть, просто топтался на месте, стараясь не смотреть ни на Элоя, ни на Тео, и чувствовал себя так, будто оказался незваным гостем за завтраком в дружной семье. — Садись за стол, — Элой отодвинул стул рядом с собой и жестом указал на него Яну. Сам уселся и поставил напротив себя и Яна завтрак. — Ешь. Тео задрал бровь и с интересом наблюдал за ними. — Эл, я тоже хочу бутерброд, — ни с того ни с сего прогундосил он детским голосом, растягивая гласные. — Холодильник слева, — отозвался Элой, не глядя на него. У Яна застрял хлеб в горле. Он боялся поднять глаза на Тео, справедливо полагая, что ничего хорошего он там не увидит. Они молча доели завтрак. — Поехали, — допив кофе, скомандовал Элой, — в «Чайна Хаус». Тео, давай.

***

Они мчались по городу, Ян сидел на заднем сиденье, Элой впереди. — Организуй ему документы, — сказал он Тео, сделав небрежный жест назад, в сторону Яна. —Включая загран, права и страховку. — Окей. Имя? Фамилия? Дуся Членом-ткнуся? — Заткнул бы ты свой фонтан, а? — злобно посоветовал ему Ян. — Пф, — фыркнул Элой, — имя Жан. — Ян, — машинально поправил Ян. — Фамилию можешь оставить прежнюю, не нужно этого твоего экстремизма, — продолжал Элой, не удостоив реплики Яна ни малейшим вниманием, — а то выйдет как с моими документами и придется переделывать. — Потому что ты вечно капризничаешь, — хохотнул Тео, — харизматичная была фамилия и тебе подходила. — Язык отрежу, — буркнул Элой. — Ладно, ладно, переделали ведь сразу, а ты все вспоминаешь. Где твою Дусю зарегистрировать? — Тео не отрывался от дороги. — Без разницы. Давай пока у меня, потом разберемся. — Окей, послезавтра все будет готово. Лучше скажи, что ты забыл с утра пораньше в «Чайна Хаус»? В этом гнезде разврата? — Надо кое-кого навестить. — Сяськучился по Минджулу? — просюсюкал Тео. — Нисколько, — холодно бросил в ответ Элой. Они припарковались у серого жилого здания постройки середины прошлого века, располагавшегося почти в центре города. Первый нежилой этаж занимали коммерческие помещения. Справа скромно ютился салон сотовой связи, зато прямо посередине висела огромная, грязная после зимы вывеска китайского ресторана «Чайна Хаус». Тео вопросительно посмотрел на Элоя. Тот сделал знак рукой: — Идем. Ты тоже, — обратился он к Яну. Они вошли в ресторан. Элой шел впереди своей летящей походкой. Тео держался на полшага сзади, Ян трусил за ними. Они стремительно пересекли абсолютно пустой зал ресторана, и Элой направился в узкий темный коридор на другой стороне. Он шел очень уверенно, и Ян понял, что он тут уже бывал и, скорее всего, не раз. По обе стороны коридора располагались кабинеты для особых гостей, а в конце за светлой обшарпанной дверью маячила, судя по запахам, кухня, в которую в итоге они и выскочили. Здесь неожиданно оказалось довольно многолюдно. Повара, одетые в уже несвежую униформу, как черти в аду, суетились вокруг огромной плиты, на которой что-то одновременно жарилось, варилось и тушилось, издавая булькающие и шипящие звуки. Другие повара что-то быстро кромсали на огромных досках, кто-то разделывал птицу, кто-то мыл пол. Кухню пронизывали запахи азиатских специй и речь на непонятном Яну языке. Влетев в помещение, троица в ту же секунду парализовала работу. Все замерли в своих позах, и даже варево на плите как будто перестало булькать. Элой прошел между столами к одному из поваров и спросил что-то. Ян ничего не понял, но ему померещилось, что Элой говорил по-китайски. Побледневший повар неуверенно поднял руку и указал куда-то на другой конец кухни. Элой, ни слова больше не сказав, полетел в ту сторону, Тео и Ян поспешили за ним. Все работники стояли не двигаясь, провожая их глазами. На другом конце кухни оказалась еще одна дверь, а за ней лестница, ведущая вниз. Внизу была еще одна дверь, в которую они и вошли. Перед ними предстало достаточно просторное, не очень хорошо освещенное помещение, декорированное в азиатском стиле. Сюда не проникали звуки и запахи кухни. На стенах, отделанных светлым бамбуком, висела пара огромных вееров, украшенных цветочным орнаментом. На полу стояли высокие деревянные светильники, дававшие приглушенный умиротворяющий свет, невидимые курильницы источали сладкий дым благовоний. Посередине стояло огромное джакузи, с булькающей в нем водой, а рядом возвышалось кресло, на котором полулежал человек в красном атласном халате, расписанном черными драконами. Ноги его покоились на специальной подставке. Вокруг кресла суетились несколько молоденьких хрупких азиаток. Одна мяла мужчине шею, вторая делала массаж ступней, третья что-то разливала в стаканчики, расставленные на столике возле кресла. Элой остановился в дверях, а Тео решительно прошел к мужчине и с силой выдернул его из кресла, схватив за воротник. Ян поежился, вспоминая, как его точно так же таскали за шиворот: «Сквайр, мать его. У него, я смотрю, даже методы те же». Девушки бросились врассыпную, и в помещении осталось только четыре человека: Элой с вечно застывшим бесстрастным лицом, Тео со своей иезуитской ухмылкой, замерший в растерянности Ян и барахтающийся в красном халате пухлый мужчина. В следующую секунду рот Яна сам собой открылся от изумления — в мужчине в красном драконьем халате он узнал директора фонда, господина Чэна. Элой бросил взгляд на Яна и, похоже, сразу все понял. Он кивнул Тео, и тот тряхнул господина Чэна, а затем отшвырнул его в сторону. Красный халат врезался в бамбуковую стену и медленно сполз вниз. — Салют, Минджул, — произнес холодный низкий голос, от которого по спине Яна галопом заскакали мурашки. Голосом Элой управлял очень умело, моментально снижая температуру в помещении до минусовых значений. — Элой, Элой, здрабстбуй, зачем ты пришел? Что тебе нужно от меня? Я никого не трогаю, ничего не нарушаю! У меня подготобка к массажу, а бы брыбаетесь! — тонким голосом заверещал господин Чэн. Он не пытался подняться, а только прислонился спиной к бамбуковой стене, неуклюже растопырив свои короткие ноги. — Теодор, здрабстбуй, мой милый, а кто этот красибый господин с бами? — Здравствуй, милаш, — Тео подошел к нему, брезгливо взял за шиворот и еще раз швырнул теперь уже на середину комнаты. Господин Чэн распластался по полу, испуганно глядя на них: — Ну что бы убажаемые сины, что бы делаете с несчастным маленьким лимбом?.. Я прабда ни при чем… Что бы у бас ни произошло, Минджул ни при чем! Пожалуйста, прошу бас, остабьте Минджула б покое! Элой ты же меня знаешь, прабда? Я ни при чем! Господа, пожалуйста, у меня массаж, а бы брыбаетесь и убибаете… — лепетал он, умоляюще глядя на них одним глазом. Яну стало противно. Элой подошел и поднял директора за шиворот. — Ой-ой-ой, не нужно меня больше бросать по комнате! — испуганно заголосил Минджул. Элой заговорил очень спокойно, держа его прямо перед собой: — Зачем ты отправил Яну во Владивосток? — Какую Яну? Какой Блядибосток? Ты что, Элой? Ты что, сошел с ума? Видя, как изменилось лицо Элоя, Ян понял, что лучше бы он этого не произносил. Тео перестал ухмыляться. В тишине голос Элоя зазвенел прямо-таки космическим холодом, замораживая одноглазого Минджула в красном драконьем халате: — Смотри мне в глаза! Зачем. Ты. Отправил. Яну. Во. Влади. Восток, — произнес он тихо, делая паузы после каждого слова. — Ах, Яну, Яну, да, конечно! Я бспомнил! Ту дебочку, Яну, конечно! Как же я мог забыть? Элой, пожалуйста, отпусти меня, пожалуйста, я бсе скажу. Меня Камил попросил, Камил. Это Камил! — Зачем? — спросил Элой, продолжая пристально смотреть ему в глаза. Ян подумал, что он не хотел бы сейчас оказаться на месте Минджула. — Я не знаю, честно, не знаю. Просто сказал отпрабить туда-сюда и занять чем-нибудь на бремя перелета, чтобы не спала. Спросите у него самого, если бам так интересно. А Минджул ничего не знает! У меня массаж должен быть! А самолет потом разбился, какая трагедия, знаете да? И тело дебочки не нашли! — верещал Минджул. — Клон — твоих рук дело? — спросил Элой. — К-клон? — испуганно пискнул Минджул. Элой разжал пальцы, и Минджул грохнулся на пол. Элой молча направился к выходу. Тео опять ухмыльнулся, и двинулся за Элоем. Проходя мимо господина Чэна, он встал на него ногами и пару раз шагнул по рыхлой спине, каждым шагом выдавливая из директора тихое «ой». — Долгожданный массаж, Минджул. А то, что в обуви, извини — особенности климата. — Тео, хватит, идем, — не оборачиваясь бросил Элой, выходя за дверь. В коридоре Ян его догнал: — Элой, а что с директором? — С директором? — переспросил на ходу Элой. — Да, со старым директором, Константином Рифатовичем, что? Мне сказали, он умер… — Скорее всего так и есть, — пожал плечами Элой и добавил, как само собой разумеющееся: — Убрали твоего директора, чтобы под ногами не путался. Они быстро шли втроем, и Ян пытался переварить услышанное. Старого директора убрали. То есть что значит «убрали»? Получается, убили? Ян вспомнил круглое простое лицо Константина Рифатовича. Он не успел съездить повидаться с внучкой. Почему? Из-за чего? «Из-за меня, — ответил сам себе Ян, — просто меня нужно было отправить в командировку, и это организовали таким вот примитивным образом». Да не командировка это была! Новый директор, этот одноглазый китайский пират, который так лихо распоряжался у них в офисе и так жалко только что ползал перед Элоем, отправил его вовсе не в командировку. Он сделал это, потому что его попросил Камил. «Какой еще Камил?» — Ян не знал никаких Камилов! Но это ровным счетом ничего не меняло. Кем бы ни был этот Камил, он специально отправил Яну во Владивосток. Зачем? Неужели Элой прав и его тоже хотели убить? Он вспомнил, как падал самолет, как кричали люди. Элой каким-то чудом вытащил его оттуда. Только его, ведь остальные погибли... Все тела опознаны, и его тело тоже должно было быть опознано… В одно мгновение весь окружающий мир сузился до размера песчинки. Нет! Это он, он сам был песчинкой, которую просто хотели смахнуть, когда она кому-то начала мешать. Он, кажется, решил поиграть в эту игру? Но вот ведь беда — как-то не учел, что кроме него есть и другие игроки. И правила этой игры знают только они, а вот суть понятна всем — он, Ян, в финале этой игры не должен остаться в живых. Ян смотрел в спину впереди идущего высокого темноволосого мужчины и вдруг отчетливо понял, что этот странный человек — единственный, кто сейчас соединяет его ничтожную жизнь с сжавшимся в точку миром. Вокруг была смерть, отступающая только перед его стремительными шагами. С ним было не страшно. Яна посетила странная безосновательная уверенность, что Элой никогда не причинит ему зла. Как он там сказал? Едва ли найдется один человек, который с ним может справиться? Вот и хорошо. Пусть другие боятся. Ему вдруг стало значительно легче и захотелось сделать что-то такое, что символизировало бы его новое мироощущение. Но ничего умного в голову не приходило, поэтому он решил сделать то, что уже давно напрашивалось само собой.