Шестой лимб

Пристегнувшись, Элой повернулся и посмотрел на Яна, сидящего на заднем сидении: — Тебя отправили во Владивосток и заняли презентацией. Сделали так, чтобы ты не спал. Это была тупая проверка, выдержишь ты пару суток, работая без отдыха, или нет. Обычный человек бы не выдержал. А Дульсинея у нас трудоголичка, выдержала. Когда им стало понятно, что ты лимб, от тебя в тот же момент решили избавиться. Ян сидел хмурый и молчал. — Ну что ж, пришло время вновь навестить Камила, — бодро сказал Элой. — Тео, давай сначала закинем Дусю домой. — Окей, — Тео крутил руль, разворачиваясь в узком переулке. — Что значит «закинем Дусю домой»? — встрепенулся Ян. — Я пойду с тобой! — Ты не можешь пойти со мной, — отрезал Элой. — Почему это не могу? — Потому что Камил в Дубае. Нужно лететь на самолете, а это опасно, — он не ожидал от Яна такой прыти. — Элой, нет. Я должен поехать с тобой, — с нажимом проговорил Ян, втискиваясь между ним и Тео и пытаясь зачем-то заглянуть ему в лицо. — Все это касается меня напрямую, я должен ехать с тобой. — Ян, это не прогулка к Минджулу. Камил, он… — Да мне плевать, кто такой этот Камил! — вдруг заорал Ян. — Это меня пытались убить! Меня, понимаешь? А ты сейчас хочешь запереть меня в своем дурацком доме, где даже окно не открыть по-человечески! Я поеду с тобой и точка! Делай, что хочешь, я уверен, у тебя есть возможность! Элой удивленно обернулся. Лицо Яна было очень близко, и он, с некоторой завистью отметив гладкую кожу, не нуждающуюся в бритье, разглядел у него на левой щеке пять крохотных родинок. Они были выстроены практически в прямую линию, которая начиналась от уголка верхней губы и заканчивалась на виске возле уха, там, где теперь красовался свежестриженный ежик светлых волос. — Сядь нормально и не ори! — рявкнул Тео, и Ян откинулся обратно на спинку заднего сидения. Элой с сожалением отвернулся. Ему хотелось рассмотреть родинки повнимательнее. — Делай, что хочешь, — упрямо повторил Ян. — Я с тобой. После посещения Минджула он странно изменился, как будто внезапно ожил. Ни с того ни с сего настоял, что ему нужно подстричься. Элою пришлось завезти его в барбершоп, откуда Ян вышел с одной стороны помолодевшим, с другой — неожиданно возмужавшим. Короткая стрижка открывала шею и лицо, смещала акцент на глаза и окончательно стирала маячивший образ Яны. «Серебристый призрак. Почему его так звали? Не потому ли, что неуловимый? Может быть я зря тешу себя надеждами, что однажды представлю его перед судом? А может он призрак, потому что умирает в самый неподходящий момент, а потом вот так неожиданно реинкарнируется? У Йозефа что ли спросить? Как это я раньше не поинтересовался?..» — Элой бросил мимолетный взгляд в зеркало заднего вида, — Ян упрямо смотрел на него. Элой вздохнул: — Тео, два билета в Дубай. Как только будут готовы документы Яна. — Эл, у тебя часов больше нет, неужели из-за него… — Тео, давай, — отрезал Элой. — Два билета и номер в гостинице. — Повыше? — вздохнув, обреченно спросил Тео. — Да, — поморщился Элой. — Давай повыше. — Если что, бросай его к чертовой матери, — тихо процедил Тео, покосившись в зеркало на Яна. Элой промолчал.

***

Дом судьи, не привыкший к гостям, неожиданно разместил сразу трех мужчин. Тео под разными, порой даже идиотскими предлогами, постоянно крутился рядом. Элой пытался его озадачить мелкими поручениями, связанными с делами компании, но, как он ни старался, избавиться от Тео не получалось. Сначала он быстро переводил стрелки на других сотрудников, а ближе к вечеру и вовсе сказал, чтобы Элой от него отвязался и не мешал заниматься делом. На резонный вопрос, каким таким важным делом он занимается, Тео пожал плечами: «Тебя охраняю». После этого он, нарушая всякую логику, ушел в спортзал и весь вечер сверху были слышны глухие удары по боксерской груше. Элой никак не мог понять, то ли он просто как обычно не хотел работать, то ли следил за ним, то ли были другие причины, заставлявшие Тео безвылазно сидеть у него дома. Ян же, похоже, окончательно освоился в своей новой шкурке: вел себя мирно, ни на кого не бросался, не ругался и только ел, как не в себя. Элой заметил, что он старается держаться на расстоянии, что было в общем-то вполне объяснимо, но все же неприятно коробило. Сам Элой делал вид, что он занят. Отчасти это было сущей правдой, так как в офисе он не появлялся, а рабочая почта пухла от сообщений. Уткнувшись в ноутбук, он вяло разбирал завал, краем глаза следя за Яном. Периодически они сталкивались взглядами, и Элой каждый раз чертыхался про себя, отгоняя глупую мысль, занозой застрявшую в голове со вчерашнего дня: «Что это было в спортзале?» Он чуть не свалился тогда с этого проклятого турника, наблюдая за Яном. Что было в его глазах? Он ведь явно о чем-то думал, и Элой боялся даже предположить о чем именно. Следующим утром они сидели в бизнес классе рейса Москва-Дубай. Ян, до посадки в самолет пребывавший в задумчивости, начал вдруг вести себя весьма странно. Он то становился чересчур оживлен, болтал без умолку и засыпал Элоя бесконечным потоком вопросов, то вдруг застывал, глядя в одну точку, краснея и бледнея поочередно. Потом как будто приходил в себя, дергался и просил стюардессу принести ему холодной воды. Элой понимал: парень просто нервничает из-за перелета и всех навалившихся проблем. Уж кто-кто, а он имел на это полное право после авиакатастрофы и последовавших за ней событий. Элою же было не до разговоров. Просить Тео купить билеты было довольно рискованно. Если он все-таки имеет отношение к происходящим событиям, то теоретически может рухнуть еще один самолет. И тогда… Что будет тогда, Элой думать не хотел. Он прекрасно понимал слабость своего положения и ощущал себя заложником ситуации. Единственное, что его успокаивало, это мысль о низкой вероятности еще одной авиакатастрофы. Все-таки крупные аварии являлись технически сложными и затратными мероприятиями и к тому же привлекали излишнее внимание. Зато если все пройдет хорошо, это будет еще одним очком в пользу непричастности Тео. Элой устал от его навязчивого присутствия в доме, но показывать, что он все еще его подозревает, не собирался. Поэтому сейчас он был рад хотя бы тому, что Тео рядом нет. — Слушай, — Ян наклонялся, заглядывая в лицо, — я вот еще о чем подумал. Если меня не было в живых двести лет, то как люди получали чувство сострадания? — Не льсти себе. Вас таких сострадательных много. Лимбов, которые транслируют эмпатию около четырех тысяч человек. — А почему я верховный? При таком количестве и без меня вполне можно обойтись, — Ян вроде как немного загрустил и уплыл в какие-то свои глубокие раздумья. «Ну вот и полезли из него амбиции верховного лимба», — Элою было любопытно наблюдать за его метаморфозами. — Верховные лимбы от природы более талантливы и прогрессивны по сравнению с другими. Они аккумулируют больше силы и могут горы свернуть. Но не будет одного, рано или поздно на смену придут другие. Например, был когда-то Ниро, верховный лимб агрессии. Действительно сворачивал горы, но заигрался немного и насворачивал в итоге так, что это привело к двум подряд крупнейшим войнам в истории человечества и чуть не поставило под угрозу баланс сил. Но его не стало, а войны не прекратились. Просто масштаб сократился. Почему? Потому что сейчас вместо него Винсент. Он прекрасно справляется с разжиганием мелких войн и конфликтов. Занимается, кстати, большой политикой. Очень жесткий человек, умеет держать силу под контролем. Или возьми, к примеру, Майка, помнишь его? Ему лучше всех удается обращать людей в веру. Какая у него Церковь огромная, ты только посмотри! Да, люди проживут и без него, но вера будет постепенно угасать, пока на смену не придет новый верховный лимб. — Вера — довольно бестолковое чувство, не находишь? — Нет, не нахожу, — отрезал Элой. Майка он любил, потому что тот был одним из немногих, кто всегда относился к Элою по-человечески, не считая его психопатом. — Людям нужна вера. Человеку сложно принять концепцию своего одиночества в этом мире и отсутствия поддержки высших сил. — Люди верят в чудесное божество типа Майка и требуют у бога чудес и для себя тоже, но при этом сами ничего не делают ни для себя, ни для других, — задумчиво сказал Ян. — И чудес-то порой просят каких: экзамены сдать, сарай соседа снести, карьеру там… А ведь так просто: верь в себя и работай над собой, чтобы стать лучше. Верь в людей, помогай им и ты сам станешь капельку богом. Но для этого ведь Майк не нужен. — Не вздумай ляпнуть это при нем, — покачал головой Элой. Ян опять замолк и задумался о чем-то, глядя на подлокотник. Элой понял, что он снова смотрит на его руку и поспешно убрал ее, чтобы не пугать. Ян заерзал, глотнул воды и опять начал донимать его вопросами: — А что ты про меч говорил? — Локус дает своим людям огонь, одежду и оружие. Это оружие является неотъемлемым атрибутом лимбов и синов. Раньше его использовали по прямому назначению, но в современном мире жить стало куда спокойней, и такая необходимость отпала. Кроме оборонительных функций, оружие имеет еще одну — это пропуск в Локус. Поэтому ты не можешь туда попасть. Твое оружие — меч, который сейчас неизвестно где. — Почему именно меч? Я что, с мечом должен разгуливать? Элой ухмыльнулся: — Меч — не самое страшное, это ты еще одежду не видел. Разгуливать с мечом тебе не придется, оружие неразрывно связано с транслятором, это одна сущность. Так что уберешь в рукав и забудешь. Браслет только не снимай. — И где искать мой меч? — Пока не знаю. — Элой, а у меня в прошлой жизни было много денег? — опять заглянул в глаза Ян. Элой задумался. После трагедии, произошедшей в доме Себастиана, он изучал документы Жана и помнил бумаги, которые до сих пор должны храниться где-то в архиве. — Много. Но перед смертью ты все передал на благотворительность. В архиве есть документы. — Это я правильно сделал. А у тебя много денег? — Достаточно. Я давно живу и всегда работаю. Мне хватает. — А у Майка? — Не думаю, что много. — Элой, а кто такой Камил? — Ну ты даешь, — Элой покачал головой. — Это первое, что ты должен был спросить, перед тем как лететь. Камил верховный лимб жадности и скупости. Он биржевой трейдер. — Успешный? — Судя по количеству денег — более чем. Светлые лимбы не имеют права много зарабатывать. Бизнес и политика для них под запретом. Считается, что деньги и власть портят их природу. Для темных никаких ограничений нет. Как ты и говорил, темная сторона не ограничена выбором средств. На самом деле, Ян, в жизни лимбов есть один нюанс. Они постоянно находятся под действием своей силы, и она запросто может поломать психику. И чем сильнее лимб, тем сложнее ему удержаться в рамках. Сила часто толкает лимбов на отчаянные поступки, часто даже на преступления. Вон, возьми Ниро. Или Минджула. Я тебе уже про него говорил, грязный тип, лимб лени. Он должен уже всем вокруг, но сидит в своем притоне с девками и только и делает, что перед всеми пресмыкается. Все потому, что ему просто лень чем-то заняться. Ян забулькал водой, поставил очередной пустой стакан и спросил: — Почему Камил в Эмиратах, а Минджул в Москве? — Полагаю, потому что в Эмиратах много богатых инвесторов, которые несут деньги Камилу. А в Москве много богатых ленивых задниц, которые подкармливают Минджула энергией и помогают кое-как держаться на плаву. Элой закрыл глаза. «Тео забронировал номер на пятьдесят четвертом этаже. Сойдет. Рядом есть пляжи, — ему вдруг до смерти захотелось окунуться в море, смыть налет напряженности и сомнений, прочно осевший на нем за последнее время. — Вода, наверно, еще прохладная, градусов двадцать. Сойдет. Жана тоже можно затащить в воду. И утопить, чтобы не приставал». Он открыл глаза. Прямо перед ним маячили пять чертовых родинок,— Ян молча гипнотизировал его. — Я думал, ты заснул, — радостно изрек он и запустил пальцы себе в шевелюру, взъерошивая ими светлую макушку и одновременно приподнимая брови. Элой заметил, что эта чудная привычка появилась у него вместе с короткой стрижкой. А у Элоя вместе с этой стрижкой появилась навязчивая мысль про спортзал, дергающая его каждый раз, когда рука Яна пробегала по светлым волосам. — Еще вопросы? — обреченно вздохнул Элой и опустил глаза, отказываясь смотреть на родинки и додумывать всякую дурь, лезшую в голову. — Какое у тебя оружие? — с мальчишеским любопытством лез к нему Ян. — Кинжалы. — Два? Элой кивнул. — Я видел только один. — Во втором не было необходимости. — Покажи, — глаза Яна загорелись. — Нет, — Элой покачал головой, — мы же в самолете. Ян закрыл глаза и откинулся на спинку. Элой вздохнул свободнее, надеясь, что, может, он все-таки поспит и оставит его в покое. Но Ян, просидев тихо совсем недолго, открыл глаза и спросил почему-то хриплым голосом: — А браслет можешь показать? — А ты поспать не хочешь? — Понял, — кивнул Ян, стрельнул на Элоя глазами и попросил еще воды у стюардессы. — Винсент главный злодей? — Нет, Ян, никто не главный злодей и не главный герой. Темные лимбы — это просто люди. Они делают свою работу. Да, на взгляд обычного человека то, чем они занимаются — сплошное зло, которое нужно искоренять. Но на самом деле это лишь субъективная оценка. Без тьмы нет света и наоборот. — Подожди, не закрывай глаза. Откуда ты берешь силу? Тоже из эмоций? — Полиция и суд живут за счет государства, — усмехнулся Элой. Первый раз в жизни кто-то просил его не закрывать глаза. — Сины получают силу ото всех понемногу. Мы не зависим от эмоций напрямую. — А чем занимаются другие верховные лимбы? — Про Винсента я уже сказал, второй верховный лимб – это лимб страха. Он не так давно пропал, так что это место пока вакантно, — Элой потер запястье. — Про Майка ты знаешь. Пятый верховный лимб любви — Эмилия. Живет в Лондоне, организатор свадеб. Есть еще лимбы, стоящие ниже в иерархии. Их эмоции не такие сильные. Например, лимб радости, Матиас, работает главврачом в роддоме. Йонг – лимб смелости. Обучает прыжкам с парашютом и прочим экстремальным штукам. Аркадий – лимб благодарности. Ты его видел. — Аркадий Львович? Врач? — Хирург. И преподает хирургию. Редко к кому люди испытывают столь сильное чувство благодарности. Ян внезапно замолчал и мутными глазами уставился куда-то в проход. Элой молился всем богам, чтобы он уже заснул, но Ян вдруг встал и, объявив, что ему срочно нужно в туалет потопал по проходу в соответствующем направлении. Вернулся он минут через десять, мешком плюхнулся в кресло и жадно допил остатки воды. Посидел некоторое время молча и ринулся в атаку с новой силой: — Слушай, а почему ты Алексей? — Тео такие документы сделал, — пожал плечами Элой. — Ну и с этим именем проще в России. — Элой, а кто меня убил? Сердце Элоя ухнуло куда-то в район живота. В этот момент стюардесса принесла им еду, и Элой выдохнул, потому что рот Яна очень кстати оказался занят. Для лимба он был на удивление прожорлив. Сначала он как удав заглотил всю свою еду, оставив только куски омлета и обосновав это тем, что, видите ли, «невкусно, потому что яйца наверняка белые». После этого он плотоядно уставился на нетронутый десерт Элоя. Проглотив и его, Ян опять пристал к Элою с расспросами, беспокойно ерзая и то и дело заглядывая в глаза. — У тебя есть план? Что мы дальше-то будем делать? — План простой. Сначала нужно найти того, кто хочет тебя убить, выяснить мотивы и отдать под суд. Потом найти твой меч. «А потом отдать под суд тебя», — устало подумал Элой. Правильно ли поступал он сам? Сомнения, как мелкие настырные насекомые, лезли изо всех щелей. Чем больше времени он проводил с Яном, тем меньше он становился уверенным в своей правоте. Кого он мог убить? Да он даже не смог бутылкой его ударить, хотя ничто ему не мешало. Ну, ударить-то, допустим, он бы ему не позволил, еще чего... По голове его били только один раз, и этого вполне хватило, чтобы усвоить урок на всю жизнь. Чтобы не заметить Яна, стоящего в нише, нужно было быть или совсем слепым, или совсем тупым. Элой не причислял себя ни к тем, ни к другим. Он закрыл глаза и опять вспомнил Себастиана. Нет, нет, это невозможно. Он сам видел. Сам видел Жана, стоящего на коленях перед мертвым Себастианом, видел его меч в крови. «Но ты же не видел, как он его убивал…» — вкрадчиво шепнул внутренний голос. Не видел. Но он сделает все, чтобы вернуть Жану меч и память, и тогда он спросит у него все в суде. Спросит, глядя ему в глаза. И тогда они узнают правду и смогут размотать этот клубок. Потому что никто не смеет лгать, глядя в глаза первого судьи…