Шестой лимб

Гостиничный номер, неожиданно растерявший первое очарование дорогостоящего интерьера и теперь раздражавший Яна своей вылизанной, напоминавшей ему Камила, элегантностью, окутывала синтетическая прохлада кондиционера. Элой лежал на кровати, закинув руки за голову, и молча смотрел в потолок. Ян тоже валялся, развлекая себя подбрасыванием к потолку шариковой ручки и представляя, что это кинжал. Судья не проронил ни слова после встречи с Камилом, и Ян понимал, что скорее всего он был расстроен. Было очевидно, что они только зря промотались, ведь выяснить им так ничего и не удалось. Он все еще не оставил надежды объясниться с Элоем, но никак не мог подобрать правильный момент. Подброшенная ручка подло изменила траекторию и больно клюнула в лоб. Ян потер место ушиба и решил, что кинжалы — это не для него. Нужно было с чего-то начать разговор, поэтому, повернувшись на бок, он тихо позвал: — Эй. — М-м. — Ты чего молчишь? — А что я должен говорить? — Ну, например, резюме по итогам встречи. — Резюме? — Элой усмехнулся: — Какое резюме? Мы в тупике. Камил совершенно прав, у меня нет ордера, чтобы допрашивать его. И я пока не знаю, куда двигаться дальше. Нужно узнать, кто был в самолете, кто и зачем сделал клона и где два оставшихся браслета, черт возьми. Просто… я убежден, что Минджул сказал правду. Но у Камила хорошая репутация, — он вдруг замолчал и грустно усмехнулся, — получше моей. — Знаешь что, — задумчиво произнес Ян, запуская пятерню в волосы на макушке, — я не в курсе, какая там у тебя репутация, мне лично плевать. Ты меня спас. И я уверен, если будет нужно, сделаешь это снова. Кстати, не хочешь мне рассказать, что все-таки произошло в самолете? Ты что-то такое глазами умеешь делать? Меня затянуло в какую-то воронку, а потом так плохо было… — Глазами? — Элой повернулся на бок и подпер голову рукой, удивленно глядя на Яна. — Нет, глаза тут ни при чем. Это все часы. С ними всегда так, самочувствие потом ни к черту. Сины — хранители времени. У каждого из судей есть часы, которыми он может воспользоваться один раз в десять лет. Они искривляют пространство или останавливают время в моменте. Это дает громадные возможности для маневра. Задействовав их механизм, можно переместиться на небольшой отрезок времени или расстояния. Или переместить кого-нибудь. Или даже можно переместиться самому и прихватить кого-нибудь с собой. Я прихватил тебя и переместился… ну, за борт, одним словом. Те, кто пытался тебя убить, не учли ни мое присутствие на борту, ни возможность использования часов. — Ничего себе. Покажешь эти часы? — Там нечего смотреть. Обычные старые часы с маленькой кнопкой. Типа секундомера. — Значит у тебя больше нет возможности перемещаться э-э-э… в пространстве и времени? — Больше нет. На ближайшие десять лет, пока не накопится необходимая сила. Так что твое решение лететь вместе со мной было очень опрометчивым. Я тебя предупреждал, но ты же упрямый, как баран, — Элой отвернулся и опять уставился в потолок. Ян понял, о чем говорил Тео, когда просил Элоя бросить его. Но он не решился спросить у Элоя сейчас: случись что, бросил бы ты меня все-таки или нет. Он боялся услышать «нет», это означало бы смерть для них обоих. Но еще больше он боялся услышать «да». — Элой, — начал Ян очередной заход, подбирая слова. — М-м. — Тогда, в лесу…— почему-то вырвалось совсем не то, что волновало на самом деле. — Это как-то связано с самолетом? — Не думаю. По-моему, просто хулиганье местное. Я сначала думал, твои друзья. — Хорошо же ты обо мне думал, — искренне обиделся Ян. Судья продолжал изучать потолок. — Ты есть не хочешь? — Нет. — А я хочу. — Ян, ты всегда хочешь есть, — вздохнул Элой и, взяв с тумбочки, швырнул в него меню отельного ресторана. За окнами было уже темно. Ночной Дубай светился волшебным лесом огней, но идея подняться на смотровую площадку казалась теперь Яну неуместной. Настроения не было. Они ждали заказанную для Яна еду. — Сколько ты знаешь языков? — рассеянно задал Ян очередной вопрос, который его давно занимал. Задним умом он все еще раздумывал, как подступиться к главному и не выглядеть при этом полным идиотом. — Свободно — двенадцать. Еще примерно на пяти могу немного говорить и кое-что понимать. — Ничего себе, да ты талант. — Просто, — вздохнул Элой, перетягивая волосы, — у меня было достаточно времени. — Слушай. — М-м. — Почему ты все время трогаешь правую руку? — спросил Ян невпопад, нервно дергая себя за волосы и собираясь с духом. Взгляд судьи неожиданно потемнел: — Болит. Ян понял, что он больше ничего не скажет. «Приди в себя, идиотина, — ласково увещевал себя Ян, — и посмотри на него. С таким же успехом ты можешь подискутировать с деревянной чуркой, хотя и в ней, наверное, больше жизни». И все же он решился. Набрал в легкие воздуха, зажмурился и выпалил: — Я хотел поговорить. Тишина. По спине снизу вверх вдруг пробежал неприятный холодок, сконцентрировавшись где-то в области затылка. — Слушай, нужно убавить кондиционер, что-то я мерзнуть начал. — Он и так на минимуме. — Давай вообще выключим. Холодно, правда, — пожаловался Ян. Ему неожиданно стало не только холодно, но и страшно, захотелось, как в детстве, залезть под одеяло и накрыться с головой. Элой вдруг резко сел на кровати и нахмурился. Он кинул тревожный взгляд на Яна, встал, прошел к входной двери, открыл ее и выглянул в коридор. — Одевайся, немедленно, — приказал он, вернувшись. Сам надел ботинки и, не глядя на Яна, начал торопливо зашнуровывать. Ян не мог понять, что на него нашло, но спорить и спрашивать не осмелился. Он быстро оделся и вопросительно посмотрел на Элоя. Тот застыл посередине комнаты, прислушиваясь. Яна начал бить озноб, страх накатывал волнами. «Чего я боюсь? Еще ничего не случилось, а я уже трясусь. Ну я и ссыкло…» — он тщательно скрывал дрожащие руки. Элой на цыпочках прокрался к входной двери и поманил жестом. Ян подполз на негнущихся ногах, и судья шепнул ему на ухо одними губами: — Я открою, ты не смотри. Когда скажу, беги на лестницу. И в этот момент снаружи раздался негромкий стук. Ян не видел лицо Элоя, но почувствовал, что его спина напряглась, как у хищника перед прыжком. Он осторожно толкнул дверь. В тускло освещенном коридоре стоял ресторанный столик на колесиках с заказанной едой. За столиком стоял подросток. Это был пацан от силы лет пятнадцати, весьма хрупкий на вид и совсем небольшого роста. У него были темные гладкие волосы, косая жидковатая челка закрывала ровно половину лба, который казался невероятно высоким из-за почти отсутствующих бровей. Бесцветные равнодушные глаза за полупрозрачными ресницами и узкая, почти неразличимая полоска рта. Полоска приоткрылась, и раздался тихий детский голос: — Ну, здравствуй, Элой. Больше Ян смотреть на него не мог, потому что на глаза упала пелена страха. Это был совершенно необоснованный, иррациональный, животный ужас, когда немеют руки, отказывают ноги, а сердце перестает качать кровь. Ему казалось, что он умирает, что прямо сейчас его жизнь утекает через столик с едой к этому странному персонажу. Элой бросился вперед и со всей силы придавил юнца столиком сначала к стене, а потом, развернув, толкнул стол вместе с ним в противоположный конец коридора. Ян видел только, как неестественно дернулась в сторону голова и изогнулась узкая полоска губ, когда заказанная еда с грохотом посыпалась на пол. — Беги! — скомандовал Элой. Ян вышел из оцепенения и рванул с места. «Он сказал на лестницу, где эта лестница, мать ее… Кто это был… Так, вот, выход…», — он выскочил на лестницу, но куда бежать — вверх или вниз — понятия не имел. В этот же момент за ним выскочил Элой. — Быстро, наверх! — скомандовал он. — Ян, не тупи! Быстрее! Они неслись вверх по лестнице с невероятной скоростью, каждым прыжком преодолевая по несколько ступеней. Ян бежал впереди, Элой за ним. Этажей через десять Ян начал слегка задыхаться и почувствовал металлический привкус во рту. Элой как будто прочитал его мысли: — Еще немного, давай! Давай быстрее! Быстрее! Они взлетели на семидесятый этаж. Здесь вверх вела только металлическая пожарная лестница на крышу, проход к которой был отделен небольшим заграждением с табличками, предупреждающими об опасности выхода. — Сюда! — Элой толкнул Яна за заграждение, лязгнувшее металлом. — Вверх! Давай! Дверь должна быть открыта! Ян уперся в тяжелую дверь, она со скрипом поддалась, и они выскочили на крышу. Перед ними вспыхнул огнями Дубай, город среди пустыни, утыканный небоскребами. Холодный ветер свистел в ушах, волосы плясали в разные стороны, и хотелось натянуть что-то на голову. Успев отбежать от двери лишь несколько шагов, Ян снова услышал позади себя этот пробирающий до дрожи мальчишечий голос: — Я пришел за Жаном. Оставь его и можешь уходить. Ян обернулся. Парень стоял рядом с дверью, из которой они только что выскочили. Их разделяло всего метров пять. Элой развернулся к нему лицом и загородил собой Яна. Он начал медленно, шаг за шагом отступать назад, оттесняя Яна и не сводя взгляд с пацана. — Куда же ты? — голос стал добрый, даже по-отечески заботливый. — Опять хочешь сбежать? — он как будто сожалел. — Здесь некуда бежать, Элой. К тому же… от себя не убежишь. И тут Ян увидел, как с этим странным человеком начали происходить не менее странные метаморфозы. Яну это напомнило длинные, будто резиновые, руки Клавдии, которые тянулись к Викиному горлу, и его снова замутило. Однако с парнем творилось нечто совсем иное. Он неожиданно прилично подрос, черты лица начали меняться, приобретая утонченность, а волосы отросли и легли мягкими волнами, оттеняя бледность его нового лица. Он поднял темно-серые пустые глаза. Очень темные, почти черные. Ян хорошо знал этот взгляд. Волосы на руках зашевелились от ужаса. Он взглянул на настоящего Элоя. У того болезненно искривились губы, лицо посерело, а глаза как будто ввалились. «Это еще что? Он что… боится? — Ян не мог поверить тому, что видел. — Он боится!» Невооруженным глазом было видно, что судья страшно напуган. «Элой», стоявший напротив, широко улыбнулся — жутко и неестественно до такой степени, что у Яна скрутило живот. А бежать было действительно некуда. Двойник медленно приближался, Элой с Яном так же медленно отступали. Ян оглянулся назад — до металлического ограждения, установленного по краю крыши, оставалось всего пару метров. — Тебе страшно? Не бойся, Элой! Я ведь не причиню тебе вреда, ты знаешь. «Господи, пожалуйста, помоги, нам! Помоги Элою!» — Ян был ярый атеист, но сейчас взмолился так отчаянно, как никогда раньше. Элой молча продолжал медленно отступать, подталкивая Яна по направлению к краю крыши. Ян сделал еще шаг и уперся ногами в ограждение, доходившее ему до колена. «Для кого их делают?» — пронеслось в голове. Судья подтолкнул его, и ему пришлось переступить через ограждение. Они стояли на самом краю крыши. Вокруг светились небоскребы, исполинским огненным сталагмитом возвышался в темноте Бурдж-Халифа. Если на земле небоскребы казались Яну стволами гигантских баобабов, то сейчас они напоминали ему тощие пальцы мертвых рук, тянущиеся к нему из преисподней. «Что он задумал?.. — он с ужасом посмотрел на бледное лицо Элоя. — Он сошел с ума и решил покончить жизнь самоубийством. И меня прихватить», — промелькнуло у Яна в голове. Двойник приближался. Элой зашел за спину Яна. Он быстро пропустил руки у него под мышками, крепко обхватил одной рукой за грудь, другой за живот и, прежде чем Ян успел что-то подумать, шепнул в ухо: — Не смотри вниз. В следующую секунду он с силой оттолкнулся и спрыгнул с крыши, утаскивая Яна в бездушный колодец светящихся стен небоскребов. Яну показалось, что в последний момент он услышал звонкий детский смех, доносившийся с крыши. Адреналин полоснул по глазам, выбил воздух из легких, перетянул сердце жгутом и тут же со свистом отпустил, заставляя рвать грудь. Холодный ветер звенел в ушах, поток светящихся окон вокруг превратился в бесконечную желтую ленту. Ян хватал ртом воздух и пытался закрыть глаза, чтобы не видеть приближающуюся поверхность земли. Их падение продолжалось не более двух секунд, но Яну казалось, что они падали два часа. Во всяком случае за это время он успел подумать о многом, в том числе о том, что бывает с телом при падении с семидесятого этажа. Внезапно раздался странный шум и их подбросило вверх. Он услышал, как Элой издал короткий глухой звук, похожий то ли на стон, то ли на рык, все его тело неожиданно напряглось и очень неестественно выгнулось. В следующий момент Ян понял, что они больше не падают. Наоборот, они даже начали набирать высоту. «Мы что, летим? Мы летим. Мы летим! Да что же это такое?! Да твою же ж мать!..» — у него кружилась голова, а сердце прыгало к гландам, стремясь вывалиться наружу прямо в холодный ночной воздух пустыни. Наверно, его бы сейчас стошнило, если бы желудок не был пуст. Стало непривычно тихо. Под ними, сверкая огнями, проплывал Дубай, впереди была бархатная скатерть Персидского залива, над которой в невесомости парил желто-коричневый диск луны. Тишину нарушало лишь тяжелое дыхание Элоя и странный ритмичный шорох где-то сверху над ними, в такт которому Яна обдувало ветром со всех сторон. Он повернул голову вбок, пытаясь посмотреть наверх, но увидел над собой лишь темную тень, так и не разобрав, что это. Элой держал его обеими руками, крепко прижимая к себе, и Ян, забыв обо всем, вцепился ему в руки, как будто это могло помочь не свалиться вниз. Ноги безвольно болтались в воздухе и выглядели чужими на фоне огней города. Девать их было решительно некуда, а смотреть на них — невозможно страшно. Спустя некоторое время он все же опустил голову и глянул вниз. Справа под ними была крыша очередного небоскреба с растущими на ней деревьями и кустами. Крыша стремительно приближалась, и через несколько секунд Ян уже стоял на ногах. Правда недолго. Спустя мгновение ноги задрожали, предательски подкосились, и он завалился на бок прямо в колючий кустарник. Рядом с ним рухнул изможденный Элой, складывая за спиной большие черные крылья.