Шестой лимб

Второй этаж. Он медленно поднимался по грязной лестнице пятиэтажки. Ноги были будто чужие, отказывались слушаться. Спина взмокла несмотря на то, что его бил озноб. Ян сидел, спрятавшись в комнате от навязчивого сервиса Тео, когда зазвонил молчавший несколько дней мобильный. Номер не определился. «Зайчик, — сказал в трубке мягкий ребячий голос, от которого у Яна опять зашевелились волосы на руках, — хватит скакать. Навести сестру, она ждет тебя. Только один. Не нужно брать с собой Элоя. Ты же не хочешь жертв, правда? Я не сделаю тебе больно, не бойся». Послышались гудки. Ян просидел на кровати битый час, тупо уставившись в одну точку. Вика. Ему не нужно было с ней расставаться. Что с ней сейчас? Жива ли она? Она там совсем одна, с собакой. Он знал, что рано или поздно так и будет. Видимо, это судьба. Похоже, он стал фаталистом. Ничего не подозревавший Элой отвез его к подъезду, а сам остался ждать в машине. Он зря ждет. Ян не вернется. Он медленно переставлял ноги. Почему ступени такие высокие? Ян не хотел жертв. И меньше всего он хотел жертв со стороны Элоя. Элой был его единственным шансом, но было одно «но». Просто… просто Ян не представлял, как жить, если Фрио убьет Элоя, а его, Яна, оставит в живых. В том, что Элоя убьют, Ян почему-то ни капли не сомневался, вспоминая его ввалившиеся от страха глаза. Третий этаж. Он такой молодой. Красивый и сильный. Он не успеет этим воспользоваться. Жизнь такая странная штука. Поманив чем-то новым, она неожиданно решила оборваться. А ведь он так и не понял до конца, кто он. Ни в чем не разобрался. Ничего не успел. Не поговорил с Элоем. А что бы он ему сказал? Элой, меня к тебе тянет? Я схожу с ума, когда ты рядом? А смысл? То, как он выдернул руку на крыше в Дубае, а потом не разговаривал с ним всю дорогу, было красноречивее любых слов. Между ними была пропасть. Для него Ян был просто пострадавшим, на которого покушались, и который, очевидно, не привносил в жизнь судьи ничего, кроме проблем. Для Яна же он неожиданно стал центром его маленького мирка. Но никому не нужно об этом знать. Все равно сейчас все закончится. Он слышал, как за хлипкими квартирными дверями продолжалась жизнь. Разговаривал телевизор, смеялись и кричали дети, лаяли собаки. Чья-то жизнь продолжалась. Чья-то, но не его. Четвертый. Еще немного, ну же, давай. Давай, Ян, покажи, на что ты способен. Он почувствовал знакомый озноб. Как будто чья-то замерзшая ладонь легла ему на затылок. В висках стучало, Ян был весь мокрый от холодного, липкого пота, стекающего струйками по спине, впитывающегося в резинку трусов. Он скоро умрет, умрет в мокрых трусах. Пятый. Интересно, его действительно будут убивать не больно? Ян втайне надеялся на это, но остатки разума подсказывали, что такой исход маловероятен. Он помнил глаза этого пацана. Если в них и было что-то человеческое, то Ян этого разобрать не смог. Нет смысла медлить. Лучше закончить это все побыстрее. Он потянул за ручку, дверь открылась, Ян шагнул через порог, и его обдало обжигающим холодом. Он не сразу узнал Викину квартиру. Она как будто состарилась лет на пятьдесят, даже побелка на потолке пожелтела. Стены почему-то блестели. Ян поднял руку и дотронулся до стены кончиками пальцев, ощутив какую-то склизкую субстанцию. Он отдернул руку, и от стены к пальцам протянулась тусклая нитка желтой слизи. Ян вытер руку о джинсы и огляделся. Все поверхности, включая потолок, были покрыты этой непонятной желто-коричневой слизью, похожей на сопли. В квартире стоял удушающий запах тухлятины. Ян сделал еще шаг и оказался в комнате. Первое, что он увидел в тусклом свете единственной лампочки, была бесформенная куча серой шерсти, лежащая у стены — труп его собаки Чарлика. Секундой позже Ян увидел Викторию. Она лежала на полу, и можно было подумать, что ее запихнули в походный спальный мешок. Но присмотревшись, он понял, что это был сопливый кокон, в который была аккуратно упакована его сестра. Ее тело было плотно обмотано желто-коричневыми соплями, которые по всей видимости каким-то образом застыли, превратившись в подобие куколки бабочки. Свободными оставались только глаза, которые были закрыты. — Хаоший жайчик. Пошлушный. Ян поднял глаза. На подоконнике сидел Фрио. Изо рта у него торчала белая палочка чупа-чупса, а ноги по-детски беспечно болтались в воздухе. — Шабака у тебя недобая. Кушалашь, — жалобно произнес он, чмокая карамелькой. Он перестал болтать ногами и вынул изо рта конфету. Полоска рта с мелкими ровными зубами широко раскрылась, как будто он хотел или зевнуть, или кого-то заглотить. Фрио кашлянул, и на стену отлетел шлепок желтой жижи. Она медленно поползла по стене, оставляя за собой свежий блестящий след. — Простудился на крыше, — пояснил Фрио. Он спрыгнул с подоконника, подошел, мазнул по стене и растянул в воздухе длинную сопливую нитку. Подул на нее, оторвал от стены и, взяв за концы, подергал двумя руками, проверяя на прочность. — Ну что ты застыл, как не родной. Не бойся, проходи. Ян вытер о джинсы мокрые ладони и сделал шаг вперед. — Стой, не двигайся, — услышал он из коридора. У Яна остановилось сердце. «Господи, убери его отсюда. Зачем он пришел. Мы сейчас умрем вместе. Будем лежать рядом с Чарликом в этих желтых соплях и своей крови». — Жа-а-ан, ты все-таки притащил его, — разочарованно протянул Фрио, отбрасывая веревку. — Ну я же просил. Мне не интересен Элой, пойми. Но если ты так настаиваешь… — он обратился к судье, — Сир, как вас нашинковать в этот раз? Соломкой? Или твои вкусы не изменились, и ты предпочитаешь кружочки? — он хохотнул. Фрио говорил, и Ян видел происходившие в нем уже знакомые метаморфозы. Элой быстро шагнул вперед и закрыл Яна собой, как в прошлый раз на крыше. — Уходи, — тихо сказал он, — внизу ждет Тео, уезжай с ним. — Нет, — пискнул Ян, которому очень хотелось сбежать, — ты тут из-за меня, я не уйду. — Тогда три шага назад. И что бы ни случилось, не спускай с меня глаз. Ты не должен нас перепутать, — так же тихо и ужасающе спокойно сказал Элой. Ян отошел ровно на три шага и не произнес ни звука — не мог проглотить ком, застрявший в горле. Фальшивый «Элой» наклонил голову и подался вперед, как бегун на старте. Он исподлобья смотрел на судью, криво ухмыляясь тонкими губами. Легкое движение рукой — и тусклая лампочка отразилась в серебристом лезвии кинжала. Ян не видел лицо Элоя, но чувствовал исходившее от него напряжение. Он не заметил, откуда в его руке возник точно такой же кинжал. Они стояли друг напротив друга, слегка пригнув головы. Два бледных человека в черном и две тени на желтых липких стенах. В каждом из них была мощь хищника, готовая вырваться наружу в любой момент. Оба выжидали. Элой атаковал первым. Рука с кинжалом взлетела молниеносно, но противник уклонился, и лезвие рассекло воздух в сантиметре от его шеи. Полсекунды и встречный удар обрушился на Элоя. Рука Элоя блокировала клинок. Отскочив в сторону, Элой снова атаковал. Снова мимо, удар, резкое движение вбок, уклон. Они двигались молниеносно. Ян не мог уловить в этих движениях, где чья рука и чье оружие. Это было похоже на ускоренную прокрутку кинофильма, очень страшного кинофильма. Две серых тени метались по комнате старой квартиры, то встречаясь, то вновь отскакивая на шаг друг от друга. Бросок, короткий всполох клинка, глухой звук удара руки. Разлетелись. Секунда, миг — снова. Они были совершенно одинаковые. Ни один из них не уступал другому. Ян напряженно смотрел на спину Элоя. «Он ведь дерется с собой, — с ужасом думал Ян. — Что он говорил? Никто не может убить, кроме него…» Он хотел бы ему помочь, но не знал как. Соваться в эту мясорубку, где острый металл направо и налево рассекал пространство тесной Викиной квартиры, было бы самоубийством. А еще Ян до дрожи боялся запутаться и потерять из вида «своего» Элоя.