Шестой лимб

Спустя четверть часа, Элой спустился вниз. Он был абсолютно спокойный, глаза замораживали привычной космической пустотой, а о том, что недавно в доме происходило что-то из ряда вон выходящее, напоминали только его волосы, неожиданно ставшие сырыми. — Твой меч я оставил в подвале. Там он будет в безопасности, — сказал он Яну и добавил: — Давай попробуем выйти в Локус. Ты должен видеть дверь. — Какую еще дверь? — рассеянно спросил Ян. Он уже почти совладал с собой и готов был видеть хоть черта лысого, лишь бы больше не думать о пальцах на животе. — Свою. У каждого она своя, — сказал Элой, но Ян все равно ничего не понял. — Идем на улицу, из дома мы никуда выйти не можем. Дом блокирует переход. Уже на выходе Элой вдруг остановился и Яну показалось, что в его темных глазах промелькнуло что-то сродни тоске. — Дай руку, — сказал Элой и, не дожидаясь, сам взял Яна за левую руку и закатал ему рукав. — Немного пощиплет. Он слегка поднял свой левый рукав, и Ян жадно впился глазами в его руку. Он никогда не видел, что там у него под рукавами, и его просто съедало любопытство. На запястье оказалась обычная татуировка в виде замысловатого ключа, а чуть выше Ян увидел хвост темной пульсирующей полоски. Видимо, это был браслет, остальная часть которого продолжала быть скрытой под рукавом. Элой приложил запястье Яна к своей руке. В ту секунду, когда их руки соприкоснулись, Ян дернулся, так как запястье обожгло раскаленным железом. — Т-с, — цыкнул Элой, крепко прижав его руку к своей, — болеть не будет. Он отпустил его, и Ян увидел на своем запястье точно такой же ключ. — Теперь у тебя есть свободный доступ в дом, — сказал Элой тихо и после секундной паузы добавил как будто немного обреченно: — И из дома. Открывай. Ян надавил на ручку, и дверь открылась. Они вышли на улицу. Было холодно, и сильный ветер прибивал и без того низкие, серые тучи еще ниже к земле. На западе они были еще темнее, еще ниже — на Москву надвигался дождь. Элой стоял на ветру с мокрой головой. — Смотри, — сказал он, — сейчас ты попробуешь совершить переход. Первый раз может быть сложновато, но все равно должно получиться. Тебе нужно закрыть глаза и подумать о доме. — О каком доме? — не понял Ян. — О том доме, где тебе хорошо. О том, где безопасно. Где тебя ждут. Где любят. Или, если не ждут и не любят, то о любом другом месте, где тебе комфортней всего. Важно поймать ощущение, потом ты поймешь, о чем я. Ян закрыл глаза. Он попытался представить себе их дом в поселке. — Ты должен увидеть дверь, — услышал он голос Элоя. — Я ничего не вижу. Вижу только дом. — Пробуй еще. Представь другое место. Ян был растерян. В его жизни было не так много мест, которые могли бы называться домом. Только Викина квартира и дом в поселке. Представлять Викину квартиру ему не хотелось совсем. — Я не могу. Наверно это не работает. — Нет, пробуй еще. Должно получиться. «Ну хорошо, — размышлял Ян, — пусть не получается с настоящим домом. Но ведь можно попробовать представить воображаемый, — он подумал о том, какой бы дом он хотел иметь. — Например, он должен быть там, где всегда тепло. Пусть не жара, но без этого гадкого промозглого московского климата. Пусть лужайка перед домом. Пусть он будет большим, — Ян любил просторные помещения, — пусть там будут светлые окна без решеток и застекленная дверь. Три этажа, как в доме Элоя. Ну и до кучи, пусть там будет Элой…» В этот момент он увидел ее. Это смахивало на трехмерную стерео картинку. Сначала ничего не видишь, кроме разбросанных крапинок, а потом проявляется изображение, которое уже не можешь не различать. Картинка дома в его воображении вдруг трансформировалась в нечто действительно похожее на дверь, из-за которой пульсируя пробивалось фиолетовое сияние. Яну стало страшновато. — Ой, я, кажется, вижу. — Отлично, глаза пока не открывай. Я дотронусь, не бойся. Ян почувствовал прикосновение. Элой взял его руку в свою, как показалось Яну, излишне аккуратно, почти не касаясь. Пульс сразу же предательски ускорился, а дыхание сбилось. Он уже открыл было рот, готовый послать судью куда подальше и посоветовать, не хватать его больше ни за руки, ни за другие части тела и вообще по возможности не прикасаться, но в эту секунду увидел слева еще одну дверь, темную и никак не подсвеченную. — Сейчас ты должен видеть вторую дверь. Нам в нее, — произнес рядом спокойный голос. — Нужно сделать один шаг. На раз-два. Раз. Два. Ян шагнул к левой темной двери, и в тот же момент упал, стукнувшись коленями и зашипев от боли. Но зато стало тепло. Он открыл глаза. Вокруг было лето. На резком контрасте с московской промозглой весной, сменившей опостылевшую почти полугодовую зиму, оно казалось прекрасным и сказочным. Ян сидел, упираясь коленями в пыльную дорогу посреди поля. На многие километры не было видно ничего, кроме уходящих за горизонт таких же полей, поросших дикой пастушьей сумкой, донником и зверобоем, и лишь с одной стороны виднелись какие-то постройки. Воздух был наполнен согревающими ароматами летнего разнотравья, деловитым жужжанием пчел и ленивым стрекотанием невидимых кузнечиков. В глаз Яну чуть не врезался здоровенный шмель, который в последний момент, недовольно вильнув толстым задом, избежал столкновения с человеком, так некстати возникшим у него на пути. — Ты дома, — раздался рядом голос Элоя. Ян повернул голову и не узнал его. Порыв ветра, прилетевший с цветочных полей, взметнул вверх еще слегка сырые волосы судьи и полы длинного темно-серого, отороченного тонкими серебристыми нитями плаща, облегающего его руки и спину. Антрацитовая рубашка с высоким горлом была перетянута на груди крест-накрест двумя ремнями, переходившими на талии в широкий, украшенный серебром черный пояс. Яна уже сложно было чем-то удивить, но сейчас казалось, что перед ним оживший персонаж компьютерной игры. Преображение было так неожиданно и фантастично, что Ян, не найдя сразу подходящих слов, замямлил: — Ты такой... Ты просто... — Да ты на себя посмотри, — почему-то обиженно хмыкнул Элой. Ян только сейчас понял, что ему не только тепло, но и необычайно комфортно. Он опустил глаза и содрогнулся: на нем была та самая одежда, в которую был одет Фрио, когда всадил меч ему в живот. Он задергался, в панике пытаясь сорвать с себя камзол, но Элой схватил его за плечи и легонько встряхнул. — Спокойно, — сказал он тихо, держа его двумя руками и глядя в упор, — это он тебя скопировал. Слышишь? Он тебя, а не ты его. Успокойся, говорю. — Почему мы так странно одеты? — растерянно пробормотал Ян, подавляя острое желание обнять и чудесным образом позабыв, что всего несколько минут назад хотел строго-настрого запретить к себе прикасаться. Элой отпустил его и объяснил: — Это одежда Локуса. У каждого она уникальна, мы ее не выбираем. Всякий раз, возвращаясь домой, ты будешь обнаруживать себя в таком дурацком виде. Можешь потом переодеться, но обычно всем лень и просто некогда. Здесь редко кто задерживается надолго. Я тебе говорил, лимбы существуют, чтобы жить среди людей. Одежда, конечно, по земным меркам странная, но зато удобная. Потрогай, ты никогда не видел такую ткань. Она пропускает воздух и защищает от ветра, согревает и охлаждает. Обувь, — он показал на сапоги, — комфортная и практичная. Наш мир заботится о нас, как может. А мы должны заботиться о нем и сохранять баланс. Идем. Они направились к строениям, находившимся примерно в полукилометре от них. Шли по пыльной дороге, которая постепенно, по мере приближения домов, обрастала брусчаткой. Элой рассказывал: — Локус полностью повторяет земной мир, за небольшим исключением — здесь немного сдвинуты времена года относительно земных. Сейчас, как видишь, лето. А еще население этого мира не восемь миллиардов, а всего-то чуть больше ста тысяч человек. Поэтому здесь почти нет заводов и фабрик и совсем нет автомобилей, поездов, самолетов, электричества и водопровода. Зато есть чистый воздух, нетронутая девственная природа и щедрая земля. Некоторые лимбы не выносят жизни среди людей и возвращаются сюда навсегда. Они предпочитают жить и умереть дома. — А ты не хочешь жить и умереть дома? — спросил Ян. Элой смотрел прямо перед собой. — Неважно, чего я хочу. У меня есть предназначение, которое я должен исполнить. Моя работа, которую я обязан делать, несмотря ни на что. Мой долг перед Локусом и его людьми. Дорога окончательно превратилась в брусчатую мостовую, петляющую между аккуратными деревянными домиками, похожими на альпийские шале. Они располагались не слишком далеко друг от друга, чтобы люди не чувствовали себя одиноко, но и не слишком близко, чтобы не докучать соседям. Вокруг домов были небольшие лужайки, обрамленные цветочными клумбами. Некоторые дома были побогаче, посвежее, было видно, что хозяева серьезно относятся к своему жилищу. Встречались дома и победнее, но они попадались редко. Иногда Ян видел совсем заброшенные строения, заросшие темными лианами и мхом. Было очевидно, что здесь уже давно никто не живет. — Это дома тех, кто остался жить в Локусе? — Не обязательно. У меня тоже есть дом. Но я тут редко появляюсь, поэтому он немного запущенный. Яну нравилось просто идти вот так рядом, отбивая сапогами шаги по брусчатой мостовой, но он вдруг понял, что не знает конечной цели их прогулки. — Слушай, а куда мы идем? — Сначала мне нужно зайти к Йозефу, — пояснил Элой. — Потом мы с тобой посетим архив. Я подумал, что раз у нас нет идей, что делать дальше, нужно вернуться к истокам. Йозеф сказал, что в какой-то литературе есть упоминание о том, что транслятор может разделиться. Вот и поищем таковую. По мере их продвижения плотность застройки возросла, тут и там на пути стали попадаться каменные дома. Выглядели они довольно старыми, и через некоторое время Ян понял, что они оказались в городе. Обычно такие места в мире людей называются «исторический центр» или «старый город», и равнодушные экскурсоводы водят туда толпы туристов, мечтающих «поставить галочку» на своей карте путешествий, не запоминая при этом ровно ничего из того, что им рассказывают. — Столица, — пояснил Элой. Здесь они начали встречать людей. Одетый в простую рубашку и защитного цвета штаны бородатый мужчина средних лет катил тачку, на которой лежала гора какого-то то ли инструмента, то ли металлолома. Вдалеке у одного из домов стояла женщина в длинном платье и с платком, повязанным на голове. Садовыми ножницами она обрезала отцветшие бутоны роз, но, завидев Элоя и Яна, оторвалась от своего занятия и помахала им рукой. Элой помахал в ответ. Ян тоже помахал на всякий случай. Улицы, между тем, становились все оживленнее. Они шли по Столице, запах цветочных полей уже давно улетучился, уступив место ароматам готовящейся еды вперемешку с едва уловимым дымком горящего дерева. Отовсюду доносились голоса людей, смех, судя по интонациям — ругань, чьи-то крики и даже песни. Вся эта какофония усугублялась тем, что она была на абсолютно разных языках. Ян заметил, что большинство людей, которых они встречали, провожали их взглядами. Из переулка навстречу им вышла группа из пяти молодых мужчин, в одежде, похожей на ту, что была на нем и Элое, и Ян, поглядывая с интересом, понял, что она действительно у каждого индивидуальная. На ком-то была куртка типа камзола как у самого Яна, на ком-то такая же, но покороче, кто-то носил плащ, а один худенький молодой человек был одет в обтягивающий черный костюм, чем-то роднивший его с подзабытым героем американских комиксов. Костюмы отличались цветом, оригинальной отделкой и аксессуарами, но их объединяло одно: все они были сделаны из той самой непонятной струящейся ткани. Поравнявшись с ними, группа мужчин остановилась, они склонили головы и произнесли: «Сир», обращаясь к Элою. Он кивнул в ответ, и они пошли дальше. Ян услышал, как, чуть отойдя, молодые люди начали бурно что-то обсуждать, но ему удалось разобрать лишь «призрак» и «невероятно». В конце концов они вышли на городскую площадь. Здесь было достаточно шумно и многолюдно, горожане сновали туда-сюда, мимо проехали две повозки, запряженные лошадьми. На Яна с Элоем уже никто не обращал внимания. Они остановились перед очень большим по здешним меркам зданием, выстроенным из серого тесаного камня. Огромные окна с витражами придавали постройке воздушность, а тяжелые кованые двери, наоборот, пригвождали к земной поверхности, тем самым уравновешивая архитектуру. — Здание Верховного суда, — пояснил Элой, подталкивая Яна к дверям. — Здесь же проходят все встречи верховных лимбов, на которых принимаются важные решения, касающиеся обоих миров. В подвале тюрьма, а во флигеле архив, — Элой открыл перед Яном огромные двери, — заходи. За первыми дверями оказались еще одни, точно такие же. Но перед ними стояли два здоровенных детины, которые, увидев Элоя, моментально попадали на одно колено и сказали уже привычное «Сир». Элой буркнул охране: «Жан со мной», — и распахнул двери, а Ян просочился за ним. Внутри было тихо и прохладно. От главного входа в обе стороны уходили два коридора, освещенные редкими настенными фонарями в виде кубков, в которых горел живой огонь. — Сюда, — Элой показал ему направо. Они шли по каменному коридору с высокими и темными потолочными сводами. На стенах плясал огонь, отбрасывая причудливые тени, гулкое эхо шагов бежало впереди них. Подойдя к еще одним огромным, на этот раз дубовым дверям, украшенным резным растительным орнаментом и коваными ручками в виде лохматых голов каких-то гротескных чудищ, они притормозили. Над дверями висела каменная доска с выбитыми на ней словами: «Sine ira et studio*». — Зал Верховного суда, — Элой двумя руками толкнул двери, — идем. Они вошли в пустой зал. Он был просто необъятный, с бесконечными окнами в готическом стиле, расцветающими у потолка радужными витражами. В торце, на возвышении покоился широкий стол из красного дерева на резных ногах, а за ним три кресла, обитых черной матовой кожей и похожих скорее на троны королевских особ, чем на места для сидения обычных смертных. Одно в середине было побольше и два по обеим сторонам чуть скромнее. Справа и слева от возвышения были еще два ряда мест напротив друг друга, в каждом по три кресла. И между ними в середине зала стояла одинокая скамеечка. Ян с Элоем шли по пустому залу суда и их шаги гулким эхом отражались от стен и высоких сводов. Достигнув противоположного конца, они вдвоем зашли за судейские места, и Ян увидел неприметную дверь, скрывавшуюся в нише стены. — Это рабочий кабинет Йозефа. Подожди меня в зале, никуда не уходи, я скоро вернусь, — сказал Элой и вошел в кабинет. Ян кивнул и остался его ждать.