Шестой лимб

Йозеф был в кабинете не один, а снова в компании Майка. Элой почтительно преклонил колено: — Сир. — А, Ила, — сказал Йозеф, расхаживая взад-вперед по тесному кабинету и поглаживая бороду, — проходи, мы тут как раз про тебя говорили. Элой обнялся с Майком. Вместо обычной сутаны Майк был одет в местный плащ кипенно-белого цвета. Ярко-алый тончайший орнамент, как языки пламени, слегка облизывал края, подчёркивая его безупречную фигуру. Сутана маскировала прекрасную физическую форму Майка, в плаще же он выглядел куда более мужественным и, казалось, даже чуть прибавлял в росте. — Эл, я все-таки не выдержал и прибежал к вам просить помощи, — Майк поднял на него лучистые синие глаза, и у Элоя сразу потеплело на сердце от его взгляда. — Извини, дружище, что сразу не пришел к тебе. Решил сначала поговорить с Йозефом, чтобы он дал разрешение. — Что стряслось? — Элой видел, что Майк явно был чем-то встревожен. — Я пришел попросить у Йозефа твоей защиты. Ходят слухи, — его голос задрожал, — что вновь объявился Фрио. Мне написали, что порубят меня на куски, Эл. — Майк выглядел абсолютно несчастным. — Мне страшно. — Кто написал? — осторожно спросил Элой. — И когда? — Вчера, — Йозеф протянул небольшую бумажку, на которой были слова, составленные из вырезанных из газет букв. Он прекратил расхаживать и внимательно посмотрел на Майка. — Майкл, дорогой, ты не мог бы оставить нас с Элоем ненадолго? Нам надо кое-что обсудить, а потом мы решим, что нам делать с твоей бедой. Подожди нас в зале, мы тебя позовем. — Конечно, Сир, — Майк склонил голову и вышел. — Йозеф, позавчера я отрезал Фрио правую руку, — спокойно сказал Элой, когда за Майком закрылась дверь. — Он не скоро очухается. Во всяком случае, Майку угрожает точно не он. — Ила, — Йозеф посмотрел на него с изумлением, — ты не перестаешь меня удивлять. Как тебе удалось? — Это не моя заслуга, — Элой виновато потупил глаза, — Жан помог. — Почему же ты не арестовал Фрио? Без правой руки у него не было шансов. — Я не мог бегать за ним по Локусу, — сухо сказал Элой, — Жан был ранен, нужно было срочно отвезти его в клинику. — Вот как, — сказал Йозеф, остановившись посреди комнаты. — Тебе удалось что-то выяснить касательно Жана? Элой отрицательно покачал головой. — Пока нет. Камил что-то знает про рейс, но говорить не хочет. Сир, мне нужен ордер. — Я подумаю, — быстро ответил Йозеф. — Что еще? — Фрио сказал, что пришел за Жаном. Возможно, его появление связано с Камилом, но, возможно, и нет. Йозеф, — встревоженно спросил Элой, — а где Сайлент? Я не могу найти его уже несколько суток. Я просматривал записи с камер, он был вместе с нами в самолете. — Вот как, — снова хмыкнул Йозеф, — это уже интересно. Но я понятия не имею, зачем он полетел тем рейсом. Да и дел я ему никаких не поручал, так что его исчезновение прокомментировать, увы, не могу. Думаю, тебе следует поскорее его найти, чтобы он дал разумное объяснение своему присутствию на борту и было ли оно как-то связано с Жаном. Кстати о последнем. Ты мне все рассказал? — спросил Йозеф, сверля его взглядом. — Я нашел меч, — выдавил Элой. Йозеф выжидающе смотрел на него. — Йозеф, Жана нельзя сейчас арестовывать, — быстро заговорил Элой. — У меня совершенно нет никаких зацепок. Все, что я могу — это держать его рядом как приманку и ждать, пока преступник сделает следующий шаг. Рано или поздно я все это раскрою, просто дайте мне немного времени. — Ила, — Йозеф замялся, — эта твоя идея держать рядом Жана… Йозеф был очень деликатен с ним, но Элой догадался о его опасениях. — Сир, клянусь, я ничего с ним не сделаю, — заверил он. — Жану ничего не угрожает. Вы же знаете, все в прошлом и я себя контролирую. Вы вытащили меня из грязи и указали мне путь. Вся моя жизнь — это служение закону, а значит — вам. Клянусь, я никогда вас не подведу. Йозеф вздохнул. Он заложил руки за спину и проговорил, пристально разглядывая Элоя: — Мальчик мой, я бы не хотел, чтобы в конце этого пути ты обернулся и увидел, что он усеян трупами твоих желаний. — Сир, о чем вы? — нахмурился Элой. Всем было известно, что Йозеф никогда не говорил лишнего. Каждое его слово было четко взвешено и несло в себе некий смысл. И обычно Элой его понимал, а тут растерялся, потому что в этот раз Йозеф говорил загадками. — Ты сам прекрасно знаешь, о чем, — отрезал Йозеф и опять начал расхаживать по кабинету, оставив недоумевающего Элоя без ответа. — Так что мы будем делать с Майком? Сейчас не самый подходящий момент, чтобы позволить ему остаться у тебя в доме. — Согласен. Но охрану обеспечить необходимо. И поскольку мы не знаем, что происходит, а угроза жизни существует, по крайней мере для двух верховных лимбов из шести, то обезопасить нужно всех шестерых. То есть пятерых. Фрио, конечно, не в счет, — вздохнул Элой. — Можно приставить ребят из судейской охраны к Эмилии и Майку. Насчет Винсента и Камила я не уверен, спросите у них сами, меня они не очень-то жалуют. К тому же Камил остается в составе подозреваемых. — Кстати, а что там с Тео? — вдруг ни с того ни с сего, резко меняя тему, спросил Йозеф. — Как бы сказать… По-моему, ему просто некуда выплеснуть энергию, он молодой, активный, — Элой мрачно усмехнулся, — слишком активный. Я полагаю, что если и есть вероятность того, что он как-то замешан в этом деле с покушением, то она крайне мала. Если бы это было не так, я бы сейчас уже не разговаривал ни с вами, ни вообще. Его бы загрузить чем-нибудь, но именно к этому делу я его привлекать пока не буду. «Ни к делу, ни к телу… — подумал Элой, глядя перед собой в пустоту и видя в ней, как голова сквайра гулко ударяется о светлую шершавую поверхность дымохода. — Пусть скажет спасибо, что я его не убил», — он потер лицо руками, почувствовав, как на глаза опять опускается красная муть. После сцены на диване в гостиной и дальнейшего выдворения Тео на Элоя накатило такое чувство обиды и брезгливости, что только испуганные глаза Жана сдержали нестерпимый порыв запихнуть лимба в душ и собственноручно отдраить его худые ребра мочалкой и хозяйственным мылом. Он сам себе усмехнулся: «А потом ты еще хочешь, чтобы он тебя не боялся». Жан оказался на редкость ранимым. Элой искренне недоумевал: подумаешь, поменяли ему однажды пол. Видимо, мелкие женские сиськи и плоский зад, от которых Элой его избавил, все же несли в себе некую сверх ценность. Иначе как объяснить избыточно нервную реакцию Жана на его исключительно вынужденные прикосновения? А теперь добавилась еще эта диковатая сцена с Тео и все, Жан трясется, как осиновый лист на ветру. «В любом случае необходимо было проверить шов. Тео, мерзавец, на нем разлегся, мог ведь покалечить, а отвечать пришлось бы мне. Хорошо, что рана почти зажила, только нитки торчат. Пора бы их, кстати, уже снимать. К Аркадию его отвезти или самому вытащить? Опять ведь дергаться будет. Черт, почему он дергается все время? — силился найти ответ на актуальнейший вопрос судья. — Я же аккуратно. Если что — подую». Он представил, что дует Жану на живот. Воображаемый Жан сперва как обычно испуганно на него смотрел, потом почему-то начал тяжело дышать, выгнулся, а следом и вовсе откинул голову и глухо застонал: «Элой… Элой… Ила…Ила!» — Ила! — резкий голос над ухом разрушил его хирургические планы и вернул обратно в кабинет Йозефа. Элой понял, что стоит перед верховным судьей, если не богом, то полубогом, и сложенными в куриную жопку губами дует в пустоту. Он облизнул пересохшие губы и глуповато заморгал, разгоняя оцепенение: — Да, Сир. — Ты слышал, что я тебе сказал? — спросил Йозеф. Видимо, он уже давно перестал расхаживать по кабинету и теперь, заложив руки за спину, с неподдельным интересом разглядывал Элоя. — Нет. Йозеф, простите, я что-то задумался, — виновато сказал Элой, пытаясь вернуть все внимание верховному судье. — Я сказал, — проговорил Йозеф, глядя поверх очков, — что мы можем дать Майклу в помощь Тео, как ты и предлагал ему ранее. Фрио ты вывел из строя, а с кем бы то ни было еще Тео прекрасно справится без тебя. Тем более я не думаю, что угроза исходит от лимбов. Скорее всего это связано с его деятельностью среди людей. С остальными верховными я поговорю сам и решу, что делать. — Как скажете, Сир, — выдохнул Элой с облегчением. Он, наверно, никогда не поймет, правда ли, что Йозеф умеет читать его мысли. В любом случае, Элой был только рад избавиться от Тео. — Ну и отлично! — Йозеф ожил и хлопнул в ладоши. — Тогда я больше тебя не держу. Постарайся закончить дело Жана как можно быстрее. И пригласи ко мне Майкла, пожалуйста, я озвучу наше решение. — Сир, — Элой почтительно склонил голову и поспешил покинуть кабинет и выйти в зал, где его ждала весьма странная и очень неожиданная картина. Ян стоял раскрасневшийся, немного растрепанный и, очевидно, был готов вцепиться в горло Майку, который, в свою очередь, также был явно не в себе. Глаза его растеряли свое ангельское спокойствие, а красивые длинные пальцы, украшенные красными кольцами, нервно сжимались и разжимались. — Ну конечно, — разгорячённо верещал Ян, — церковь — это то самое место, которое и дарует успокоение. Только зачем оно человеку? Успокоение — это смерть! А люди должны быть живые! Они должны чувствовать! — Ты несешь чушь! Чушь и ересь! — громко протестовал взволнованный Майк. — Церковь — это единственный путь спасения для человека! Лишь церковь может заставить человека задуматься о своей душе! — Да не о своей душе нужно думать! — почти кричал Ян. — О других, о других пусть подумают, тогда и спасать будет некого! Для этого в церковь ходить необязательно! Пусть сходят в ближайший детский дом! Спор, видимо, продолжался уже давно, и эта реплика послужила последней каплей. Майк не выдержал, пальцы его сжались в кулаки, и он кинулся к Яну. — Стоять! — приказал Элой. — Что здесь происходит? Майк подпрыгнул от неожиданности и остановился на полпути. — Эл, ты только послушай, что он говорит! — его возмущению не было предела, у него даже голос задрожал от обиды. — Дай ему волю, и он срубил бы на корню то спасительное древо веры, что мы с таким трудом взращиваем все эти годы! — Да твое древо… — начал было Ян. — Ян, замолчи! — холодно прервал его Элой, и Ян громко засопел, сжимая кулаки. — Майк, извини, мы уходим. Зайди к Йозефу, пожалуйста, насчет безопасности. Да идё-ом же уже, — процедил Элой, хватая Яна за плечо и таща его через весь зал суда. Ян семенил за ним, громко пыхтя. Они вышли в темный гулкий коридор и пошли в другое крыло. — Я тебе язык отрежу! Какого черта ты с ним сцепился, — выговаривал сквозь зубы Элой, — что ты ему наболтал? Боги, первый раз вижу человека, которому удалось довести Майка до такого состояния! С тобой вечно все идет не так! — Это с ним не так! — упрямо протестовал Ян. — Терпеть не могу все эти секты религиозные, лучше бы делом занялись! — Каким еще делом? Чем, по-твоему, должен заниматься лимб веры? — Элою хотелось взять его за ноги, перевернуть и потрясти как следует. — Да у него куча возможностей! Пусть деньги собирает на благотворительность! Но он же скорее построит себе новый храм, чем спасет больного ребенка! Конечно, пусть потом его родители придут, купят свечку и помолятся! — Ну все, хватит, — Элой остановился и повернулся к нему. В душе он понимал, что Ян в чем-то прав, но хотел поставить точку в этом споре. — К Майку больше не подходи. Он делает, что может. Никого не трогает, прихожане его любят. И не только прихожане, его все любят. Честно говоря, ты первый человек, с которым у него конфликт. Ян хмуро молчал, глядя себе под ноги, и Элой понял, что он опять сцепится с Майком при первой возможности. Потому что упрямый, как баран. Они миновали темный коридор противоположного крыла здания и подошли к флигелю, в котором находился архив.