Хорошая жизнь (A Good life)

      5 сентября, 1977 года (Понедельник)       Выходные после знаменательной вечеринки прошли довольно быстро. Гермиона все время занималась в комнате девочек или в библиотеке. После услышанного в субботу, она еще несколько раз прокручивала в голове разговор между Регулусом и Снейпом. Она была уверена, что Блэк-младший пропустил мимо ушей ее слова. Ей надо отговорить его от идеи стать Пожирателем. Но как? Может быть в этом сможет помочь Сириус? Она в отчаянии прикрыла глаза, думая о несносном Мародере и его выкрутасов в пятницу.       Еще и Снейп. Что с ним делать? Ей показалось, что ни Регулус, ни Северус не очень-то и хотели прислуживать Волдеморту. Но может ей это только показалось? Может быть, они захотят ее выслушать.       В понедельник у них начались уроки по ЗОТИ с новым преподавателем. На этом уроке оказалось много учеников с разных факультетов, потому что все хотели научиться защищаться перед темным Лордом.       — Доброе утро, класс, — поздоровался новый профессор. — Я профессор Прюэтт, и я здесь для того, чтобы научить вас защищаться от темных искусств, —сказал он и прислонился к преподавательскому столу, оглядывая студентов седьмого курса.       Гермиона знала, кто он, поскольку был в одном из ее списков, с которыми она поделилась с Дамблдором. Девушка внимательно изучала профессора, замечая некоторое сходство между ним и его сестрой Молли Уизли. Она грустно улыбнулась при мысли о том, что Молли могла бы в скором времени оказаться ее свекровью, но потом резко отмахнулась от своих странных мыслей и продолжила слушать профессора.       — Поскольку вы уже семикурсники и вы выбрани мой предмет для сдачи ТРИТОНов, то вы должны знать — одно из заданий на экзамене — это показать мастерство в дуэли. На шестом курсе вы должны были познакомиться с правилами и кодексом дуэлянтов. Сегодня я хочу посмотреть, что вы умеете, — начал урок профессор. — Я вас пока плохо знаю, поэтому даю вам право выбрать партнера самим.       Мистер Прюэтт взмахнул палочкой, и парты со стульями отодвинулись, расчищая пространство. Студенты загомонили и начали искать себе противника. В конечном итоге без пары остались только Снейп и Гермиона. Девушка мысленно закатила глаза. Конечно. Почему бы и нет.       Гриффиндорцы сочувственно посмотрели на Гермиону.       Снейп внимательно следил за Гермионой, с нечитаемым выражением на лице.       — Я надеюсь, что в дуэли ты также неплохо разбираетесь, как и в зельях.       Гермиона поджала губы, но ничего не ответила.       — Блестяще! — сказал профессор Прюетт, когда первые студенты показали на что способны. — А теперь постарайтесь невербально произносить заклинания. И еще. Постарайтесь не поубивать друг друга. Никаких непростительных или темных проклятий, — строго приказал профессор Прюетт, глядя на студентов.       — Начинайте, когда будете готовы. И не забывайте о этикете дуэли. — сказал он, и студенты начали кланяться своим противникам и принимать дуэльные позиции.       Гермиона и Снейп поклонились и одновременно закатили глаза. Он не отрывал ни на секунду от нее глаз. Гермиона слегка волновалась. Она успокаивающе вздохнула и покрепче сжала палочку.       Первое заклинание в их дуэли — заклинание Щекотки. Гермиона быстро отбила его и наслала на Снейпа Летучемышиный сглаз, который превосходно получался у Джинни. Ее противник отбил, чуть ли не с закрытыми глазами.       Они использовали только невербальные заклинания. Снейп послал ей оглушающее проклятье, которое она заблокировала и ответила ему жалящим заклинанием. Проклятия, порчи и сглазы летели со скоростью света. Гермиона уже начала думать, что она неплохо справляется и даже подумала, что не отстает в мастерстве от Снейпа, пока он не применил на ней свое собственное заклинание. Когда Гермиона почувствовала знакомый рывок в лодыжке, она быстро бросила невербальное Левикорпус. Снейп побледнел.       — Откуда ты знаешь как снимается это проклятие? — потребовал Снейп. — Где ты этому научился?       Гермиона насмешливо изогнула брови и улыбнулась.       — Ступефай! — сказала она в слух, не дав парню опомниться.       Он ловко отбил его, и в нее полетело проклятие ватных ног, также вслух. Это проклятие она не смогла отбить, так как не ожидала. Когда она рухнула на пол, Снейпу все-таки удалось ее разоружить.       — Экспелиармус.       Ее палочка пролетела через всю комнату в его руку.       — Фините, — буркнул Снейп, и она вновь могла стоять. Он подошел к ней и подал руку, чтобы помочь встать. Она нерешительно приняла этот жест и встала. Он вернул ей палочку и пытливо посмотрел на нее. Гермиона заметила, что почти все уже закончили дуэль, поэтому большинство ребят наблюдали за их поединком с большим интересом.       — Отличная работа, ребята! — послышался довольный голос профессора Прюетт.       Прозвенел колокол и ученики начали собирать свои вещи и идти в сторону Большого зала на обед. Гермиона покидала все вещи в сво сумку, как вдруг услышала оклик профессора.       — Мисс Дамблдор, я бы хотел поговорить с вами.       Девушка напряглась, но повернулась к профессору. Мысленно она задавалась вопросом, о чем тот хочет с ней поговорить.       Когда последний студент покинул класс, профессор Прюетт заговорил с ней.       — Пройдемте в мой кабинет, мисс Дамблдор, — сказав эти слова, профессор Прюетт подошел к двери в углу класса. Гермиона кивнула и последовала за ним.       Они вошли в небольшой, но довольно уютный кабинет. Професссор Прюэтт жестом предложил ей сесть на стул перед его столом, а сам сел по другую его сторону. Гермиона села, осмотрела помещение и увидела несколько фотографий рыжеволосых ведьм и волшебников. Она быстро отвела глаза от них, поскольку они вернули воспоминания, которые она не хотела, чтобы всплывали сейчас. В углу кабинета было удобное кресло и большая книжная полка, заполненная интересными на вид томами, которые ей бы хотелось просмотреть.       Пока девушка изучала кабинет, профессор Прюэтт наблюдал за ней. Когда Гермиона перевела взгляд на него, то почувствовала, как нервный узел скрутился где-то внутри нее. Что ж, она не могла признать, что он довольно симпатичным: высокий, широкоплечий, с волнистыми рыжими волосами, спускающимися до плеч, голубыми глазами и неотразимой улыбкой. Теперь он улыбался ей.       Ей было немного неудобно, и она ждала, пока он заговорит.       — Итак, причина, по которой я пригласил вас сюда, в том, что я хочу поблагодарить вас.       Гермиона нахмурилась.       — Боюсь, я не совсем понимаю вас, сэр.       Он улыбнулся.       — Можешь вне урока звать меня Гидеоном.       — Хорошо, но за что вы хотите поблагодарить меня, сэр, то есть Гидеон?       — За то, что спасли мне жизнь. И моему брату тоже. Спасибо тебе. Я в долгу перед тобой,— сказал он искренне.       — В долгу? — сказала она неуверенно, не совсем понимая, о чем он говорит. Спасла ему жизнь?       Потом он стал более серьезным, его взгляд стал немного подозрительным.        — Но еще мне хочется знать, где семнадцатилетняя студентка могла получить такую информацию. Откуда ты знаешь о ловушке Пожирателей Смерти, устроенной для меня и моего брата? — мрачно спросил он.       Это все объясняет. Гермиона закусила губу и нервно уставилась на него.       — На самом деле мне восемнадцать. И я не знаю, смогу ли я обсуждать это.       Гидеон внимательно посмотрел на нее.       — Мисс Дамблдор, ваш дядя сказал, что мы скоро обсудим это, так что какая разница, кто мне это расскажешь: вы или Альбус? — спросил он, не принимая " нет " за ответ.       Гермиона подняла на него глаза, настороженно посмотрев на него.       — Можно просто Гермиона. Я думаю, что вам лучше подождать встречи с директором.       — Послушай, Гермиона. Рано или поздно я все равно узнаю об этом, — прервал он ее, бросив на нее острый взгляд. Она прикусила губу и задумалась, что именно она может ему сказать? Что, черт возьми, Дамблдор сказал ему? Разве он не должен был сначала обсудить это с ней? Гермиона и Дамблдор согласились, что они не будут говорить об обстоятельствах, связанных с ее прибытием в это время, с кем бы то ни было, так что же она должна делать сейчас?!       Тем не менее, девушка знала, что может доверять Гидеону, так как он брат Молли Уизли, а также является членом Ордена Феникса. Она знала, что не может говорить о будущем направо и налево, не предупредив Дамблдора. Но и просто так доверять она не могла, потому что к нему могли применить различные заклинания, чтобы выудить из нее любую информацию, которая может помочь их общему врагу. И Волдеморт, несомненно, уже будет строить новые планы, чтобы укрепить свою власть.       Она решила, что частичной правды будет достаточно. Она глубоко вздохнула.       — У меня было видение, что тебя и твоего брата будут пытать, а затем убьют Пожиратели Смерти. Они заманят вас в ловушку.       По правде говоря, они не так много говорили о смертях в том самом списке, который она дала своему "дяде", но Дамблдор сказал, что поделится информацией с Орденом, если это станет необходимо. Так что, возможно, им уже удалось спасти две жизни, и Гидеон с его братом теперь были у нее в долгу.       Гидеон потер виски и задумчиво посмотрел на нее.       — Ты что-то типа провидцы?       Гермионе было неприятно лгать ему, но она должна была что-то ответить.       — Я не уверен. Просто иногда знаю некоторые вещи. А еще, я не хочу, чтобы он знал то, что знаю я, если ты понимаешь, о ком я?       Гидеон понимающе кивнул.       — Не волнуйся, Гермиона. Я расскажу об этом брату, но больше никому, уверяю тебя. Твой секрет в безопасности. Авроры обучены окклюменции, и мы с братом довольно хорошо владеем ею, так что я надеюсь, эта информация немного успокоит тебя, — сказал он успокаивающе, улыбаясь ей. — Спасибо, что рассказала, Гермиона.       — Боюсь, мне сейчас нужно кое-куда отлучиться. Не могла бы ты остаться после следующего нашего урока? Мне бы хотелось кое-что тебе рассказать, — преподаватель встал и пошел к двери, давая понять, что разговор окончен.       — Хорошо, — сказала Гермиона и встала. Она взяла сумку и пошла на выход. Почему-то она чувствовала себя немного смущенной. ***       6 сентября, 1977 года (Вторник)       Гермиона вместе с Ремусом направилась на урок по Древним рунам. После сдвоенной Трансфигурации и Чар, которые требовали максимальной концентрации, небольшая прогулка до кабинета стала передышкой в этот вторник.       Лили сказала, что догонит их, так как у нее было какое-то срочное поручение, а Питер остался после Чар, чтобы обсудить о задании, которое дал им профессор Флитвик. У остальных семикурсников было свободное время.       — Ты уже начала привыкать к Хогвартсу? — начал разговор Ремус. Они сели на скамейку, которая стояла напротив кабинета по Рунам.       Гермиона на мгновение задумалась над ответом. С ней уже столько всего произошло, а это был только третий день занятий.       — Думаю да. Хотя мне нужно время, чтобы свыкнуться с некоторыми вещами. Например, к некоторым людям и предметам, — она пожала плечами.       Это была ложь, хотя материал по предметам для нее действительно был новым, но все, что происходило между ее занятиями — знакомства со всеми, ее собственная миссия и Орден, она не забывала приходить в лабораторию исследовать зелья, а также торчала в библиотеке, пытаясь найти информацию о Магии Времени —заставляло ее волноваться и напрягаться.       Ремус понимающе кивнул.       — Я понимаю о чем ты. Когда я впервые приехал сюда, я думал, что не протяну и первый год. Я был очень одинок, поначалу держался сам по себе, так как мне было трудно знакомиться с новыми людьми. Думал, что не заслуживаю ничьей дружбы. А еще моя мать больна, мне приходится учиться больше чем остальным, чтобы навещать ее по необходимости. Я до сих пор не понимаю, как мне удалось завести друзей и выжить.       Гермиона понимала, что он говорит о ликантропии, которая изменила всю его жизнь. Ей так хотелась сказать, что знает о его болезни и поддержать, но это очень подозрительно. Она подождет. Вот пройдет несколько полнолуний, тогда скажет. А еще ей было грустно от осознания, что Ремус тоже когда-то на первом курсе был одинок. Как и она. А потом появились Гарри и Рон. И они стали лучшими друзьями. Прямо как он и Мародеры.       — Ремус, я скучаю по своей старой жизни. Я очень сильно скучаю по своим друзьям, — прошептала она, смаргивая слезы. Она не должна разрыдаться сейчас, ради Мерлина. Их урок вот-вот начнется, а она нюни распустила.       Ремус взял ее за руку и несильно сжал.       — Прости, Гермиона. Я даже представить не могу, каково это — оставить своих друзей. Я имею в виду, я даже не хочу представлять себе жизнь без них, — сказал он сочувственно.       — Но ты не должна бояться заводить новых друзей. Да, они не заменят тебе тех, которые у тебя уже есть. Но ты можешь всегда писать им, даже если вы не видитесь ежедневно, — он думал, что ее друзья в Австралии ... если бы он только знал.       Его разговор заставил Гермиону с грустью подумать, что через несколько лет он узнает, каково это — потерять своих друзей, если что-то пойдет не так.

      ***

      8 сентября, 1977 года (Четверг)       В четверг вечером семикурсники обедали за столом в Большом зале. Утром у них был сдвоенный урок по ЗОТИ, и, как было обещано, Гермиона осталась после занятий, чтобы поговорить с Гидеоном. На обед она опоздала. Многие уже покинули Большой зал и отправились на Чары.       — Итак, Гермиона, что на этот раз хотел от тебя Прюэтт? Он уже второй раз оставляет тебя после занятий, — на ужине после уроков спросил Сириус. Он подозрительно посмотрел на нее. Он нехотя ковырялся вилкой в еде, иногда поглядывая на девушку.       — Профессор Прюэтт, — поправила Гермиона и осторожно посмотрела на него, прежде чем улыбнуться. Она уже обсудила профессором, если кто-то будет расспрашивать, почему она часто задерживается после его урока. Они договорились с Гидеоном, что будут отвечать так: Гермиона отстает по его предмету, потому что в Австралии была другая программа и ей нужно подтянуться по некоторым темам. — Мы просто изучаем учебную программу ЗОТИ. К сожалению, в Австралии не так глубоко изучался этот предмет и Гидеон… Я имею в виду, профессор Прюэтт, просто хочет, чтобы я был готова ко всему, что будет на ТРИТОНах, —ответила она, слегка покраснев от своей оговорки. Сириус и Джеймс обменялись острыми взглядами. Сириус внимательно наблюдал за ней в течение нескольких дней, и ему казалось, что она была в хороших отношениях с их профессором. Возможно, в слишком хороших, по его мнению. Со всеми этими улыбочками и приветствиями в коридорах, когда они проходили мимо друг друга. Профессор был молодым мужчиной, всего на пару лет старше их, и однажды Сириус поймал его взгляд на задницы Гермионы. Так он еще и улыбался! Сириус тогда чуть ли не набросился на этого придурка. Но его остановил Дждеймс.       Сириус бросил на Гермиону вопросительный взгляд и кивнул, и они провели остаток ужина, разговаривая с однокурсниками. Закончив трапезу, Гермиона, Лили, Джеймс и Сириус направились к астрономической башне. Остальная часть семикурсников не изучали астрономию как дополнительный предмет. Один или два урока в месяц урок астрономии проводился как практическое занятие, если небо было ясным, в противном случае, урок проводили в кабинете.       — Эй, Бродяга, ты слышал историю о человеке, который не спал всю ночь, ожидая восхода солнца? — сказал Джеймс, ухмыляясь Сириусу. Они вдвоем сели позади Гермионы и Лили. Сириус усмехнулся и сказал:       — Да, но я не понимаю твоего дебильного юмора, Сохатый. Что за херню ты несешь? — А потом до него дошло. Они оба заржали. Лили и Гермиона закатили глаза. Вот же придурки.       — Добрый вечер, класс. Мы начнем наш первый практический урок в этом семестре с повторения тем, которые мы прошли на более ранних курсах, так как они будут включены в задания ТРИТОНов, — профессор Синистра начала урок, когда все студенты расселись по местам.       — Итак, сегодня мы говорим о солнцестоянии и равноденствии. Кто-нибудь может сказать мне, что означают эти слова? — она выжидающе посмотрел на класс. Рука Лили взлетела вверх. — Да, мисс Эванс?       — Эти слова пришли к нам с латинского языка. Солнцестояние в переводе означает "Солнце стоит на месте", равноденствие — "равная ночь",— ответила Лили, процитировав учебник.       — Я бы сама не выразилась лучше, — улыбнулась профессор. — А когда наступают солнцестояния и равноденствия? Мисс Дамблдор? — она посмотрел на Гермиону и ободряюще улыбнулся.       — Весеннее равноденствие наступает приблизительно 21 марта, летнее солнцестояние — 21 июня, осеннее равноденствие — 23 сентября, зимнее солнцестояние — 22 декабря. — Теперь, когда она отвечала на уроках, ее ответы были редкими и неуверенными. В своем времени она постоянно отвечала на вопросы, пытаясь проявить себя. Здесь, в эту эпоху, ей хотелось держаться в тени и не привлекать к себе лишнего внимания. По крайней мере, не больше, чем ее новая фамилия.       Профессор Синистра просияла.       — Вы правы! Десять очков Гриффиндору за образцовые ответы.       Когда урок закончился, Гермиона почувствовала, как кто-то похлопал ее по плечу. Когда она повернулась, увидела нервно улыбающегося Сириуса.       — Гермиона, мы можем поговорить? Это не на долго.       Гермиона знала, что в конце концов, им придется поговорить. О том, что она слышала в библиотеке, и о том, что случилось до этого, на вечеринке. Она напряженно кивнула ему, повернулась к Лили и сказала:        — Я догоню тебя.       Лили настороженно посмотрела на Гермиону и Сириуса, прежде чем ответить:       — Конечно. Джеймс? — она повернулась к Джеймсу, который сидел за столом и собирал вещи в школьную сумку. Он, сдерживая эмоции, посмотрел на Лили.       — Пойдешь со мной вместе в гостиную? А то эти двое кидают нас, — немного неловко сказала Лили и кивнула в сторону Гермионы и Сириуса.       Когда Гермиона посмотрела на эту парочку, она не могла не задаться вопросом, а было ли что-то между ними двумя. Они казались несколько осторожными друг с другом, и старались не смотреть друг другу в глаза. Гермиона сделала мысленную заметку, чтобы спросить Лили об этом позже.       — Да, конечно. Пойдем, — ответил Джеймс, тоже как-то неловко. Между ними определенно было что-то неразрешенное, заключила Гермиона, наблюдая, как они уходят.       Когда последний человек покинул класс, они тоже потихоньку пошли в гостиную. Некоторое время, они молча шли по коридору. Гермиона взглянула на Сириуса сквозь ресницы, и он взглянул на нее краем глаза, его губы дернулись.       Пока Джеймс и Лили шли по коридору, Сириус внезапно взял Гермиону за руку и потянул ее через гобелен к скрытому проходу, который вел в башню Гриффиндора. Гермиона успела испугаться.       — Сириус…       — Котенок…       Оба заговорили одновременно, остановившись на месте. Они посмотрели друг на друга, глаза Гермионы слегка расширились, а Сириус усмехнулся. Сириус жестом предложил ей начать первой.       — Сириус. Мне нужно тебе кое-что сказать, — сказала она с мрачным выражением лица.       Он посмотрел на нее, нахмурив брови.       — Слушаю.       — Я познакомился с твоим братом, и я думаю, что он собирается сделать что-то плохое, — сказала она, с беспокойством глядя на него. Он стиснул челюсть. — Я видела его в библиотеке несколько дней назад, и он говорил с кем-то о том, чтобы его выбрали.       Глаза Сириуса похолодели, он напрягся.       — Этот гребаный засранец...       — Может, он просто думает, что это самый безопасный вариант? Может, он думает, что у него нет выбора? — осторожно сказала она и положила руку ему на плечо, как бы успокаивая его.       Сириус стиснул зубы.       — О, у него есть выбор. Он знает, что у него есть выбор. Потому что я пытался дать ему шанс. Я пытался переманить его на наш факультет, — сказал он сердито и провел рукой по волосам. — С кем он разговаривал?       — Это был Снейп. — Она надеялась, что он не выйдет из себя, но…       — Вот же сукин сын! — зарычал Сириус. — Ну, Нюниус, ну, молодец! — Язвительно сказал он. — Черт бы побрал их обоих.       — Могу точно сказать, что они оба не знали как поступить. И я думаю, что есть шанс переманить его на нашу сторону, — быстро добавила Гермиона, Сириус на ее слова закатил глаза.       — Почему ты так думашь? — спросил он нахмурившись и подозрительно взглянул на нее.       — Я разговаривала с ним.       — Что?       — Он понял, что я подслушиваю их разговор. Подошел ко мне и задал кучу вопросов, некоторые из них о нас, — сказала она, беспомощно глядя на него. Сириус изогнул бровь, но ничего не сказал.       — Я сказал ему, что мы только что познакомились, и не более того. И я попросила его подумать о последствиях своего выбора, и что это решение сделает с тобой.       После короткого молчания Сириус вздохнул и провел рукой по волосам.       — Знаешь, тебе не обязательно было с ним разговаривать. Но спасибо, — пробормотал он, глядя ей в глаза так, что она слегка покраснела. Он сделал шаг в ее сторону. Затем его пальцы провели по ее подбороку. Гермиона слегка вздрогнула. Она знала, что они стоят слишком близко друг к другу, так близко, что почти чувствовала тепло его тела. Подушечка его большого пальца коснулась ее губ, и Гермиона могла только смотреть на его светящиеся серые глаза, загипнотизированная их красотой. Она знала, что было неразумно заниматься чем-либо с ним, но, тем не менее, ее тянуло к нему.       Сириус медленно наклонился к ней, сокращая расстояние между их губами. Он нежно поцеловал ее и отстранился, ожидая, когда она отодвинется. Когда Гермиона этого не сделала, он снова встретился с ее губами, более настойчиво. Поцелуй был требовательным, и она чувствовала, как Сириус сдерживает себя, чтобы не поглотить ее. Это было заманчиво, даже захватывающе. Гермиона тихо застонала, и ее язык неуверенно встретился с его. Сириус издал небольшой стон и его рука зарыласьб в волосах девушки. Он толкнул ее к каменной стене, приобняв одной рукой за талию. Гермиона жадно вздохнула и чтобы не упасть, сжала его плечи, чувствуя, как мускулы перекатываются под ее ладонью. Ее руки скользнули по его шеи, а затем и к волосам, пропуская их через пальцы. Она осторожно их потянула. Гермиона улыбнулась ему в губы, услышав, как он негромко взвыл. Одна его рука осталась в ее волосах, а другая двинулась вниз к бедрам. Его пальцы остановились на ее задницы, лаская ее, заставляя восхитительную дрожь пробежать по ее позвоночнику. Гермиона тяжело задышала. Сириус прижал ее к своим бедрам, и она почувствовала, насколько он возбужден. Он застонал от удовольствия и прервал поцелуй, сделав небольшой шаг назад. Оба слегка задыхались, наблюдая друг за другом с удивлением, тоской и недоумением.       — Прости, — выдохнул он. — Но в тебе есть что-то такое, что заставляет меня находиться всегда рядом с тобой. Я думаю, что ты это уже поняла, — сказал Сириус, изучая ее лицо.       Глаза Гермионы расширились, и она почувствовала приступ паники из-за того, что только что произошло.       — Сириус, — с грустью прошептала она. Он видел это в ее глазах.       Он выглядел расстроенным.       — Но ты, я полагаю, не чувствуете того же?       — Я не знаю! — Воскликнула она, положив руки на его плечи. — Думаю, еще слишком рано. Все происходит слишком быстро. Я едва тебя знаю.       Он кивнул ей.       — Мы должны идти, — мягко сказала она.       — Да, пойдем, — вздохнул он, взял ее за руку и повел в общую гостиную. Когда они собирались войти через портрет, он снова притянул ее к себе и мягко поцеловал. Поцелуй был не таким страстным, как до этого, а более мягким, спокойным. Гермиона вздрогнула, но все равно ответила.       — Тебе есть о чем подумать, Котенок, — в его взгляде было напряжение. Затем он снова взял ее за руку и повел в общую комнату. Сириус в последний раз мягко сжал ее руку, прежде чем отправиться в спальню мальчиков. Нахальная усмешка появилась на его лице. Охота началась. Когда Сириус вошел в свою спальню, Джеймс поперек лежал на кровати, все еще в школьной мантии. Душ был включен, поэтому Сириус предположил, что Ремус был в ванной, так как Питер был в своей постели, уже спал.       — Я так понимаю, ты наконец пригласил ее на свидание? — сказал Джеймс, ухмыляясь Сириусу. У него на коленях лежал журнал по квиддичу. Даже не потрудившись скрыть улыбку, Сириус закрыл дверь и подошел к своей кровати, которая была напротив кровати Джеймса.       — Нет. Эта цыпочка — крепкий орешек, надо отдать должное. Но ты же знаешь, как я люблю охоту, правда? — Сириус подмигнул Джеймсу, который покачал головой.       — Гавкай, но не кусайся, приятель, — сказал Джеймс и снова уткнулся в свой журнал.       Сириус начал раздеваться, но внезапно повернулся к своему другу.       — Сохатый, — сказал он нерешительно, словно споря сам с собой. — Я просто... Я не думаю, что хочу все испортить.       У Сириуса было много девушек в постели за последние пару лет, но после того, как они там побывали, он мало обращал на них внимание. Но многое изменилось за эту неделю. Он хвастался, говоря парням, что скоро трахнет новенькую и забудет, но вместо этого начал заботиться о ней.       — Просто будь осторожен с ней, Бродяга. Она может выглядеть и вести себя как крутая, но может быть это не так.       Сириус не понял о чем его друг и вернулся к своей ночной рутине. ***       Когда Гермиона открыла дверь в общежитие, Лили вскочила с кровати.       — О чем вы разговаривали?..О Годрик, вы целовались?! — Она пискнула и уставилась на растрепанные волосы Гермионы и опухшие губы. Гермиона почувствовала, как щеки нагреваются, и она уставилась в пол, быстро идя к своей кровати.       — Ну, признайся, Дамблдор, — потребовала, отрываясь от эссе по Чарам. Гермиона заметила, что Алиса и Мэри тоже выжидающе смотрели на нее со своих кроватей, все явно ждали ее возвращения, чтобы с чистой совестью улечься спать.       — Вообще-то, тут особо нечего рассказывать. Да, мы целовались, но это все, — она посмотрела на девочек, стараясь казаться беззаботной. — Больше ничего.       Девочки обменялись понимающими взглядами, прежде чем Лили сказала, неуверенно:       — Если честно, то я думаю, что он ведет себя с тобой немного по-другому, нежели обычно со всеми. Он пытался зайти далеко? Например, он пытался раздеть тебя или типа того?       Мэри фыркнула, а Алиса и Марлен послали ухмылочку Лили.       — По крайней мере, обычно он делает именно это, — неодобрительно сказала Лили.       Гермиона нахмурилась и покачала головой, но потом она, казалось, что-то вспомнила и покраснела. Алиса уставилась на Гермиону и приподняла бровь.       — О-па, значит, все-таки что-то было? — хитрая улыбка появилась на ее лице.       Гермиона закатила глаза.       — Ну, он, гм. Я кое-что почувствовал. Ладно, об этом так неловко говорить, но во время поцелуя я почувствовала кое-что, и это что-то прижималось ко мне, — сейчас ее лицо горело так, как не горело никогда. Марлен и Алиса разразились диким хохотом, но Лили и Мэри потрясенно смотрели на нее.       — Поверь, Гермиона, мы-то знаем. По крайней мере, некоторые из нас, — сказала Марлин и ухмыльнулась Лили и Мэри, которые все еще были в шоке, которые также не привыкли к такого рода откровениям о мужчинах, так как ни у кого из них не было ничего, кроме случайного поцелуя, даже когда они встречались.       — И что случилось потом? — взволнованно спросила Алиса, игнорируя Лили и Мэри.       — Он извинился и не отпустил меня. Никто из нас не знает, куда это все может привести, — беспомощно сказала Гермиона и пожала плечами.       Девочки удивленно посмотрели на нее.       — Может быть, ты ему так сильно понравилась, что он решил притормозить, чтобы все не испортить? — задумчиво сказала Алиса. Лили и Мэри кивнули. Марлин недоверчиво посмотрела на остальных, а потом вернулась к своему эссе.       — Не знаю, может быть. Я просто не знаю, стоит ли мне продолжать все это безумие. Я ведь просто пришла сюда учиться, а не вот это все.       Она чувствовала себя не в своей тарелке, занимаясь с Сириусом тем, чем не занималась до этого никогда. Он не знал правду о ней. И конечно, был еще факт, что она старше Сириуса. Что, если она вернется к своей прежней жизни, и ей придется оставить его? Или что, если он узнает ее, если она вернется к своей прежней жизни и все станет неловко? Это вообще возможно? Гермиона начала собирать книги в школьную сумку на следующий день, прежде чем начать готовиться ко сну.       Когда она наконец забралась на удобную простынь, она чувствовала себя истощенной. Вся эта ложь и интриги явно не в лучшую сторону сказывались на ней.