Кукольный дом

Тадао возвращается домой к ужину, так как около часа искал выхода из однотипных заборов коттеджного района, который он видел впервые. Общественный транспорт сюда не ходил. Богачи на автобусах не катаются. Интересно, а они предусматривали его поездку домой? Весьма не гостеприимно. Тадао в конце концов нашел автобус, когда солнце уже садилось, дождь разошелся, и все пороки города выползали на его улицы: разбой, пьянь, блядство, воровство и наркомания. Тадао ненавидел все это. Он презирал наркоманов, пьяниц, воров и работников проституции. По дороге в автобусе Тадао записывает номер телефона брата как "сын Бакуго", хотя хотел назвать "Сучий сын", и эпитет никак не был связан с его отцом, просто вел он себя до того отстраненно и холодно, что больше ничего и не оставалось в голове, кроме как этого выражения. - Ну что, па, как прошло твое свидание? - привычно улыбается Тадао, стаскивая мокрый рюкзак и мокрый пиджак школьной формы. Его отец у плиты - редкое зрелище. Эйджиро готовил редко, но на удивление вкусно, так как физически не успевал этого делать - его поглощала работа. А нанимать кухарок - не его прерогатива. Тадао мог сам приготовить себе еду. Ну или разогреть. Он был самостоятельным, и это нравилось Эйджиро. - Тадао, это не было свиданием, - хмыкает Эйджиро, оборачивается, видя своего сына насквозь мокрого. - Тебя что, из шланга окатили? - Я вышел из автобуса на одну остановку раньше. И этот гад облил меня, когда проезжал мимо. А так я был наполовину мокрым, - фыркнул он. - В душ, - скомандовал Эйджиро, указывая в сторону ванной. Тадао тут же повиновался. Что-то в последнее время он всегда повинуется чужим командам. Он думает, что пора бы бунтовать. Не против отца, конечно. А вот против Бакуго побунтовать можно было - подумал Тадао. Дело было в том, что его огорчило, расстроило и чуть-чуть разозлило, что все его родственники оказались ледышками. Кажется, сами Киришимы были из другой оперы. Его тети были самими горячими девушками этого города, да и его окрестностей. Они были как его отец, но веселее. Его бабушка в свои шестьдесят два была еще ого-го, обожала каждого внука, что ей подарили дети, они будто будили в ней угасающую неизбежно жизнь. Она залюбила Тадао до того, что самому подростку было неловко перед младшими двоюродными. Киришимы все никогда не были холодны. Лишь один раз бабушка упомянула холодного, как воздух Эвереста, Эйджиро, когда они приезжали сюда перед рождением Тадао, но после - никогда. Киришима-младший принимает душ, спешит на кухню, падает на свое излюбленное место, тут же откладывая телефон. - Как ваша встреча? - тут же поинтересовался Эйджиро, протягивая тарелку сыну и садясь напротив него. - Они все будто бы околдованы Снежной Королевой. Капец, какие холодные. Они живут в каком-то ненормальном дорогом особняке... я не понимаю... - Я не удивлен, - чуть улыбнулся Киришима-старший, проводя по волосам пальцами. - Тебе не нужно их понимать... Они живут совершенно по-другому. Они... ладно. Давай ужинать. После ужина, Тадао идет в свою комнату, запирает дверь и падает на кровать, зарываясь носом в подушку, затем переворачивается и думает обо всем. Стоило ли говорить отцу о предложении? Стоило ли говорить о поведении Бакуго? Тадао думает о своем брате. Как он может жениться, выйти замуж за своего брата? Как? Даже если этот брак будет фиктивным, Тадао не был готов расставаться со своей свободой, делить с кем-то постель и касаться чьего-либо тела из чувства долга. Не готов был прощаться со своими друзьями из школы. Не готов был прощаться с футболом и отцом. Он не готов был жертвовать всем ради безоблачного будущего. Ни сейчас, ни потом. Тадао вспоминает лицо брата и чуть улыбается. Его брат был странным и вовсе не был похож на него самого, ни на кого из его двоюродных сестер или братьев по линии отца. Он впервые видел человека с такой бледной коже и с такими светлыми глазами. Его волосы были чуть светлее, чем волосы Бакуго, а глаза вообще непонятно от кого - у Шиндо вроде бы, насколько запомнил Тадао, глаза были карими, у Бакуго красными. Брат улыбался ему холодно, он, скорее всего, знал о том, что Шиндо предложит Тадао. Киришима-младший слышит, как хлопает входная дверь, а в прихожей раздается голос его тети. Точнее, он ее так называл, но тетей она ему не являлась. Он лежал, смотрел в потолок, слушая разговор отца с женщиной, которая уже пытала его, пытаясь выяснить, где Тадао сейчас. - Неужто загулял наш мальчик? - смеется она. Тадао закрывает глаза и поворачивается на бок, у него нет настроения говорить ни с кем. Эйджиро пытался предложить ей чай, но она все рвалась к Тадао. Ее муж охотно согласился на кофе. Через несколько минут раздался стук в комнату. Тадао молчал. - Тадао, сладость моя, тете нужно с тобой поговорить! - ее голос звучал нежно и тихо. - Входи, - вскрикнул Тадао, и ее босые ноги быстро зашлепали к нему. - Привет, - она улыбнулась и присела рядом с ним. - Ну как ты? - Все нормально, - улыбнулся он. - А вы, Сэро-сан? - Справляемся, - ее губы растянулись в вымученной улыбке. Тадао знал о трагедии семьи Сэро. Знал, в каких они были отношениях с Киришимами. Знал, что они были участниками событий семнадцатилетней давности. - Вы все же разводитесь? - Тадао подложил под щеку ладонь. - Я делаю все, чтобы этого не произошло... Тадао отодвинулся и похлопал по одеялу, приглашая ее лечь рядом. - Почему вы не хотите развода? - Киришима опустил взгляд на нежную женскую руку. - Потому что я его причина, - улыбнулась она. - Альфы и беты не совместимы... - Он тоже причина, - нахмурился Тадао. - Не вините во всем себя! Она провела ладонью по щеке Тадао. - Ты же знаешь, что все не так, - она чуть нахмурила брови. Тадао знал со слов отца, что Мина-сан не могла забеременеть. А точнее выносить плод. Она потеряла шестерых детей за эти долгие семнадцать лет. Утешением Ханты-сана стала работа, а Мина-сан завела собачонку по имени Джелли. Они уже давно не спят в одной постели. И, однажды, Ханта-сан предложил ей развестись. Они оба знали, что другого выхода нет, но Мина-сан пыталась сохранить брак любыми способами: семейные психологи, попытка взять ребенка из детского дома, осчастливить одного из тех, кем был отец Тадао - потерянных и непринятых обществом. - Знаешь, может, так будет лучше... - она всхлипнула и улыбнулась. - Я устала терять. И еще одна потеря не сломает меня, я слишком много раз кого-то теряла. - Вы еще молоды и красивы, - Тадао нахмурился. - На нем жизнь не кончается. У вас есть Джелли. Есть мы. - Ты стал мне как сын, я все семнадцать лет видела, как ты растешь, но ни одного своего ребенка не увидела... - из ее глаза скатилась серая от туши слеза. - Сэро-сан! Прошу вас, не плачьте. Знаете, кого я сегодня видел? Вы ни за что не угадаете! - Я видела вас. Я поэтому и решила приехать, - она обтерла слезы, и ее глаза радостно засверкали. - Ехала после смены домой... а там тебя со школы какой-то красавчик встречает! - Сэро-сан... - Завидую белой завистью! - засмеялась она. - В отглаженной футболочке, ой, красавец! У вас с отцом один вкус! - Сэро-сан, это сын Бакуго был, - Тадао закрыл глаза ладонями, а Мина-сан засмеялась еще громче. - Что? Бакуго? Он что, кошка? Это который ребенок уже? - захихикала она. - Пятый? - О чем вы?... - Ты не был первенцем для Бакуго, далеко не первенцем, - хмыкнула она, и Тадао приподнялся на локте. - Расскажите о нем. - Я не думаю, что это должна делать я, - пожала плечами она. - У меня есть еще братья и сестры? - Тадао выжидающе посмотрел на Мину-сан. - Живых? Нет. А так они были бы намного старше тебя, сладкий, - она задумчиво нахмурилась. - Одному было бы около... восемнадцати или даже девятнадцати. Он умер в утробе. Остальные... не знаю точно, когда и где, но когда он поступал ко мне с вот этим сынишкой, не помню как зовут... у него в медицинской карте было около трех абортов. - Поступал?... - Тадао задумался. - По счастливой случайности. Потом они перевелись, потому что он меня узнал. Он хотел оборвать связи со всеми. Даже с своим давним другом больше не общается. - Давним другом?... - Мидория-кун. Он уехал отсюда после смерти своей матери... - Откуда вы все это знаете? - Тадао нахмурился, вздохнул и снова устремил взгляд в потолок. - Я?... Это неважно. - Мина, - Ханта-сан заглянул в комнату. - Идем. - Погоди секундочку, - женщина поднялась, поправила юбку и поспешила на выход. - Пойдем с нами. Тадао, кряхтя, поднялся с кровати и потопал за тетей. Киришима-старший разливал кому кофе, кому чай, тут же беседуя с главой семьи Сэро о чем-то, чего Тадао не понимал. Ханта-сан все также был высок, одет в рубашку и черные джинсы, под его черными глазами залегли темные круги от переработок и ночных смен, щеки впали, он отпустил бороду. Эйджиро долгое время не общался с Хантой после ухода Бакуго, но дружба прощает даже это. - Тадао, как твоя учеба? - спросил мужчина, затягиваясь электронной сигаретой. - Сносно, - ответил, улыбнувшись, Тадао. - Не поздновато ли для кофе? - Самое время, Тадао, - улыбнулся Сэро-сан. Разговоры неслись рекой, но Тадао в них не участвовал. Он наблюдал за отцом - его поведение наводило мысли на сомнения. Киришима-младший, прикончив большым глотком свою кружку чая, улыбнулся и пожелал спокойной ночи, ушел в свою комнату и закрыл дверь на замок. Ему уже не было дела до разговоров взрослых. Он падает на кровать, потом лениво переворачивается на бок и вздыхает. Сегодняшняя ситуация не покидает голову Тадао, но глаза слипаются, в мозгу уже топится качегарня сновидений. Чужие разговоры действуют на него как колыбельная. Он засыпает, зарывшись носом в подушку, отчетливо чувствуя запах парфюма своего брата. Где он остался? На его одежде?...