Счастливого Рождества?

Музыка звучит негромко и ненавязчиво, когда в комнате объявился хозяин дома. Там, внизу, в компании существ не замечаешь, как быстро пролетает время. Так было всегда, и Ньюту стоило бы об этом помнить, когда оставил Гриндевальда одного. Но, как это бывает зачастую, подобное совсем вылетает из головы напрочь. На улице начало смеркаться, а снег усиливался и вихрился, ясно давая понять, что он здесь надолго. Одергивая рукава рубашки и застегивая те на манжете, Скамандер взглянул на мужчину, что дочитывал очередную страницу книги, написанной самим же Ньютом. Геллерт поднимает взгляд, задумчиво прищурив уголки глаз, и в этот момент магозоолога кольнула некая вина за то, что говорил он одно, а по итогу вышло все далеко по-другому. — Неплохая книга, — запоминая на какой странице остановился, он с лёгким хлопком закрывает ту. — Сочту это за высшую оценку с вашей стороны, — неловко и коротко кивает на слова. В следующий момент по легкому взмаху палочки разжегся огонь в камине и зажглись огоньки на ёлке. — Благодарю. Но, не задержись я надолго, вам не пришлось б читать её. — Всё именно так. Будем искать нечто положительное и в этом, — поднимаясь с места, Геллерт прошёл к полке, чтобы оставить книгу на том же месте, откуда взял её. — Вы лучше ответьте на один вопрос. Подкидывая несколько поленьев в огонь, Ньют, не оборачиваясь, вслушивается в чужой голос. Внутри что-то скребло, всё не давая покоя, но приходилось не подавать вида, оставаясь в привычном своем состоянии, если это вообще было возможно в такой-то компании. — Я вас слушаю. — Неужели профессор Макгонагалл не учила танцевать? — переводит взгляд на собеседника, лишь для того, чтобы понаблюдать за реакцией, Гриндевальд все ещё оставался на месте, едва склоняя голову к плечу. Что и стоило ожидать — Скамандер оказался застигнут врасплох, в самом деле не понимая, к чему был задан этот вопрос. Он пытался ухватиться хоть за какую-то мысль, но все попытки оказываются безуспешны. — Что вы имеете в виду? — поднимаясь, он вдруг осознал, к чему конкретному всё было сказано. Это пришло также неожиданно, как и прозвучал чужой вопрос. Ньют рассеянно почесывает указательным пальцем щеку и всё же негромко произносит: — Значит, вы были внизу? — Надо же, догадливый какой, — бросая с усмешкой, он ведет больным плечом, но виду не подает о дискомфорте. — Извините, Ньют, но я видел вашу... Игру? Что это было? Кто сейчас играл, так это Гриндевальд, но этого магозоолог не озвучивает, предпочитая мысль оставить при себе. Он смотрел прямо в чужие глаза, чуть прищурившись, только коротко качает головой. — Что вы там делали? — Не поверите. Но мне стало интересно, где же вы так долго пропадали, — приподнимая бровь, Геллерт прячет руки за спиной. — Вдруг вы уже созвали авроров и сдавали меня? — Вот как? К вашему сведенью, я и сам рисковал, оставляя вас одного! Вдруг, вернувшись, я бы застал в доме ваших приспешников? — Скамандер отвечает ровно той же монетой, чтобы не оставаться в долгу. — И раз на то пошло… могли и не стоять в стороне, ведь всё равно оказались там. Тёмный волшебник явно рассчитывал, что ему ответят равноценно, это не может не вызвать усмешки. Задумчиво поджав губы, склоняет голову к плечу, прежде чем негромко произносит следующее: — Не хотел мешать? — и пожимает беззаботно плечами. Оба мужчины замолчали, оставляя в комнате лишь фоном треск огня и музыку. Всё же Гриндевальд был удивительной личностью, по-своему странной, пусть и не настолько, насколько сам Ньют. Его странность граничила ещё со многими спектрами, в том числе и опасностью. Оно и понятно почему, ведь не зря его боялся весь магический мир. — И, к вашему сведенью, я умею танцевать, — вдруг отозвался Скамандер, сам не зная, к чему это озвучил. — Да ну? — протянув с усмешкой, Геллерт не сводит любопытного взгляда и подходит на несколько шагов ближе, продолжая свою игру. — По увиденном… я не могу сказать, что вы умеете. — Так вы мне ещё и не верите?! — осознавая провокацию ради провокации, он всё равно поддавался ей. Из интереса на то, что будет дальше и куда всё приведет. — Докажите, чтобы я вам поверил, Ньют. — спокойно произнося, мужчина делает еще один шаг на встречу, плавно протягивая руку и ждёт. — Или вы боитесь? Взгляд опускается на открытую ладонь, затем поднимается на чужое лицо, пока не встречается с глазами, в которых плясал задорный и насмешливый огонек. Скамандер честно пытался прочесть, чего именно тот добивался своей провокацией, но это оказывается задачей не из легких. Тем более для него, ведь никогда не был силен в подобном деле. Тихо выдыхая, Ньют накрывает чужую ладонь собственной, при этом слабо улыбаясь уголками губ, не прерывая зрительный контакт. — Не вижу поводов бояться. Или вы их предоставите? — Кто знает… — задумчиво протянув, Гриндевальд удобней перехватывает чужую ладонь, сжимая уверенно в своей и легко подтягивает собеседника к себе. Оказываясь лицом к лицу, Ньют устраивает ладонь на плече, явно принимая правила чужой игры. — Я знаю, — многозначительно хмыкает, ощущая легкое волнение или скорее неловкость во всем происходящем. — Хорошо, — кивая, Геллерт хотел уже взмахнуть палочкой, чтобы на проигрывателе сменилась музыка на более подходящую. Но обошлось все и без этого, мотив оказывается более чем приемлемым для их танца. — Очень хорошо, мистер Скамандер. Он опускает руку ниже лопаток Ньюта, позволяя себе еще ближе притянуть партнера, и только после этого легко ведет его по комнате, задавая нужный темп. Они передвигаются по пространству уверенно, плавно, сколько позволяло свободное место, чтобы не столкнуться с чем-либо из мебели или вообще ёлкой. Не устраивать ведь погром, когда до Рождества остается не слишком уж много? Музыка заполняла комнату, оставляя всё остальное будто в другом измерении, заодно постепенно и выталкивая мысли из головы. Перемещались волшебники с синхронностью и элегантностью, свойственной только им двоим. Странные чувства копошились внутри Ньюта, как те же существа обычно возятся в его чемодане. Согласится то он согласился, а теперь от чувства некой неловкость не избавится. Всё это было слишком странно даже для него. Но одновременно с этим интерес никуда не отступал, а наоборот — заставляя двигаться дальше. Сам же Гриндевальд смотрел с неким интересом на своего партнера по танцу. Занимательная личность этот Скамандр. Он задумался: у существ ли набрался чудаковатости или сам по себе такой? И Геллерт готов поставить на второе. Наблюдая за тем, как зоолог борется с собственными сомнениями, он лишь слабо усмехается. — Расслабьтесь, — советует, в такт музыки ведет в уверенный поворот. — Вы слишком много думаете и из-за этого напряжены. — Ничего подобного, — легко парирует в ответ, встречаясь с чужим взглядом. — Да? — изгибая бровь, он усмехается, ровно в этот момент, прижимая Ньюта к себе ближе, чтобы удержать. И следующее выдает с едва заметным смешком: — Или вы пытаетесь не сбиться, чтобы не наступить на ногу? — О как... — наигранно важно закивав, даже смотрит теперь с вызовом. — Мне кажется, или вы желаете, чтобы у вас оказались отдавлены ноги? Музыка продолжает звучать, а они так и замирают, оставаясь неподвижными, только выразительно смотрят друг на друга. — А вы попробуйте это сделать, — Геллерт тянет с усмешкой и явным весельем для поддержки их диалога. Если так и продолжат, то Ньют определенно не будет настолько напряжен. Танец ведь должен приносить удовольствие. Не так ли? — Так вы дайте повод, — с легкой улыбкой на губах он задумчиво щурится, будто и в самом деле планировал наступить. Качнув головой, Геллерт вновь ведёт танец, уже вовсе не опасаясь что-либо зацепить. Они обходят всё слишком идеально, продолжая двигаться также уверенно и плавно, не отставая ни на шаг, ни на жест. До последнего они не прерывают зрительный контакт и безмолвие, предпочитая сейчас говорить действиями. Гринндевальд за всё время и бровью не ведет, когда в теле отзывается тупая боль. До конца продолжая излучать свойственное ему холодное спокойствие, изредка усмехаясь, когда наконец-то замечает, что Ньют расслаблен. Настолько же, как сегодня со своими магическими существами. Музыка незаметно подошла к концу. Слишком быстро, как могло показаться в этот момент. И пусть одна мелодия сменила другую, с похожим мотивом, но волшебники останавливаются посреди комнаты. — Ладно. Вы не соврали и умеете танцевать, — выпуская Ньюта, он медлит с тем, чтобы отступить. — Впрочем, я был уверен и без этого. Но, скажи я это сразу, мы бы не станцевали, верно? — Я и так понял, что это была лишь провокация с вашей стороны, — тихо хмыкнув, всё же немного отступает от собеседника. — Но все равно спасибо. Интересная проверка. — Спасибо и вам, что согласились, — Геллерт коротко кивает, взор переводя на часы, чуть щурясь. — Так понимаю, мне не отвертеться от вечерней процедуры, да? — А вы хотите сказать, что всё чудесным образом зажило? Сомневаюсь. Поэтому я не принимаю возражений в собственном доме. — О Мерлин… Повторюсь, но вы слишком упрямый. Ньют лишь хмыкает, старательно скрывая улыбку, берется подготавливать всё необходимое, слишком уж привычно за эти дни и быстро, пока Геллерт справляется с рубашкой и готовится к перевязке. Последней. Сегодня он уйдет.

***

Это Рождество другое, выделяющееся на фоне остальных слишком ярко, оставит отпечаток в памяти если не на всю жизнь, то уж точно на долгое время. Очень долгое время. А ведь оно и не удивительно. Кому еще доводилось оказаться на праздник в компании самого целеустремленного и жестокого волшебника? Особенно, если ты не его последователь, и очередной неожиданный переворот в момент не планировался. Вот Скамандеру подвернулась такая возможность, и он точно знал, что подобное никто не оценит. В особенности его помощь, ведь вместо того, чтобы передать в руки Министерства Магии, он помогал, этим самым навлекая на себя подозрение в пособничестве. Ирония в том, что Гриндевальд и в самом деле планировал устроить очередной переворот в это Рождество, действовать с особой жестокостью, не позволяя кому-либо стать на пути его идеалам. Но в итоге сейчас вот находился с человеком в его доме, где вообще за всю жизнь даже мысленно не планировал оказаться ни разу. Но разве оставался у него выбор? Либо обратиться к Ньюту за помощью, либо же умереть, даже не в состоянии дать знак кому-то из последователей. Третьего не дано. Заодно темный маг лишил выбора и Скамандера. Он лишил какого-либо выбора, кроме одного единственного. И сейчас они оба оказались здесь. В этом моменте и месте. Тихие разговоры ни о чем и одновременно о чем-то важном. Это проскальзывало тонкой, неуловимой нитью в словах, точно понятным только им двоим. Комната окутана запахом праздника и уюта. Висел густой аромат хвои, лимонного пирога, угля в камине от перегоревших поленьев, тихий треск огня и между этим едва уловимый запах сливочного пива. Часы давно отбили полночь, когда оба волшебники уснули в креслах. В полной тишине лишь слышно мерное дыхание и тиканье часов. Этот покой разбавляет сначала шорох, затем тихий скрежет и едва уловимый топот лап. Нюхлер просачивается в щель едва приоткрытых дверей в гостиную. Его намеренья были весьма просты — стащить ту самую игрушку, которую у него Ньют отобрал еще в самом начале подготовки к празднику. Блестящий шар так и манил к себе, чтобы существо точно желало утащить в свое гнездо. Да, именно его там и не хватало. Нюхлер направляется к елке с большой уверенностью, что никто и ничто его не остановит, ведь оба волшебника крепко спали. Сначала минуется Ньют, а после и Гриндевальд, казалось, также оставлен позади, ровно до того момента, когда зоркие глаза-бусинки не замечают сверкающие пуговицы на чужом жилете. И всё нутро маленького воришки не позволяет оставить без внимания столь замечательную находку. Даже факт оказаться пойманным на месте преступления не заставляет отступить от затеи. Зверек карабкается по креслу вверх, цепляется ловко лапами, пока не оказывается на подлокотнике. До пуговиц остается еще далеко, так просто не дотянуться, и нюхлер замирает на мгновение, когда Геллерт ерзает на месте, удобней устраиваясь, и вновь затихает. Неспокойный взгляд мечется в сторону Скамандера, но тот даже не шевелится, продолжая спокойно сопеть. Дальше существо взбирается по спинке, но доставать теперь оказалось еще дальше, из-за чего он сразу возвращается к прежнему варианту — подлокотник. Медленно и очень осторожно, нюхлер тянется, цепляется и всё делает, лишь бы не рухнуть на спящего волшебника. Единственная цель — достать то, что сейчас не дает покоя, даже больше, чем игрушка на пушистых ветках. Ее он может заполучить в любое время, а с пуговицами такого шанса больше не будет. Желание затмевает все инстинкты, особенно необходимость действовать осторожно и, когда оставалось буквально немножко усилий, существо оказывается пойманным на месте преступления. Гриндевальд не заметил, когда конкретно успел уснуть, ведь в планах этого точно не было. Но спал он чутко, поэтому и проснулся ровно в момент, когда вор тянул на себя одну из пуговиц в попытке оторвать ее от жилета. Легкий взмах палочки. Зверек висит в воздухе с самым безобидным видом, будто это не его лап дело, и вообще он так, мимо проходил. — Дважды везти не может, не так ли? — тихо произносит, внимательно разглядывая свой улов и едва усмехается. — Не будем шуметь, договорились? Я сделаю вид, что ничего не произошло, а ты уберешься отсюда по своим делам. Разговаривать с нюхлером – это точно не то, что стоило делать сейчас, но Геллерт уверен в том, что видел на данный момент, а увидел в глазах-бусинках понимание и страх. Последнее вовсе неудивительно. Поэтому волшебник отпускает своего внезапного пленника. И стоило тому прикоснуться к поверхности, как он сразу же скрылся с чужих глаз. Потирая коротко переносицу, Гриндевальд не выпускает палочку и вновь откидывается на спинку кресла. Хозяин дома продолжает спать, что хорошо — можно уйти без лишних слов. Насколько быстро темный маг догадался, кто именно в Париже увел из-под носа важную для него вещь? Сразу, как только заметил пропажу. Ведь настолько идеально мог сработать настоящий профессионал своего дела, и ни один волшебник не провернет подобное достойным образом. Почему же он не попытался за эти дни достать то, что по праву его? Гриндевальд более чем уверен — в доме этой вещи нет. И, более того, готов поспорить, что сразу же передано в руки Дамблдора столь внезапное приобретение. Случайность? План продуман до мелочей? Всё это сейчас уже не важно, ибо нужно решать проблемы по мере того, как они поступают, а также одновременно быть на несколько шагов впереди. И этим Геллерт собирался занять в ближайшее время. Бесшумно поднимаясь с кресла, мужчина вновь взмахнул палочкой, в этот миг оказавшись одетым в пальто. Раны, не до конца зажившие, едва отзывались болью, но всё это терпимо. Скамандер оказался хорош в лечении ран не только у существ. А эта оказанная помощь не будет забытой уж точно. Плед с дивана попадает в руки темного мага, а он сам продолжает бесшумно передвигаться по гостиной, оказываясь рядом с спящим Ньютом. Мысль о том, что было бы, будь такой волшебник на его стороне, вновь проплывает в голове Гриндевальда. Удивляться таким размышлениям уже не приходится, ведь потенциал этого мага слишком велик, чтобы дать ему пропасть — это попросту непростительно. Сколько в этом потери! Ведь магозоолог мог достигнуть вершин, о которых он даже не догадывается. Укрывая пледом Скамандера, Геллер знает, что со временем всё равно добьется своего. Попытается. Не будет тянуть силой или угрозами, ведь уверен, что тот сам захочет. — Счастливого Рождества, мистер Скамандер, — произносит с едва уловимой усмешкой, поправляя плед на чужих плечах. — Еще увидимся. И едва волшебник мог среагировать на прикосновение, как он в мгновение ока оказывается один в гостиной. В его подсознании проплывает мысль, что сон какой-то слишком реальный, и он обязательно расскажет Гриндевальду о том, что снилось, как тот ушел, не долечившись, еще и в момент, когда сам Ньют спал. Обязательно расскажет. Вот только на утро он застанет пустой дом, а под дверью собственного брата с новостями о Геллерте Гриндевальде, который ничего не устроил в своей характерной манере. И это несмотря на то, что все источники говорили об обратном. Всё же это Рождество принесло некие изменения для всех. В особенности, для двух таких разных волшебников.