Невидимка

Скарамучча уже минут пять ждал около кафе Инадзумы, пока ему вынесут его долгожданные шашлычки. Первая неделя летних курсов в его академии благополучно (хотя не сказала бы) завершена. Сегодня синеглазый опять ни проспал и часа, ведь много размышлял о прошедших событиях. Ему казалось, что за пять лет его жизни не случалось столько, сколько успело произойти всего-то за пять дней. И он поверить не мог, что собственной персоной является главным героем всех этих приключений. Естественно, недостаток сна отразился на подъёме. Скарамучча проспал двадцать минут лекции, нёсся в академию, как угарелый, а после самой лекции отрабатывал в три раза больше профуконного времени. Преподаватель оказался чересчур суровым и язвительным. Ну или же это так выглядело в глазах Скарамуччи, в то время как Казуха утверждал, что он поступил очень справедливо и честно. Ничего не оставалось делать, кроме как слушать воспитательную беседу, закрывая глаза. Но зато сейчас Мучча мог, наконец, насладиться вкусной едой, ведь из-за опозданий он с самого утра ничего не ел. А время, на минуточку, близилось к вечеру. — У меня была уважительная причина! — безустанно спорил Скарамучча, искривляя лицо в недовольной физиономии. А Казуха как всегда невозмутим. — Перед преподователем эта причина тебя не оправдывает. Она напрямую связана с нашей тайной, о которой знать не должен никто из посторонних. И что же, ради свободного времени собираешься подвергнуть мир еще большей опасности? — Ты преувеличиваешь. Я просто негодую, вот и все. Недосып — основатель плохого настроения, сечешь? Хотя, кому я говорю… ты ведь совсем не спишь. Нет, ну серьезно. Ни разу за всю неделю не видел, как ты спишь. Казуха хмыкнул, пожимая плечами. — Мне это не нужно. Ты сном восполняешь внутреннюю энергию тела. У меня нет тела, я и есть сама энергия. Поэтому сон ни к чему. — А… — Скарамучча сделал вид, что ему было очень интересно услышать новый факт о его любимом воображаемом друге. И Казуха моментально его распознал. — Я тебя не понимаю. То ты горло дерешь в попытках узнать, что я такое. То теперь отвечаешь «на отвали». Определись уже. — У меня нет настроения придумывать тебе колкости в ответ. Я жутко устал, хочу спать и есть, поэтому сейчас ты принимаешь форму воздуха, смешиваешься с азотом, кислородом и углекислым газом, и растворяешься куда-нибудь в сторону Ли Юэ. Тебе как раз там надо кого-то найти. Вот, время с пользой проведёшь. — заканчивает Скарамучча, время от времени поглядывая в сторону занятых официантов. И как на зло ни у одного из них на подносе нет его долгожданных шашлычков. Только Казуза собралась возразить словам Муччи, как его перебил появившийся буквально из неоткуда наглый смертный. В этот момент Казуха его ненавидел. — Эй, парень, ты бы хоть людей постыдился. Ну пугаешь же народ. Нет, ну я могу понять, психологические заболевания нынче распространены исходя из последних событий в Инадзуме, но не стоит выставлять это на всеобщее обозрение. — как бы невзначай заметил незнакомец, высоко задирая нос. Скарамучче (как и Казухе от части) это поведение показалось весьма возмутительным, и он точно не собирался стоять в стороне. — Слышь, уважаемый. Я, насколько помню, ни разу не обращался к тебе. Давай не будем создавать конфликт на пустом месте и волшебно проведем этот прекрасный вечер пятницы по отдельности. Незнакомец присвистнул и подошёл ближе к столику Скарамуччи. — Да? Ну раз наши планы совпадают, то почему бы не нам не скрасить гордое одиночество, объединив последствия душевных ран? — Что за дичь ты только что сморозил? — Ладно, перевожу. Я всего-то предложил вместе попить чай прямиком из чайного домика клана «Камисато». Надеюсь, ты не против. — Предпочитаешь оставаться анонимом? — Можешь звать меня Тома. Встречный вопрос к тебе. — парень протянул руку в перчатке. — Скарамучча. Посмеешь хоть как-то исказить мое имя, я тебя в канаве утоплю. И сразу о плюсах моего характера — за свои слова я отвечаю. — синеглазый пожал руку в ответ, соблюдая предосторожность. В голове он не исключал тот факт, что новый собеседник вполне походит на чайного маньяка. Это прозвище сразу к нему прибилось. Тома гордливо усмехнулся, убеждая себя, что с партнёром по выпивк… кхм, чаепитию на этот вечер, ему очень даже повезло. — Что ж, давай же насладимся чайными травами, что испускают чудные ароматы! * * * — Кто же знал, ч-что я кувшин со своей настойкой поставлю рядом с кувшином чая госпожи Камисато… и-ик! — вечер удался на славу. Об этом и говорил приглушённый ик Томы, который уже не в состоянии удержать внезапно потяжелевшую голову на плечах. — Ты бл… блин, маньяк чайный! Какого хера я. поверил… и не смей делать вид, что только узнал о том, что в кувшине нихрена не чай! — Мучча ни капли не уступал Томе. Точно так же тонкими руками пытался удержать свое вгашенное тело над столом. А Казуха, похоже, получал удовольствие, наблюдая за представлением. Было даже интересно видеть Скарамуччу с другой стороны, более раскрепощенной. — Клянусь прошлогодним урожаем фиалковых дынь! — восклицает Тома, после чего не сдержанно икает, — Кстати, настойка на них сделана. Ск-скажи же, на славу удалась, верно?.. — он приподнял кружку над столом, вальяжно покрутив в руке. — Да пусть ты в ее приготовление хоть слезы архонтов включил! я не собирался пить сегодня! — Да ну брось! Всем когда-то нужно расслабиться, а алкоголь — лучшее решение. — Ну тогда мне придется стать запущенным алкоголиком, — Скарамучча роняет голову на стол, глотая последние слова. — Что же, друг? Все настолько плохо? — а Тома сразу переменяется в лице, заинтересованно поднимая глаза. — Хуже не придумаешь. — после синеглазый замолкает. И спустя время резко поднимает голову, словно ужаленый. — Я просто с ума сошёл! — делает вывод он, напрямую заглядывает в зелёные глаза Томы, что только что чуть наложил в штаны от неожиданности. — Ты наконец это признал! — Что ты вякнул? — А что не так? Болтаешь сам с собой, характер — гниль — смахиваешь на сумасшедшего. Это факт. С безобидной улыбкой Тома вынес вердикт и положил подбородок на правую руку. Скарамучча был в шоке от такой прямолинейности. Никто до этого не позволял общаться с ним так распущенно и развязанно. Тут же хотелось что-то возразить. А возражать то, собственно, было и нечего, вся правда о нормальности Муччи заперта от мира сего, закрытая на ключ лично каким-то странным духом, зовущим себя «Казуха». А может все это один жуткий кошмар, только вот больно реалистичный. — А ты не бросайся своими фактами, где попало. Не пристало члену клана Камисато разговаривать в подобной манере. — Дам встречный совет. Не цепляйся за титул. Сейчас я не член клана Камисато, а просто Тома. Скажем, можешь пользоваться мной эту ночь в качестве психолога. Мои первые сеансы всегда бесплатны. — Не нужна мне помощь. Особенно твоя. Знаю тебя от силы часа два или полтора… я не помню, ну неважно. Душу тебе открывать я точно не собирался. Уж извини. Хотя, извинения забираю обратно. — Ну знаешь, иногда первый встречный может помочь тебе как никто другой встать на правильный путь в жизни. Ведь он видит ситуацию поверхностно и не стесняется доводов. Знакомый же человек попытается тебя уберечь от лишних слов, и что в итоге? Упустит самое главное своей осторожностью. — С чего это ты решил, что мне вообще помощник нужен? Я и сам отлично справляюсь. То было верно, но мы не можем отрицать, что в глубине души Скарамучча надеялся на поддержку. И с недавних пор он получал некие ее отголоски, находясь рядом с Казухой. — Вот ты упрямый. Упёртый, как баран, честное слово! Такие люди, как ты, обычно и остаются в одиночестве. И это далеко не плюс. — Тома усмехается и тянется за новой кружкой своей настойки. — Базар фильтруй! — Скарамучча нахмурился, похрустев пальцами, и откинулся на спинку стула, недовольно поглядывая в сторону официантов, — Черт, мне здесь до самой смерти ждать свои шашлычки?! Собеседник Муччи заметил эту перемену настроения и все же решил его как-то подкорректировать. В его руке в эту же секунду оказывается кувшин с дыневой настойкой, а сам он поднялся резко настолько, что деревянный стул проскользил по каменной кладке назад. — Идёшь со мной. — отрезал Тома. — С чего бы? Я заплатил за еду, и пока мне ее не принесут, я никуда не пойду. Тем более с тобой. — щеки от опьянения покраснели, а волосы растрепались. Взгляд был напрямую удушающим — привычным для Скарамуччи. Только сейчас он смотрел прямо в душу. Такой Скарамучча явно вызвал у Томы интерес. — Слушай, я, конечно, дико извиняюсь, что прерываю тебя, но… похоже твои шашлычки уже давно отнесли на столик напротив. — Казуха наконец нашёл, где ему можно вставить слово. Бедняга просидел на травке в молчании весь вечер, наблюдая, как Скарамуччу открыто спаивают. И да, он понял, что в кувшине не чай с самым приходом этого зеленоглазого альфа-самца. Не дай архонты, Скарамучча об этом узнает. Тогда он наймёт всех экзорцистов мира, чтобы избавиться от Казухи. И все равно не сможет до конца жизни омыться от такого вопиющего позора. Тома, естественно, спланировал встречу и кувшин с его дыневой настойкой, и его явно преследовала какая-то цель, Казуха все не мог понять, какая. На мошенника вроде не похож, может тайный ненавистник? Или брат одной из девушек, что успел отшить Скарамучча. Ну мало ли, пришел вернуть должок за разбитое сердце своей кровинушки. Нет, тут явно был другой подтекст. Может, Тома наоборот искренне хотел этой встречи. И чтобы она была именно такой, какая есть сейчас. Может, он вообще влю-… — Я хотел поделиться с тобой одной интересной вещью. — заявил он, оборачиваюсь на Скарамуччу. Тот, в свою очередь, одновременно с Казухой приоткрыл рот и поднял взгляд от стола на Тому. Последний выглядел как-то загадочно, с многообещающей улыбкой, что так и звала пойти следом. И Скарамучча, конечно же, согласился, переглянувшись с Казухой. *** Шли они недолго, пока не отошли от города так, что остались видны только крыши. Миновали равнину Бякко, после чего вышли на открытую площадку. Тома остановился и оглядел местность. Дул прохладный ветер, прилетевший с дальних островов. Он был неприятен коже. Спустя время, Тома подал голос. — Я давно наблюдал за тобой, — Казуха кивнул, поняв, что его догадки подтвердились, — И ты постоянно был будто бы не один. Вел активный разговор, выражал эмоции и словно чему-то учился. И мимолётно я услышал, как ты говорил о катастрофе, молнии и проклятии луны. Скарамучча внутренее напрягся, подавая Казухе незаметный знак рукой. Надо было что-то делать, пока Тома не докапался до сути. Но, кажется, он и не собирался. — Я не знаю, что у тебя на уме, но просто не мог не показать тебе одно явление. Сначала внимания я особо не обратил, однако с каждым днем оно вызвало у меня все больше интереса. И одновременно с этим я узнал от таких частых высказываний о луне. Проще говоря, просто смотри в сторону острова Сэйрай и жди. Мучча стал вглядываться вдаль. Но пока, помимо привычной постоянной грозы и ударов молнии, он ничего не видел. И Скарамучча уже собирался идти назад, как его внимание привлекли довольно яркие белые лучи, что падали прямо на этот остров. Реакция Томы чётко подтвердила, что это то самое явление, ради которого он привёл сюда Скарамуччу. Свечение было ярким и даже завораживающим. — Это… — у Муччи даже дух прихватило. — Это свет от луны. Красиво, правда? Но почему именно на этот остров? Почему не на Наруками или Ясиори? Я очень любопытный по натуре, но мне кажется, что у тебя есть свои секреты. Хоть я и любопытный, но не навязчивый, поэтому не буду тебя беспокоить своими вопросами. Полезна ли тебе эта информация, решай сам. Мое дело — показать. — Ты изначально все спланировал? Напоил меня, привёл посмотреть на светопредставление, что будет дальше? — Ты злишься? Ну прости, я и правда был не прав. Просто не знал, с какой стороны найти к тебе подход. — Можешь не стараться. Скарамучча замолчал, оставив за собой неловкую паузу. Тома чувствовал себя глупо, а Мучча не знал, что делать дальше. Да, он вспылил, подметив тот факт, что его обманули. Но Казуху сейчас волновало совсем не это. — Молча слушай меня и делай вид, что ничего не происходит, — заявил он, подойдя ближе. Его взгляд не сходил с острова Сэйрай, куда до сих пор падали лунные лучи. — Этот свет — тот о чем я тебе говорил. Место, куда попадают лунные лучи — место сопряжения. В ночь второго лунного затмения именно в этом месте нам нужно будет провести ритуал очищения. Честно, я думал, мы найдём его немного позже, но это даже к лучшему! Скарамучча позволил себе лишь вздохнуть, дабы не вызвать лишних вопросов своим странным поведением при словестном ответе. Информация и правда пользительна, и если Казуха не ошибся, то Тому можно считать полезным информатором. Стоило бы извиниться за грубость, но тут уж эго не позволяет. Скарамучча не хотел извиняться за вполне естественную для данной ситуации вспышку гнева. — Слушай, — нерешительно позвал его Мучча, — Ты помог. Спасибо, правда. Но это не значит, что я стану твоим другом после этого. И еще. Раз уж я прознал про твое чрезмерное любопытство, имею осторожность предупредить тебя. Не таскайся за мной по пятам. То, что я делаю ни тебя, ни кого-либо в этом мире не касается — Идиот, — Казуха ударил себя ладонью по лбу, измученно выдыхая, — Так его интерес только усилится! Скарамучча тут же осекся и замолчал. — В общем, ты понял, да? — он скоровременно завершил свою речь, думая над сменой темы разговора. Или о том, как вообще уйти сейчас. — Понял, не волнуйся. Я не стану тебе мешать. Если случайно не прознаю, что ты готовишь план по захвату Инадзумы, — Тома посмеялся, делая глоток своей настойки. — Знаешь, я все же рад, что решил подцепить тебя сегодня. Если бы не ты, этот вечер был бы пустым и скучным. А так, я получил удовольствие. Выпьешь со мной по крайней? Он протянул стакан Скарамучче наполненный на половину. Синеглазый боролся с желанием взять и отпить чуть-чуть. Ведь понимал, что завтра будет плохо. Он изо всех сил старался пересилить желание, прямо говоря, нажраться. И все же взял этот чертов стакан. *** — Г… где я? — первые мысли, озвученные вслух, когда наш токсичный герой соизволил к полудню очи свои разлепить. Очнулся он в небольшой комнате с невписуемо большим окном, откуда солнечный свет прямыми лучами резал глаза. Стены из бруса, но выглядели достаточно стильно, то есть на древнюю избу дом не смахивает. Да и вполне дорогой на вид винтажный ковёр на полу тоже не выглядел по древнему. Все это, конечно, прекрасно, но назревал единственный ответ на один из множества вопросов в голове Скарамуччи. Это явно не его общежитие. И ковёр он этот видит первый раз в своей жизни. Когда в голове все проясняется, словно ошпаренный Мучча чуть ли не подпрыгивает над кроватью, принимая сидячее положение. Он напился. Все же напился. — С добрым утром. — невзначай молвит Казуха, изучая корешки книжек на полке. Увы, взять он их не мог в силу своей неосязаемой материи. — Который час? — тут же вопросом на вопрос отвечает Мучча, подскакивая на ноги. — Половина второго. — голос духа звучит так же спокойно или даже… опасно. По-настоящему опасно выглядел его силуэт со спины. Сейчас в голове у себя Скарамучча перебирал события вчерашнего дня и вопросы по типу «неужели я его обидел своего секундной слабостью?» Странно, что его это вообще волновало. — Слушай, ну… ты… это… не в курсе — ну там… где мы, например? — неловко было вести себя сейчас как обычно. По непонятным причинам. — Временное пристанище Чайльда Тартальи. Не забудь отблагодарить его за твое спасение. Как следует, отблагодарить. — Казуха все никак не поворачивался и звучал очень холодно. Ощущение, будто Скарамучча сделал что-то плохое, росло с каждым мгновением. Подождите. Он сказал — «Пристанище Чайльда Тартальи»? Нет, Мучче точно не послышалось. Казуха ясно сказал это имя. Но почему Тарталья? Он же вчера был совсем не с ним. — А Тома? — соскользнул напрашивающийся вопрос, — Я же вчера был с ним. Где он? — Странно, что тебя это волнует, — ранее сложенные крестом руки на груди, Казуха рсслабил вдоль туловища. Он так и не повернулся. И именно сейчас Скарамучча ясно убедился. Он в чем-то виноват. Но спрашивать причину — до усрачки страшно. — Ты его больше не увидишь. — дал ответ спустя ровно минуту. Какой расчетливый. Это то и страшно. — Что? — Ты его больше не увидишь. — Я это уже слышал. Что происходит вообще? Где Чайльд? Как я у него оказался? Казуха, мне нужны ответы! Это чувство уже напоминало тревогу. Забыть о чем-то плохом, что ты сделал в нетрезвом виде — страшнее любого кошмара. — Ты все вспомнишь. Не переживай, я помогу. А как вспомнишь… сразу откинь идеи об исправлении своих ошибок. Все будет абсурдно и бесполезно. Казуха точно зол. Причём не хило. Первый раз за все время, проведённое с этим странным типом, Скарамучча боится. Он натворил что-то явно неисправимое. И теперь понятия не имеет, как загладить вину. Сказать попросту было нечего. Все, что приходило на ум, звучало глупо и неуместно. Казуха своим молчанием и ледяным барьером затмил всю комнату, подморозив нервишки Муччи. И это начинало раздражать. Ведь дух так до сих пор и не обернулся. До безумия хотелось, чтобы сейчас случилось хоть что-то непредвиденное. Пусть даже ваза просто упадёт, это уже отвлечёт от промерзания костей и крови. И словно по зову сердца Скарамуччи, двери в комнату отворяется, и в проёме показывается знакомое лицо. — Наконец ты очнулся, Мучача. — он снова улыбался, снова светил глазами, снова ровно стоял на ногах. Будто и не было тех двух дней неделей ранее. — Чайльд? Ты… опять это прозвище! — И тебе добрый день. — рыжий прошёл вглубь комнаты, оставляя за собой открытую дверь. Запах алкоголя ударил ему в нос и заставил неприятно поморщиться. Чайльд огдядел Муччу с ног до головы и остановился на глазах. — Выспался? — слегка улыбнулся он. — С хрена ли такой весёлый? — недовольно пробурчал в ответ синеглазый. — А что, у меня уже нет права на улыбку? — Только недавно твердил, какой несчастный и бедный, а сейчас уже шутишь. — Это плохо? Чайльд прочистил горло, и улыбка сошла с его лица. — Слушай, я всеми силами стараюсь забыть тот день и… — Мучче на секунду показалось, что в глазах рыжего отразилось пьянящее горе, — и… в общем, я… ты ведь хотел именно этого. Он твёрдо, наконец, подытожил свою мысль и выпрямился. — Чего? — нахмурился Скарамучча. — Чтобы я жил, как счастливый обычный человек. Я и пытаюсь. Видишь, вроде живой, здоровый. Стою на ногах. Со мной все в порядке. Доля лжи показалась в его голосе. Он дрогнул, словно оборвавшаяся струна лиры бродячего барда. Мучча не был глухим и сразу просек эту ложь. Но говорить ничего не стал. — Я вынужден уйти. Благодарю за гостеприимство. Рад, что с тобой все нормально. Скарамучча попытался скрыть, что не заподозрил Тарталью в его маленьком вранье. Он обошёл его, не коснувшись, и направился к выходу. Спустя секунды две, Чайльд опомнился и бросился вслед за Муччей. — Подожди! Что с тобой вчера было? Почему так напился? Синевласый остановился. Он все молчал, ибо стыдно признаться в том, что его одурачили на выпивку. На языке крутились варианты всевозможной лжи, в которую наивный Тарталья смог бы поверить. Но все звучали абсурдно и неуместно. — Не твое дело. — Скарамучча посчитал это лучшим вариантом из всех. Он снова подорвался к выходу. — Ну… я думал, что мы немного сблизились, чтобы рассказывать о каких-то секретах. Мы ведь друзья, верно? — Чайльд безнадёжно пытался остановить Скарамуччу. Ему так и хотелось удержать его, чтобы тот не оставил Аякса в одиночестве. Ведь после потери глаза бога, Тарталья был вынужден освободить общежитие, бросить академию и перебраться в городок подальше от всей этой магической западни. Теперь он обычный человек, потерявший все, что стояло за его плечами. Не просто жить с таким грузом, но другого выхода нет. Однако Скарамучча не проявлял особого сострадания. Ему наоборот было удобнее скорее открыть человеку глаза на жестокий мир или просто наставить на правильный путь, нежели жалеть и плакать вместе с пострадавшим. — Мы не друзья, Аякс. Никогда не были друзьями. Оставь свои попытки стать мне близким другом. Я в тебе не заинтересован. — прозвучало холодно и жестоко. В стиле Скарамуччи. А ранимый Чайльд смел лишь только поймать тишину и может совсем малость… постараться еще немного. — Ну пожалуйста… — прошептал он. — У меня, кроме тебя, никого. Все забыли… все, кто называл себя моими друзьями, все забыли обо мне сразу, как только я попал в госпиталь. Никто не пришел. И только ты, только ты, Скарамучча, тогда нашёл правильные слова. А ведь… был у меня человек, который любил… понимал… и всегда находился рядом. Но сейчас ее нет. И я не в порядке. Она умерла, находясь со мной в одном помещении, — его голос снова дрогнул и сошёл на хриплый тихий тон. Кажется, он плачет. — Она лежала почти напротив меня. И я ничего не мог сделать. Скажи, как после этого жить? Я потерял все. Скарамучча нервно вздохнул. Он уже стоял на пороге, готовый уйти, скрыться за деревянной дверью. Но этот чертов рыжий нытик снова дал слабину. Ой, как это раздражало. Неприятное чувство, если ты уйдёшь и оставишь его, оно будет грызть тебя изнутри очень долго. Но и оставаться не хочется. Что ему говорить на этот раз? Как снова вернуть в колею? — Меня напоил Тома. — не поворачиваясь, заговорил Мучча. — Сказал, что в кувшине прекрасный расслабляющий чай, но на самом деле то оказалось его настойкой на фиалковых дынях. Тарталья не мог ничего сказать. С одной стороны, он хотел рассмеяться, ведь Мучча так серьёзно об этом говорит, и сама ситуация до коликов смешная. Но с другой стороны, он чувствовал восторг и ступор оттого, что с ним все же поделился секретом этой нелепой ситуации сам Скарамучча. — Я не помню, что я вытворял, но заранее прошу прощения за доставленные неудобства. — процедил он. Слова явно от чистого сердца, но произнесены с трудом. — Ты не сделал ничего плохого. Просто назвал меня рыжим куском шерсти скунса ниже хвоста и бредил про какого-то Каспера. А потом завалился на мою кровать и вырубился. Чайльд усмехнулся, глядя куда-то в пол. — Но я этому даже рад. Так что, все нормально. — Боже… позор! Ладно, мне нужно идти. Я еще раз извиняюсь. И предупреждаю, если где-нибудь засиветишь этой информацией, клянусь, сделаю так, чтобы в следующий раз гроза не промазала. — Скарамучча в последний раз заркнул на Тарталью, пытаясь сделать угрожающий вид. Но Чайльд не повёлся. Он проводил уходящего парня улыбающимся взглядом. Все же, в его тёмной полосе есть просветы белой. *** Скарамучча был вне себя от ярости. Неужели надоедающий объект неизвестного происхождения, постоянно болтающийся рядом с ним, перестал обращать на него внимание? — Ты издеваешься? Каспер, я понятия не имею, что мог сделать вчера по пьяни! Можешь хотябы рассказать?! Я не понимаю ситуацию. — Знаешь, когда тебя не слышат и не замечают, отпадает какое-либо желание иметь связи с этим человеком. — равнодушно отвечал ему дух, все глядя в даль. Они шли по какой-то тропе среди деревьев цветущей сакуры. Светило яркое солнце, а главный герой не соответствовал настроению природы. Зато соответствовал своему характеру. — Я не понимаю, о чем ты! Объясни уже на нормальном языке. Нет смысла в том, чтобы игнорировать человека за его оплошность, о которой он даже не помнит! — Как раз в этом и заключается весь смысл. — Казуха остановился посреди небольшой открытой площадки, повернулся и снова из ветра поймал зеленый листик. — Ты не помнишь. Ты забыл важную вещь. Ты виноват. Он начал играть знакомую мелодию, но ощущения от нее были паршивые. Хотелось в землю провалиться, лишь бы не слышать сейчас эту мелодию. — Ты снова пользуешься своим Патронусом? — щурясь, спросил Скарамучча. Казуха ничего не ответил. Он продолжал играть, не отвлекаясь и не на секунду не открывая глаз. — Ладно, я виноват, пожалуйста, хватит. Остановись. Он уже почти молил, закрывая уши. Но то не помогало. Музыка играла где-то в сердце, покрыв его жгучей оболочкой. Ощущения были такими, будто ты нарочно убил человека и пытаешься оправдать себя. — Каспер, уймись. — сквозь зубы цедил Скарамучча, сжимая уши до красноты. Чувство вины, что внушали в него дух, становилось невыносимым. — Да перестань же, Казуха! — уже не выдержав, закричал со всей силы Мучча открывая уши. Казуха приоткрыл глаза, останавливая мелодию, но не убирая лист ото рта. Он все смотрел куда-то в землю, а после развеял листик по ветру. — Ты назвал меня по имени. — монотонно заговорил он, славливая звуки одышки запыханного Скарамуччи, что точно содрал себе глотку. — Ты меня не слышал. Я признаю свою вину, в чем бы она не состояла. Молю, расскажи уже, что я сделал плохого? — Видимо, предал секрет… — послышался голос за спиной. Мучча дернулся от неожиданности, а Казуха затаил дыхание. Повернувшись, синевласый увидел до боли знакомый силуэт. Пшеничные волосы, зелёные глаза и красный стиль одежды. — Тома? — вы выдыхая, спрашивает Мучча. — Добрый день, чудак. Тебя мучает совесть и ты пришел в лес замаливать грехи? — Что ты несёшь? — Я все знаю. — отрезал Тома и взгляд его приобрёл максимальную серьёзность. — Знаешь что?.. — а Скарамучча аж побелел от такой смены эмоций. Честно говоря, он не был готов услышать правду.