Десять лет секретов

      Джинни подходила к дому, привычным движением вскидывая руку и осматривая её на отсутствие «улик» своего весёлого времяпровождения в командировке. Браслет-татуировка сиял на запястье, а «обручальное» кольцо — на пальце. Чудесно. Она поднялась на крыльцо и решительно открыла дверь в дом, который давно уже считала своим.       — Я дома! Где мои дорогие мужчины?       На оклик отозвался любимый сын, тут же показавшийся из кухни. Единственным недостатком своей профессии Джинни считала необходимость покидать сына надолго.       Честно говоря, она изначально никуда уезжать не планировала. Хотела вернуться в квиддич, когда восстановится после родов, но в основной состав попасть было сложно. Тренер её бывшей команды, престарелый мистер Кросс, предложил для начала помочь ему с делами. В обязанности помощника тренера входила необходимость писать подробный отчёт по прошедшей тренировке. Джинни к данному вопросу подошла со всей ответственностью, чем немало поразила старика. А уж когда он прочитал все её отчёты за прошедший месяц, то ещё с неделю ходил задумчивым, после чего сделал самое неожиданное предложение. Оказалось, что у мистера Кросса есть близкий друг в издательстве популярного ежемесячного журнала «Магический спорт и отдых», которому тот и показал сделанные Джинни отчёты. Как результат — приглашение работать в журнале.       Первые пару лет своей журналистской деятельности Джинни занималась обзорами спортивных мероприятий в пределах Британии, а в редких исключениях Европы, и покидала дом не более чем на два дня. Освоив колдофоторгафию, она прекрасно справлялась и без раздражающих помощников, которых пыталось навязать издательство.       Джинни вовсе не собиралась менять специализацию, но душа просила чего-то ещё, и, поддавшись этому зову, она написала небольшую заметку о своих впечатлениях от побережья Франции. Главный редактор был восхищён. Он предложил ей написать ещё пару небольших заметок с колдофото, а после, утвердившись в своём решении, перевёл Джинни в отдел, занимавшийся статьями об отдыхе и путешествиях. Последние в её жизни стали занимать значительное количество времени.       — Мама, — радостно воскликнул Гидеон, как же сильно она по нему скучала. — Папа ещё на работе, — рассказал он и, понизив голос до шёпота, добавил, — а отец в лаборатории.       — У нас гости? — понимающе улыбнулась она.       — Да, бабушка с дедушкой. Они пирожки привезли.       Держа за руку сына, Джинни направилась на кухню, чтобы поздороваться с родителями и выслушать новую порцию ворчания матери. Она не сомневалась, что мама хочет для неё лучшего, просто та не знала, что же на самом деле её дочь считает лучшим. А убедить её, что сейчас Джинни счастлива никак не удавалось. Потому претензии матери она слушала вполуха, ничего нового та не говорила: пора завести ещё детей да этому внимания уделять больше, а не скитаться по свету.       — Во-первых, мой сын никогда не остаётся без присмотра, с ним обязательно кто-нибудь есть. Во-вторых, я не собираюсь сидеть на шее у мужа, а моя работа приносит мне и удовольствие, и хорошую оплату. И, в-третьих, когда заводить второго ребёнка и заводить ли его вообще — мы решим сами, — в очередной раз бескомпромиссно заявила Джинни.       Детей она больше не хотела, и становиться домохозяйкой как мама не желала. А за Гидеоном было кому следить и без неё. Тем более что решение о смене профессии она принимала, предварительно обсудив всё с Гарри и Северусом. Они оба её поддержали. О том, что работа приносит и иного рода удовольствие, с мамой обсуждать она не собиралась.       Впервые уехав далеко от дома, Джинни ощутила себя абсолютно свободной. Освещать карнавал в Бразилии оказалось весьма увлекательно, а симпатичный парень, Бэзил кажется, вскружил голову и заставил забыть обо всём. Вернувшись в домой, она пришла с повинной к Гарри и призналась в измене. Тот сначала недоумённо смотрел на неё, а потом обернулся к Северусу:       — Чего это она?       — Она говорит, что если бы вы были женаты, то она бы тебе изменила, — пояснил самый рассудительный член семьи.       — Хорошо, что мы не женаты, — задумчиво произнёс Гарри. — Было бы обидно.       Получив немое согласие «супруга» Джинни больше угрызениями совести не мучилась, впрочем, совсем терять голову тоже не спешила. А заводить «курортные романы» время от времени даже для здоровья полезно. Правда Калифорния и Марк смогли внести немного раздора в их дружную семейную жизнь.       Простенькие чары надёжно скрывали следы татуировки на запястье, а маггловское кольцо легко покидало палец, когда Джинни знакомилась с новым кавалером. Кто же знал, что золотое украшение может где-то затеряться. Она даже и не заметила пропажи, увлечённая сначала знакомством, а позже мыслями о новой статье. Гарри, впрочем, внимания тоже не обратил, чего не скажешь о Северусе. Тот подмечал все детали, сказывалось, видимо, шпионское прошлое. Простой казалось бы вопрос: «А кольцо где?» стал началом «супружеской» ссоры.       Гарри весь вечер демонстративно её игнорировал, благо Гидеона тогда забрали соскучившиеся родители Джинни «погостить хоть пару денёчков», и объяснять ему ничего не пришлось. Такое объяснить пятилетнему ребёнку было бы сложно. А утром она направилась в ювелирный магазин в маггловской части Лондона и приобрела новую пару «обручальных» колец. Своё надела сразу же, а второе по возвращению домой протянула Северусу, когда Гарри отвернулся от неё, выражая тем самым всю степень своего недовольства. Северус только бровь изогнул, мол, а мне-то зачем? На что Джинни развела руками — а кто, не я же? У выхода из гостиной она оглянулась и понаблюдала за тем, как Северус притягивает к себе супруга, снимает с его пальца уже не нужное кольцо, отбрасывая в сторону, и открывает перед ним бархатную коробочку с новым украшением, а затем выскользнула из комнаты. Блеск в глазах Гарри говорил о многом. О том, что Джинни прощена так точно. Но с тех пор она проверяла наличие брачных символов до того, как переступать порог.       После ухода родителей, Джинни позволила нетерпеливому Гидеону уговорить себя и показала новые снимки, сопровождая каждый рассказом. По сложившейся традиции для этого будет время после ужина, когда вся семья соберётся в гостиной, но она слишком соскучилась по сыну, чтобы отказать ему в подобной малости.       Уже перед самым ужином, когда пришло время садиться за стол, вспыхнул камин, из которого вышагнул Гарри. Джинни окинула его оценивающим взглядом и вздохнула — снова работал без перерывов на сон. Ругать его желания не было, к тому же с этим лучше справится Северус. Нет, Гарри, конечно, молодец — дослужился до руководителя своего грозного отряда с милым названием, но не берег ни себя, ни нервы своего семейства от слова совсем. А сколько раз он попадал в больницу в состояниях разной степени тяжести. Северус даже специально прошёл профильное колдомедицинское обучение в области лечения магических травм и проклятий, чтобы самому им заниматься, не доверяя супруга посторонним.       Поприветствовав «мужа», Джинни, в сопровождении сразу двух Поттеров, направилась в столовую. Северус, похоже, ругаться тоже был не в настроении, но пару фраз не мог не отпустить.       Ужин проходил в приятном молчании, разбавляемом время от времени редкими фразами. А Джинни задумчиво разглядывала Гарри. Вот ведь как бывает: в десять лет она была влюблена в знаменитого Гарри Поттера, которого едва увидела на вокзале, в двадцать лет — он оказался первым, о ком она подумала, как об удачном выборе спутника жизни, а в тридцать Джинни поняла, что любит его совсем иначе. Как старшего брата, например. Братьев у неё было много — сравнить было с чем. Всё-таки ей повезло, что всё сложилось именно так — она любима своей семьёй, молода и свободна. Разве могло быть лучше?       ***       С самого утра все трое мужчин их дружного семейства находились в ритуальном зале, а Джинни занималась своей новой статьёй. Не являясь фактически членом семьи, она бы всё равно не смогла приблизиться к сердцу рода — алтарному камню. Как это можно было бы объяснить любопытному Гидеону, который едва не захлёбывался восторгом от творимой там магии, сложно было даже представить.       Оставалось только радоваться, что Блэки были достаточно консервативных взглядов. Один из давно почивших предков написал целый трактат о том, что в ритуальный зал женщина может допускаться лишь в одном случае — она последняя представительница рода. В сложившейся ситуации это правило играло на руку старшим магам. Северус озаботился тем, чтобы Гидеон вовремя прочёл тот самый труд и сделал соответствующие выводы.       Обучением юного наследника, как бы странно это не было, занимался в основном именно Северус. А Джинни-то всегда считала, что мрачный профессор зельеварения ненавидит учить кого-либо. Он составлял программу, подбирал необходимые книги, показывал, как варить зелья, отвечал на вопросы и выглядел при этом весьма довольным. Откуда вообще Северус Снейп знал, что именно полагается изучать наследнику рода, оставалось загадкой. Ни Джинни, ни Гарри спросить об этом не решались, посчитав, что тот сам, если сочтёт нужным, им расскажет. Задавать лишние вопросы и случайно наступить на «больную мозоль» никто не хотел.       В дверь постучали, и Джинни решила воспользоваться выпавшей возможностью оторваться от работы и самой посмотреть, кто же там пришёл. После войны Гарри снял все скрывающие чары с дома, рассудив, что прятаться должны те, кому есть что скрывать.       На пороге стояла смутно знакомая уже не молодая женщина, вся укутанная в чёрное. Прямая спина и гордо вздёрнутый подбородок выдавали в своей хозяйке надменную уверенность.       — Я пришла, чтобы забрать своего внука, — холодным голосом известила гостья, окинув Джинни безразличным взглядом, будто перед ней стоял домовой эльф.       — Пройдёмте в гостиную, там всё и обсудим, — голос хозяйки Блэк-хауса дрогнул. Плечи непроизвольно опустились, взгляд не поднимался. Она вспомнила, где прежде видела эту женщину. Это была мать Грегори.       Разместившись в гостиной, Миссис Гойл вновь озвучила цель своего визита. И пока Джинни судорожно соображала, что бы ей ответить дверь распахнулась, пропуская в комнату Гарри и Северуса.       — Чему обязаны? — на правах хозяина дома поинтересовался Гарри после сухого приветствия.       Раздражение от необходимости в который раз повторяться отразилось на лице женщины, но голос её был спокоен и холоден, точно глыба льда.       — Внука? — задумчиво переспросил Гарри, а затем принялся «рассуждать» вслух. — Я — сирота, родителей Джинни знаю с детства, да и не похожи вы. Северус? — он посмотрел на своего супруга, будто ждал подтверждения только что озвученной теории.       — Считаешь, она похожа на мою мать? — переспросил тот. — Я уже молчу о том, что мы с ней практически ровесники.       — Да кто этих ведьм знает, — пояснил Гарри абсолютно спокойно. — Каких только зелий и кремов не существует в наше время. А если предположить, что её сын гениальный зельевар, то молодой можно выглядеть, будучи ровесницей даже Дамболдору.       Северус слегка усмехнулся, Джинни лишь усилием воли подавила в себе желание рассмеяться, а вот миссис Гойл шутки не оценила. Впрочем, и значения словам о том, что мать Северуса тоже считалась бы бабушкой, не придала.       Глядя на этих двух мужчин, было не так-то просто заподозрить их в каких-либо отношениях. Джинни была уверена, что об этом не догадывается никто, включая всех её рыжих родственников и сына. Вне пределов своих комнат они не позволяли себе ничего, что могло быть воспринято неправильно. Разве что Гарри, пребывая в особо приподнятом настроении, мог подарить поцелуй. Но, во-первых, только в щёку, а во-вторых, поцелуи тогда доставались и Джинни с Гидеоном.       Даже комнаты, на первый взгляд, у всех были отдельные. Ночью двери спален закрывались чарами, и кто где ночует, уже было не узнать. Блокировка дверей в спальнях Гарри и Северуса оказалась мерой вынужденной. И это даже не от того, что они не желали кого-то шокировать своими отношениями, а просто после войны оба оказались слишком нервными и, прежде чем окончательно проснуться из-за чьего-то вторжения в комнату, могли швырнуть каким-нибудь проклятьем в пришедшего. В случае необходимости будить их отправлялся только Критчер, предварительно спрятавшись, например, под кровать. Пока сонные маги разберут, откуда их зовут, или свесятся с кровати, прицеливаясь, сон уже отступал. Вот тогда можно было и другим дверь открыть.       — Я мать Грегори Гойла.       — А тут вы зачем? — деланно равнодушным тоном уточнил Северус.       — А вам не кажется, мистер Снейп, что вы лезете не в своё дело? — поинтересовалась женщина, едва не срываясь на шипение.       — Единственный ребёнок в этом доме — мой крестник, его судьба и моё дело тоже.       О том насколько судьба малыша беспокоит Северуса, Джинни осознала в полном объёме только тогда, когда сын заболел. Если бы ей в школе сказали, что злобный декан Слизерина любит маленьких детей, она бы долго смеялась. Тот производил на неё впечатление человека, который этих самых детей ест на завтрак, обед и ужин. А тут… Нет, он и раньше уделял внимание малышу, но когда Гидеон заболел, Северус всецело окружил его своей заботой, никого не подпуская к сынишке. На возмущения бабушки малыша и её же уверения о том, что она сама вырастила семерых детей, он лишь ткнул ей в нос диплом колдомедика-педиатра, когда только получить успел, и попросил не мешать. Та ему, кажется, этого до сих пор не простила.       Кроме того Северус большую часть своего времени проводил в Блэк-хаусе, даже работал там, а значит мог постоянно приглядывать за малышом. Если задуматься, то именно с Северусом Гидеон провёл большую часть своей жизни. Джинни и Гарри даже вместе взятые не могли бы ему составить конкуренции, от того было совершенно не удивительно, что его Гидеон и слушался больше. Что ни говори, а из Северуса получился замечательный отец.       Миссис Гойл отчего-то решила, что общение с Северусом, видимо как с самым здравомыслящим в этом доме, а может потому что оба были слизеринцами, принесёт больше пользы, чем объяснять свою позицию остальным.       — Грегори умер, так и не оставив нормального наследника. Я не могу допустить, чтобы для нашей семьи всё закончилось так. Придётся вводить в род то, что имеется, и как-то это воспитывать.       — Хм… — задумчиво протянул Северус, а Джинни отметила, как в гневе сузились его глаза, когда их общего сына назвали чем, а не кем. — И вы, разумеется, пришли, так как увидели мальчика на родовом гобелене?       — Нет, его там нет, — несколько смутившись, ответила миссис Гойл.       — А с чего тогда вы вообще решили, что это ваш внук? — возмутился Гарри.       — Потому что эта ведьма, — недовольно ответила гостья, почти брезгливо кивнув в сторону Джинни, — крутила с моим сыном.       — Это мой сын! — не сдержавшись, повысил голос хозяин дома, однако поймав раздражённый взгляд Северуса, продолжал уже тише. — И это моя жена. И они оба есть на моём гобелене.       В родовой магии Джинни разбиралась плохо и потому, когда впервые узнала, что тоже отобразилась на гобелене Блэков, была немало удивлена. Правда, присмотревшись внимательно, можно было увидеть, что к роду отношение она имеет только как мать наследника, да тонкая ниточка покровительства главы рода тянулась к ней, прочих же связей обозначено не было. Зато Северус красовался там как супруг главы рода. Гарри тогда сказал, что всё удачно сложилось, и специальным заклинанием скрыл отображение связей между членами семьи, оставляя только портреты. Потому, когда Гидеон изучал предков, никто даже не волновался о том, что у мальчика возникнут ненужные вопросы. А когда станет достаточно взрослым, вот тогда всё и объяснят ему.       — Но ведь… — уверенность миссис Гойл начала таять.       — А я ведь предупреждал, — с притворной строгостью сказал Северус, глядя на Джинни. Её этот тон в заблуждение не ввёл. Более того, этой фразой Северус дал ей право самой найти выход, который он заранее согласен подтвердить.       Джинни усмехнулась про себя, десять лет в его обществе не прошли даром — уже практически без слов могут общаться. А вслух спросила:       — Миссис Гойл, вы знаете о причине нашего с Грегори разрыва?       — Он сказал, что ты забеременела, — холодно отозвалась та.       — Это всё, что он сказал? — уточнила Джинни, уже решившая, как поступить.       — А было что-то ещё?       — Он не говорил вам, что ребёнок не от него? Дело было в том, что Грегори не смог простить мне измены, — виновато опустив глаза, оправдывалась «миссис Поттер», лишь изредка бросая взгляд на собеседницу, чтобы удостовериться в произведённом эффекте. — Я с детства была влюблена в Гарри Поттера, и так получилось…       — Достаточно, — несостоявшаяся бабушка так резко подскочила, что казалось, она вот-вот набросится на обманщицу. — Вы ещё хуже, чем я могла ожидать от предательницы крови, — и покинула дом, сопровождаемая вовремя появившимся домовиком.       — Подумаешь, — фыркнула Джинни. Что там о ней думала злобная ведьма, её не интересовало. Главное, что она смогла уберечь свою семью и сохранить все их секреты. Что может быть важнее?