Во власти бога

Следующим шагом стало перемещение вглубь малонаселенного материка Африки. Её экзотическая флора - такая прекрасная и пугающая, занимала каждую долю пространства вплоть до самых берегов Индийского океана. Шелест листьев заглушался звуками борьбы диких животных, которые в свою очередь меркли на фоне приливов и отливов тёплых мягких волн. Вдыхая смесь сухого воздуха и соли, Хорос шагал по пляжу, постепенно сбрасывая с себя напряжение последних лет. На миг он даже забыл, зачем сюда пришёл. Но это временное беспамятства продлилось совсем недолго, вскоре бог увидел женщину, беззаботно сидящую прямиком возле воды. Волны раз за разом касались её тонких ног, плавно окутывая их и уходя обратно. Океанический бриз подхватывал жёлтую ткань свободного платья и неоднородные рыжие, а местами красные или жёлтые, волосы поднимая их в воздух. Капли влаги беспрерывно летели на безусловно красивое лицо богини, периодически попадая в её янтарные глаза, заставляя жмуриться и отводить взгляд. Так она и увидела названного посетителя. Женщина в тот час же встала и присела в небольшом поклоне, начиная разговор первой: - Господин Хорос, какая неожиданная встреча, - а потом посмотрела прямо в глаза, оценивая реакцию собеседника. - Никак не думала увидеть тебя здесь. - Непредвиденные ситуации случаются, госпожа, - на манер ей ответил олимпиец, замечая лёгкую нервозность просмаривающуюсь в чертах лица богини, даже не взирая на очень уверенный голос. - Позволь мне, прошу, узнать твоё имя. - Астейра, - без промедления ответила девушка, сходу размышляя о причинах появления повелителя пространства здесь. - Но это тебе не о чём не говорит, верно? - Полюбопытствовала она и небрежно добавила. - Я дочь Гефеста и Гекаты. - Приятно познакомиться, - вежливо сказал Хорос, но знакомство это было, очевидно, односторонним. Долгое время живя на Олимпе, Астейра часто, не замеченная никем, проходила мимо, исподтишка наблюдая за другими. Временами и за Хоросом, хотя в её списке наиболее интересных персонажей он и не числился. Девушка предпочитала подсматривать за спорами царя и царицы небес, за Гермесом, постоянно планировавшим пакости, и даже за нимфами, мечтающими заполучить себе в мужья могущественных олимпийцев, за теми самыми юными девами, что вечно обсуждали разных высокостатусных мужчин. В те моменты Астейра искренне удивлялась их способности зацикливаться на ком-то другом. "Все олимпийцы самовлюбленные эгоисты, сосредоточенные исключительно на собственной персоне", - думала она тогда, так считала и сейчас. "Но что тебе от меня нужно, Хорос?"- никак не могла понять богиня, снова и снова произнося этот вопрос в своей голове. - Взаимно, - сказала она в реальности, дружелюбно улыбнувшись олимпийцу. Их взгляды пересеклись, а после Хорос сел на песок, своим действиям приглашая собеседницу сделать также. И Астейра,  быстро поняв намёк, присойденилась к повелителю пространства. - Прекрасное место, не правда ли? - непринуждённо поинтересовался бог. - Это точно, - ответила Астейра, подсознательно пытаясь подражать его тону. - Но почему ты выбрала именно его? - А почему это сделал ты? - Я спросил первым, - возразил ей Хорос, продолжая разговор. - Хотя всё и так ясно: неизведанная никем пустошь - наилучшее место для непродолжительного перерыва от жизни Олимпа. - Как ты узнал? - с напускным безразличием поинтересовалась Астейра. - Остаточно убедился я в этом только после твоей реакции, а предположения сделал, полагаясь на манеру общения. - Богиня ни капли не удивилась проницательности собеседника. В конце концов, что б она не думала о двенадцати, считать олимпийцев глупыми было бы большим упущениям. "Примитивный приём, как я вообще на него попалась?" - размышляла Астейра, внимательно наблюдая за Хоросом в попытке преугадать последовательность его действий. Но ничего не получалось: в их дальнейшем разговоре бог был спонтанным и абсолютно непредсказуемым, будто зная о намерениях, нарочно вводил её в заблуждение. Оба собеседника на протяжении многих часов без труда поддерживали светский разговор: обсуждали погоду, места для путешествий , различные культурные явления, исторические события и науку, при этом умело избегая личных вопросов. - Ты так внимательно смотришь на солнце, как-то посреди разговора сказал Хорос. - Осмелюсь предположить: тебя привлекает его жар, что с точки зрения температуры никак не сравнится с огнём, который ты создаёшь, но находиться он так далеко от земли, что в отличие от пламени не сжигает все живое, а наоборот способствует зарождению жизни. - Это не правда, - холодно возразила Астейра. - На солнечную колесницу и механизм её устройства мне совершенно все равно... - Действительно? А я ведь мог бы договориться с Аполлоном о возможности на ней прокатиться. Поверь мне, это поистине незабываемые ощущения, - показательно игнорируя категоричность богини, предложил Хорос. - Нет, - коротко ответила Астейра. - Мне это не интересно. - Ты уверена? - Да, - быстро сказала женщина, преодолевая соблазн, чтобы не в коем случае не передумать и не согласиться. Был мимолётный момент, когда она почти дала согласие, но вовремя одумывалась, зная: цена, которую Хорос непременно назовёт позже, окажется непосильной. А тем временем разговор продолжался. И он, несмотря на всю внешнюю наполненность, по содержанию оставался пустым. Боги, искусно подбирая слова, пытались выведать тайны другого, ни в коем случае не раскрывая своих. Со стороны процесс выглядел, как игра, где силы оппонентов равны, а статус победителя достанется более выносливому. "В чём же смысл?", - не понимала Астейра, всё ещё не теряя бдительность: "А впрочем неважно... Кто-то из нас должен пойти на уступки и это буду не я. Пусть хоть раз в жизни ты не получишь то, чего хочешь". В попытках контролировать выражение лица, Астейра всё меньше внимания обращала не тело. А когда первые лучи рассветного солнца появились на небе - она и вовсе прекратила скрывать общее напряжение мышц. "Как долго это может длиться?", - думала богиня, следя за алой дугой над горизонтом, за тем как медленно просыпаются птицы и как большие волны океана становятся всё мельче... - Я хочу создать новую реальность, - неожиданно и без какого-либо контекста сказал Хорос. "Что?!", - спросив себя мысленно, в недоумении застыла Астейра. - Я знаю, звучит безумно, - продолжил он, следом всё больше объясняя детали и раскрывая подробности, но от этого ясность не приходила. А при слове "Тартар" женщина и вовсе с явным страхом посмотрела вниз, будто способна его увидеть сквозь все шары земли и слои нижнего мира. - Я...подумаю, - сухо и тихо произнесла Астейра, не поднимая взгляда. - Не волнуйся, я не буду распространяться об этом. - Поспешила дополнить она, не осмеливаясь отказывать напрямую. "И на что он надеялся?", - про себя задала вопрос богиня, подняв глаза. На её удивление, Хорос не был ни зол, ни расстроен, а наоборот выглядел очень удовлетворенным, всем своим видом демонстрируя собственную победу. Секунды непонимания и наконец-то наступила ясность, а за ней какая-то животная паника. До некоторого момента Астейра думала, что не выдала никакой полезной информации, сохранила всё о себе в тайне, но после неожиданно поняла: она сказала достаточно, возможно, и не говоря ничего напрямую, а лишь случайно сообщив об этом косвенно. Губы собеседника сомкнулись в усмешке, от чего стало не по себе. Астейра подняла взгляд и застыла, остановив свой взор на глазах Хороса: в голове закружилась, а реальность начала медленно куда-то уплывать. Она знала, что происходит: простой трюк - навязывания иллюзий, но простота исполнения никак не влияла на эффективность. Сопротивляться становилось чем дальше - сложнее, пока попытки противостояния и вовсе не сошли на нет. Свет почёрнел, мир начал мигать, и показалось, будто трескается сама ткань бытия. А когда действительность исчезла полностью, богиня почувствовала себя словно в ловушке, запертой изнутри собственных кошмаров. Тогда она сполна ощутила страдания тех, кто когда-то отказал олимпийцам, ярко прочувствовала на себе их изощрённые пытки. И на этом фоне всех этих пыток наиболее выделялось наказание Прометея: связанные руки и ноги прикованые к, горячим на протяжении дня и холодным на протяжении ночи, камням скалы, что ограничивают движение и давят на скелет, пока ржавый металл натирает до крови, мяса и костей кожу, а боль настолько отчётливая, что не притупляется и оставляет только томительное ожидание прилёта орла, чей клюв впиваеться в плоть, резко выгрызая печень, и так происходит день за днём, год за годом, когда уже не остаётся ни капли надежды что-то изменить, ни одной возможности как-то этому помешать и ни одного шанса когда-нибудь выбраться из этой ужасной петли мучений и снова увидеть близких. И в эти секунды, что не никак не заканчивались, а наоборот - розтягивались в вечность, вместе с внешним терзалось и нутро, но личность в отличие от тела восстановляться не умела: внутренний огонь стремительно угасал, и было почти физически слышно, как гнётся, ломаясь, внутренний стержень. Из глаз Астейры потекли слезы, соприкоснувшись с её бордовыми горящими щёками, вспыхнули все растения вокруг и агрессивный огонь мгновенно проглотил их, не оставив даже пепла. Наваждение исчезло в течение минуты, но для богини сменилось уже не одно столетие. И как только ушли последние следы иллюзии, Астейра бросилась порывисто вытирать слезы. - А что ты скажешь теперь? - спокойно поинтересовался Хорос. И от этого непроницаемого тона внутри богини вспыхнула злость. Она сделала несколько отрывистых вдохов в попытке успокоиться и ответила: - Как будто... У меня есть выбор, - её голос прозвучал, словно чистая ярость. ‐ Вас олимпийцев никогда не наказывают надолго, что бы вы не натворили... - Дорогая, - нарочито дружно сказал Хорос. - Выбор есть всегда. - Он схватил талию богини с намерением помочь подняться. - Не трогай меня! - Воскликнула она, но руки олимпиец так и не убрал. - Не смей ко мне прикасаться! - Ты поможешь? - игнорируя крик истерики и всё ещё держа собеседницу, уточнил повелитель пространства. - Да, только отпусти, - с мольбой и отвращением ответила Астейра. - Поклянись. - Его пальцы почти впились в кожную ткань между рёбрами. - Клянусь, - резко выпалила она. - Недостаточно. - Водами реки Стикс клянусь. - Чудно. - Хорос убрал руки и богиня сразу ж упала на землю. - Тогда до встречи. - Он исчез. Пальцы Астейры сжались в кулаки, загорелись мимо пролетающие чайки и послышался истошный крик бессилия...