10 сантиметров [перезалив]

Прошёл ещё месяц. Подготовка к званому ужину была в самом разгаре. Крепус отложил все свои дела и погрузился в праздничную суету вместе с домом. Дилюк из-за службы в приготовлениях участвовал мало, но вмешивался каждый раз, когда дело касалось Кэйи: будь то выбор вечернего костюма, причёски или разговоры о манерах — Дилюк присутствовал везде и зорко следил, чтобы никто не досаждал молодому принцу слишком сильно. Все сначала вопросительно посматривали на него, но после смирились. Кэйа неловко смеялся и шутил по поводу поведения супруга, но в конце дня смотрел на него с благодарностью. Как объяснили самому Кэйе, этот званый ужин был ежегодным событием в особняке. Своеобразный праздник урожая. На ужин приглашался довольно узкий круг из друзей и знакомых, так что этот приём считался даже семейным. И всё же нельзя было отрицать, что это было собрание высшего света, где Кэйа не появлялся почти полгода. А ещё это был его первый выход в свет в качестве супруга наследника Рагнвиндров и официальное знакомство с близкими друзьями семьи. Как ни посмотри, большое событие. — Ты волнуешься? — спросил его как-то Дилюк перед сном. Кэйа думал над его вопросом больше, чем нужно. Ему вспомнился предыдущий муж на смертном одре, белый, как полотно; вспомнились перешёптывания за спиной и косые взгляды; вспомнился месяц чёрного цвета и уныния. Воспоминания казались одновременно смутно далёкими, словно прошло несколько лет, и болезненно свежими, словно всё случилось только вчера. Конечно, сейчас всё было позади. Вряд ли теперь кто-либо станет кидаться обвинениями или сплетничать, и всё же... И всё же... — Эй, — Кэйю вырвало из мыслей тёплое прикосновение к щеке. Он поднял глаза на Дилюка — тот ободряюще улыбался. Рыцарь подался вперёд так, чтобы они соприкасались лбами, удерживая руку на смуглой щеке. Они были так близко, что принц мог увидеть своё отражение на дне алых глаз. — Всё будет хорошо, — Кэйа чувствовал чужое горячие дыхание при произношении этих слов. — Просто держись рядом со мной. Я никому не дам тебя в обиду, обещаю. — Хорошо, — тихо хмыкнул Кэйа и прикрыл глаза, наслаждаясь теплом. Разум постепенно успокоился. «Ты будешь рядом», — повторял он себе как мантру. — «Ты будешь рядом». Дилюку снова дали три выходных на службе: один день до ужина, сам день этого знаменательного события и день после, чтобы отойти. Дилюк настаивал сократить отгул до двух дней, но магистр Варка тонко намекнул, что рыцарь понадобится своему супругу во всей этой суете, и парень успокоился. Кэйа тихо и с облегчением выдохнул.

***

Как и в день их свадьбы, Дилюк увидел Кэйю только перед самым началом ужина. В этот раз Кэйю к Дилюку подвёл отец. Его синие волосы были украшены жемчугом, а цветовая гамма костюма сочеталась с нарядом Дилюка. Сам Крепус выглядел необъяснимо гордым, ведя Кэйю за руку к сыну. Дилюк всё так же бережно принял смуглую ладонь в перчатке. Кэйа приветливо улыбнулся. — Ты потрясающе выглядишь, — выпалил Дилюк, как только Кэйа поравнялся с ним. — Благодарю, — принц ответил немного официально, и Дилюку на секунду показалось, что он смутился. — Тебе тоже всё очень к лицу. Крепус делал последние наставления слугам. По шуму из коридора было ясно, что первые гости уже прибыли. До начала оставались считанные секунды. — Ты успел подрасти, знаешь? — вполголоса заметил Кэйа. — Правда? — обрадовался Дилюк и тут же покраснел от своей же реакции. — Правда, — рассмеялся Кэйа. — Через пару лет точно меня перерастёшь, если не раньше. Крепус хотел было сделать замечание, но тут двери открылись, и Дилюк попытался принять серьёзное выражение лица. Кэйа же без труда сделал кроткий вид и склонил голову в приветствии. Рыцарь в который раз восхитился чужим самообладанием. Дилюк всегда думал, что его отец являлся примером аристократичного поведения. Он считал так и сейчас, но теперь у него было с чем сравнивать. Если Крепус считался некоронованным королём Мондштата, то Кэйа был настоящим титулованным принцем. Рагнвиндр что за семейным столом, что в высшем свете отличался добродушным нравом и небрежной величавостью. И там и там он говорил прямо, честно смотрел в глаза и иногда шутил. Он везде чувствовал себя в своей тарелке, не хотел, да и не мог уже подстраиваться под других. Поведение Альбериха было иным. Он был более гибким, выбирая модель поведения в соответствии со своим окружением. В его игре не было лицемерия, нет. Дилюк скорее сравнил бы это с водой, которая легко принимает форму сосуда. В обычные дни он завязывал свои волосы в низкий хвост и вёл светские беседы с отцом, приятно улыбаясь, иногда подтрунивал и кидался необидными колкостями. На встречах с Джинн он переплетал волосы в косу и снисходительно-вежливо, как бы невзначай, говорил комплименты и потихоньку выведывал всё больше подробностей чужой личной жизни. Сейчас его волосы были закручены в высокий пучок, и Кэйа вёл себя скромнее, тише, но без подобострастия и робости. Он мягко улыбался гостям, заговаривал только тогда, когда его спрашивали, и держался прямо, уверенно, но без всякой гордыни и самолюбования. И только вечером или ранним утром Кэйа позволял себе распустить волосы, сесть поближе к Дилюку, взять за руку или положить голову на плечо. Его глаза и улыбка излучали нежность и даже умиление. Он позволял себе показать усталость, ссутулив плечи, или волнение, нервно переминая пальцы. В такие моменты Дилюк следил за каждым его движением, потому что знал — это только для него. Вся нежность и слабость — для одного него. Только он мог видеть эту сторону Кэйи, потому что ему доверяли и считали опорой. От одной этой мысли альфа внутри него ликовал. Если Крепуса можно было сравнить с медведем, могучим хозяином территории, то Кэйа был похож на снежного барса — чужого для этих мест, но бесконечно прекрасного, умело подстраивающегося под заданные условия. — О чём думаешь? Дилюк вздрогнул и отвернулся в смущении, запоздало вспоминая, что Кэйа не умеет читать мысли, а поэтому не мог знать, что Дилюк только что сравнил его с барсом. Вроде как... — Тоже волнуешься? Всё же это наш дебют, — напомнил Кэйа. Дилюк осмотрелся вокруг. С момента начала ужина всё шло гладко. Все гости трясли Дилюку руки и поздравляли с женитьбой, потом подходили к Кэйе и ласково приветствовали, пожимая тонкую ладонь. Некоторые осмеливались даже склониться к руке для поцелуя, на что он высказывал мягкие возражения. Сейчас все немного разошлись по своим компаниям, ожидая приглашения к столу, но всё равно посматривали в сторону молодых супругов — сегодня они были главной темой обсуждения. Да и Кэйа в принципе притягивал к себе взгляд своей экзотической внешностью. Дилюк слегка дёрнул юношу за руку, чтобы тот наклонился к нему. — Ты... нормально видишь? — запинаясь, спросил он, надеясь, что до Кэйи дойдёт смысл вопроса. Всё же зал освещали лишь свечи, а гости были в довольно пёстрых нарядах. — Да, — Кэйа кивнул. — Не беспокойся, я уже приучился за столько лет. «Значит, это случилось давно?», — хотел спросить Дилюк, но сдержался. — Я буду держать тебя за руку, чтобы тебе было легче, — шепнул он. Кэйа улыбнулся и кивнул. В этот момент в зал вошла госпожа Гуннхильдр с дочерью, и они оба отвлеклись, приветствуя подругу. Уже через минуту Крепус попросил всех пройти к столу.

***

Ужин прошёл благополучно. Крепус на радостях похвастался, как умело Кэйа организовал библиотеку и как быстро он выучил основы виноделия, поэтому принц быстро стал центром всеобщего внимания. Кэйа даже разговорился за столом, нарушая свой тихий образ, из-за чего после слегка смутился. Дилюк медленно пил из своего бокала, чувствуя, как внутри теплится чувство гордости и радости за другого человека. В какой-то момент разговор зашёл о детях, и все со значением посмотрели на молодую пару. Дилюк чуть поперхнулся вином, а Кэйа только мягко накрыл его ладонь своей, картинно потупив взгляд. Крепус вывел их из неловкого положения, заверив, что у них всё ещё впереди, и незаметно перевёл тему в другое русло, получая благодарные взгляды от сына. В остальном ужин оставил после себя только приятные впечатления. А потом Дилюк отвлёкся лишь на секунду. Он лишь немного разговорился с Джинн, отпуская Кэйю вперёд вместе с Эрохом — инспектором из Ордо. Когда же он обернулся на супруга, внутри всё похолодело. Они стояли к нему боком: Эрох и Кэйа. Инспектор держал тонкое запястье своей большой ладонью и выплёвывал слова с безумным пьяным лицом. Сам Кэйа был натянут, словно струна, всё его лицо посерело от гнева, а губы сжались тонкой чёрной линией. По залу пронёсся взволнованный шёпот. Дилюк преодолел расстояние за секунду и со всей силой сжал толстое запястье, почти до хруста. Джинн тут же подбежала к Кэйе и отвела его в сторону за плечи. Её синие глаза смотрели с беспокойством, разочарованием и злобой. — Вы пьяны и отвратительны, — проговорил Дилюк сквозь зубы, еле удерживая себя от того, чтобы не накинуться на него. — Я попрошу Вас удалиться. Эрох хотел что-то возразить со злобным видом, но ладонь Крепуса тяжело легла ему на плечо. — Эрох, боюсь, Вы и правда выпили сегодня слишком много, — его обычный доброжелательный тон стал холодным как сталь. — Вас проводят до экипажа. Гости молча смотрели, как инспектора выводят из зала. Дилюк тут же обернулся к Кэйе, который всё это время был вместе с Джинн. Тот стоял, опустив голову. Рыцарь быстро подошёл к супругу и взял за руки, вглядываясь в лицо. — Всё в порядке? Нигде не болит? Кэйа поднял на Дилюка глаза и выдавил улыбку. Его губы и пальцы дрожали. — Всё хорошо, — заверил он хриплым голосом. Дилюк с силой стиснул зубы. Пара ушла с мероприятия чуть раньше запланированного времени.

***

Дилюк молча помогал расплетать высокую причёску Кэйи перед зеркалом. Жемчужные заколки одна за другой ложились на стол с тихим стуком. И только когда последняя из них была отложена, только когда последний синий локон спокойно опустился на плечи, только тогда Дилюк позволял себе нагнуться и обнять сзади, положив подбородок на плечо. Потому что знал, что сейчас можно. Что сейчас нужно. — Прости, — шепнул он в ухо. Кэйа прижался в ответ, положив ладони на чужие предплечья, и слабо помотал головой. — Тебе не за что извиняться. — Я обещал, что не дам тебя в обиду, — возразил Дилюк. Его голос дрожал. Он дрожал от гнева. Подумать только. В его собственном доме. На «дебюте» Кэйи. На приёме, который считался у них семейным. Оскорбление от человека, которого он уважал. Дилюк был в шаге от того, чтобы самостоятельно вышвырнуть Эроха из дома за воротник, но его остановили воспитание и понимание того, что он сейчас нужнее здесь, с Кэйей. — Я не сдержал обещания, прости. Прости меня, Кэйа. Дилюк уткнулся носом в загорелую шею. В запахе омеги всё ещё были слышны нотки горечи от пережитого стресса: к аромату февральского леса примешался запах колючего мороза. — Хватит, — Кэйа погладил большим пальцем чужое запястье. — Ты обещал, что не дашь меня в обиду, и ты не дал. Ты, Джинн и отец — вы все. Спасибо. Дилюк только сильнее сжал руки. — Прости... — Хватит, — повторил Кэйа, но уже твёрже, вырываясь из рук. — Прекрати это сейчас же, иначе я буду злиться. Дилюк вдохнул и наконец выпрямился, чтобы посмотреть Кэйе в глаза. — Хорошо. Знай, что я позабочусь о том, чтобы этого человека больше никогда не видели в нашем доме. Взгляд Кэйи смягчился, и он взял Дилюка за руки. — Тогда мне тоже следует извиниться за нарушенное обещание и понести ответственность. — О чём ты? — Я пообещал себе, что буду следить за тем, сколько ты выпьешь, а в итоге слишком увлёкся беседами за столом, и ты снова выпил лишнего, — он виновато улыбнулся. — Я повёл себя безответственно, прости. Дилюк растерялся и не знал, что сказать. Почему-то только сейчас, после слов Кэйи, он почувствовал головокружение и горечь на языке. Принц тихо засмеялся. — Давай я помогу тебе раздеться.

***

Кэйа почувствовал, как его аккуратно взяли за запястье, и открыл глаза. Дилюк внимательно рассматривал смуглую кожу, насколько это позволяла неосвещённая комната. — Что ты делаешь? — Смотрю, не осталось ли синяков. — Они не будут слишком заметны на моей коже, тем более в темноте, — заметил Кэйа. — На самом деле, я больше боюсь, как бы ты не сломал господину Эроху запястье. Дилюк на секунду успокоился, но потом придвинулся ближе и втянул носом воздух. — Ты пахнешь морозом, когда сильно волнуешься, — сказал он. Видимо, алкоголь всё же брал своё. Кэйа вздохнул: ему действительно стоило внимательней следить за количеством бокалов у Дилюка. — А ты пахнешь гарью, когда злишься. И апельсинами, когда смущаешься, — добавил юноша. Дилюк привстал на кровати. — Правда? — Правда что? — Что я пахну апельсинами. — Совсем немного, и только когда действительно смущён, — сказал Кэйа с улыбкой — такое удивление казалось ему забавным. — Мне нравится. Ему правда нравилось. В половине случаев он специально вгонял Дилюка в краску, лишь бы почувствовать этот цитрусовый запах — знал, что потом будет намного сложнее его добиться. — Я не замечал, — Дилюк медленно лёг обратно и замолк на какое-то время. За дверью послышался шорох, а по полу скользнула полоска света. Видимо, горничная делала последний обход по дому. Сквозь шторы можно было увидеть кусочек звёздного неба, если хорошо присмотреться. Кэйа зажмурил один глаз и начал считать яркие точки. — Чего он тебе наговорил? Вопрос прозвучал тихо, но Кэйа всё равно вздрогнул. Его молчание длилось несколько секунд, но казалось, что дольше. — О моём первом муже, — так же тихо ответил Кэйа. — О причине его смерти... Ты наверняка знаешь, какие слухи ходят. Дилюк смотрел не то задумчиво, не то грустно. — Ты скучаешь по нему? Рыцарю показалось, что чужие глаза блеснули в темноте. Он не сразу понял, что это были слёзы. — Да, — признался Кэйа. — Да, скучаю. Дилюк почувствовал, как внутри разгорается призрачная ревность, но быстро потушил это чувство. — Каким он был? Кэйа замолчал, подбирая слова. — Очень правильным, — ответил он и засмеялся. — И придирчивым, на самом деле. Он злился, когда я держал палочки для еды неправильно, знаешь? Кэйа сделал паузу. Дилюк придвинулся ближе и неосознанно нашёл чужую ладонь, прижимаясь к ней своею. — Из-за этого, кстати, у нас и не было детей. Некоторые омеги вынашивают уже с четырнадцати, но он твёрдо сказал, что дождётся моего совершеннолетия. Говорил, что это неправильно, когда дети воспитывают детей. Кэйа снова замолчал и так и не решился продолжить. А он ещё о многом не сказал. Например, о том, каким нежным он был наедине с Кэйей. Как в тишине их комнаты учил местному этикету и языку, постепенно прививая уверенность в себе. Как изредка его губы трогала улыбка, когда он смотрел на Кэйю. Каким усталым он возвращался домой после очередного собрания, где пытался поднять авторитет падшего Каэнри'аха. Как шептал на ухо советы и замечания во время мероприятий. Как незаметно поддерживал за талию, когда у Кэйи кружилась голова. Как он ходил, как он смотрел, как разговаривал, как жил. Как он умирал у Кэйи на глазах. Кэйа ещё о многом не сказал. — Ты любил его? Кэйа колебался несколько секунд. В темноте сложно было разглядеть все оттенки выражения лица Дилюка. — Да, — наконец признался он дрожащим голосом. Дилюк сжал смуглую ладонь сильнее. — Он был хорошим человеком, — медленно проговорил рыцарь, всё ещё борясь со жгучей ревностью в груди. — Мне жаль, что он умер. Кэйа почувствовал, как одна слеза всё же предательски скатилась по щеке. Во время траура общество смотрело на него как на предателя, семья была раздосадована его бесплодным возвращением домой. И лишь немногие понимали, что он был только юнцом, который только что потерял дорогого ему человека. В воздухе запахло гарью, и Кэйа быстро пришёл в себя. Дилюк всё ещё сжимал его руку в своей горячей ладони. Кэйа свободной рукой убрал красные кудри с белого лба и, как Дилюк когда-то, прижался к нему своим, медленно вдохнул и выдохнул. — Но мне кажется, что я смогу полюбить тебя, — тихо сказал он. — Думаю, я уже немножко люблю. Запах гари исчез, и вместо него в нос ударил аромат апельсинов и костра в летнем смолистом лесу. Это был запах, который Кэйе так нравился — запах Дилюка. Рыцарь вдруг выпрямился, садясь на кровати, и Кэйа даже в темноте видел, как заблестели алые глаза. — Вы сильные, — выпалил он. Кэйа непонимающе глядел на него, привстав на локтях. — Омеги сильные. Я знаю, — продолжил Дилюк, ничуть не стесняясь. — Моя мама смогла родить от беты, а потом держалась долгие пять лет без альфы, потому что не хотела, чтобы отец и я остались одни. Вы хранители семейного очага. Без вас ничего бы не было. Принц молча слушал эти пламенные речи, совершенно не догадываясь, к чему всё это ведёт. Рыцарь лишь сделал глубокий вдох. — Поэтому, если я когда-нибудь ударю тебя или любую другую омегу, можешь сразу собирать вещи и разводиться со мной, — закончил Дилюк и решительно посмотрел на Кэйю, который на секунду потерял дар речи. Его первой реакцией было рассмеяться, но у него не хватило на это духу под таким серьёзным взглядом. — Хорошо, — ответил Кэйа так же серьёзно. — Но просто чтобы ты знал, я не верю, чтобы такой человек как ты смог когда-нибудь поднять руку на омегу или любого другого беззащитного человека. Дилюк успокоился и лёг обратно. Кэйа подавил усмешку и подумал, что виной всему алкоголь, происшествие на ужине и его собственные откровения. Видимо, за этот вечер альфа внутри Дилюка прошёл через целую бурю эмоций. В воцарившейся тишине был слышен шум ветра за окном. — Ты похож на снежного барса, ты знаешь? — снова начал Дилюк. — Эм, спасибо? — Можно я тебя поцелую? Алкоголь точно начал брать своё. — Хорошо, но только один раз, — Кэйа привстал вместе с Дилюком, чтобы им было удобнее. — После ты постараешься заснуть, договорились? Дилюк кивнул, а потом наклонился вперёд и мягко накрыл чужие губы своими. Кэйа закрыл глаза, стараясь запомнить ощущения, но рыцарь так же быстро отстранился, лёг и, наконец, заснул, счастливый. Кэйа ещё некоторое время смотрел на этого спящего ангела. — Дурачок, — прошептал он и улёгся рядом, несильно обнимая за талию. Утром принц специально встал пораньше, чтобы принести и поставить на чужой столик стакан прохладной воды.