Покайтесь на досуге

Последнее, что Лекс ожидал найти в своей квартире, был Кларк. Ну нет. Последняя вещь , которую Лекс ожидал найти в своей квартире был его отец, воскрес из мертвых и делуюший искренее заявление , что все было прощено. (Не то чтобы Лекс полностью исключил этот сценарий. Он просто считал его крайне маловероятным. И действительно, большая часть этого была «искренней» частью.) Тем не менее, присутствие Кларка было маловероятным, хотя скрещенные руки и сердитый взгляд помогли убедить Лекса в том, что у него больше не было галлюцинаций. «Кларк», - сказал он как можно более нейтрально. Это было поистине невыносимо, когда он обычно начинал разговор вроде «Что я могу для тебя сделать?» снят со стола, учитывая, что Кларк, скорее всего, ответит, и тогда Лекс застрянет, подчиняясь ему. «Знаешь что, - сказал Кларк, - я устал говорить». Что было еще более смешно, чем обычно, учитывая, что они едва ли сказали друг другу десять слов за последний месяц. Но прежде чем он смог моргнуть, мир расплылся, и его кожа похолодела от быстрого перехода в спальню и внезапной наготы. «Оставайся на месте», - проинструктировал его Кларк. Лекс подумал об этом, решив, что его положили на кровать, как девственную жертву. Поездка была немного дезориентирующей. А потом - Лекс попытался бы подавить издаваемый им шум, если бы он мог обработать соответствующий ввод, но человеческое тело не предназначалось для реакции на ласки на сверхскоростной скорости. Кларк все еще двигался так быстро, что казалось, что у него было десять тысяч рук и сто тысяч языков, все двигались на Лексе, так быстро, что Лекс подумал, что, возможно, он опережает скорость, с которой могут срабатывать нейроны Лекса. Так быстро влажность на его коже не успевала остыть, просто повсюду скользкий жар, как будто его проглатывали целиком. Казалось, что собственные стоны Лекса замедлились по контрасту, стали густыми и искаженными в его ушах. Горячие руки Кларка накрыли его, обхватили его лодыжку, взбежали по икре, погладили под яичками и очертили контур его бицепса; его язык пощекотал заднюю часть колена Лекса, обвел его пупок и провел по линии подбородка. Он бился или пытался, но Кларк хотел, чтобы он был на месте, а Лекс никогда, никогда раньше не выходил из рабства, но он был здесь под водой, полная сажень пять. А потом его охватил оргазм, сверхновая звезда, схватив каждый мускул. Если бы они трахались на сверхскорости, то он продержался бы годами, условно говоря, так что он бы не смутился, даже если бы у него хватило согласованности, чтобы вызвать полноценную эмоцию. У Кларка хватило ума замедлиться настолько, чтобы не нанести Лексу никакого вреда, когда он вошел внутрь. В какой-то момент Лекс был бы благодарен за это, но с Кларком, вернувшимся на нормальную скорость, казалось более насущной задачей врезаться пятками в спину Кларка, сжать его бицепсы и укусить изгибы его ключицы и сухожилия шеи . Лекс не понимал, почему у Кларка вообще были мускулы, обладающие сверхпрочностью, или почему пуленепробиваемая кожа Кларка под давлением его пальцев поддалась, как человеческая, вместо того, чтобы сопротивляться, как у статуи, но сейчас ему было почти все равно. Кларк скривился, его глаза закрылись, и его волосы в виде маленьких потных локонов падали на лоб. Каждый толчок заставлял Лекса гудеть по всему телу, макушки до кончиков пальцев ног. Лекс повернул голову в одну сторону, затем в другую, еще больше свернувшись и стиснув челюсть, на случай, если какая-то идиотская часть его психики попытается выговорить какие-то слова. Когда Кларк пришел, он с ревом разбил стекло зеркала в стиле ар-деко на стене над изголовьем кровати. Лексу удалось накрыть голову руками, прежде чем на него упали осколки. Кларк поднял глаза и на мгновение провел с забавно растерянным выражением лица, которое напомнило Лексу результаты многих, многих намеков, которые он использовал еще в Смоллвилле. Затем, скорее всего, потому что он не хотел тратить время на очистку всех фрагментов, покрывающих простыни, он перенес их в одну из гостевых спален и начал все сначала. **** Кларку не удалось ничего обсудить с Лексом, но он определенно чувствовал себя намного лучше. Он отметил, что на следующий день Лекс давал все свои интервью стоя, из-за чего он вроде бы хотел расстроиться, но на самом деле не стал, даже немного. Лекс быстро исцилялся и, возможно, он подумает по лучше, чем отрезать Кларка от спальни без всякой причины в будущем. Если бы Кларк был связан с Лексом, он, в конце концов, мог бы получить те немногие преимущества, которые позволяла ему эта связь. А потом появились фотографии. Судя по всему, охрана Лекса в гостевых спальнях не была такой тщательной, как в собственной. Камера, активируемая движением, давала пятнадцать кадров в секунду, что означало, что была анимированная версия, но она была достаточно резкой, чтобы действительно было больше смысла смотреть на кадры. «Святая ебана мать ,» Лоис сказал, глядя на ее мониторе, в то время как Кларк должен был сосредоточиться на самом тяжелом деле не проволится сквозь землю или что в его случае могло быть одним и темже а также случайно не направить свои пылаюшие глаза на какой нибуть предмет. «Может быть, у Бога есть дело с криптонианцами», - подумал Кларк. Может, в прошлой жизни он был хуже Зода. Или, может быть, он был настолько глуп, что думал, что может использовать секс для решения своих проблем и не разозлить Лекса еще больше. Реакция на снимки была предсказуемой: вызов возмущения со всех сторон. Противники Лекса осудили вторжение и тонко раскопали образ жизни Лекса. «Независимые» комментаторы не были такими уж тонкими. Лекс никак не прокомментировал свою личную жизнь, хотя его главный представитель в конце той первой пресс-конференции предположил, что такого рода вторжение могло произойти, когда люди были слишком озабочены тем, что происходило в спальнях других людей. Конечно, Лоис, сидящая рядом с Кларком, ткнула его своей ручкой, нахмурилась на теперь сломанную ручку и прошептала: «Когда они будут похожи на этих двоих, любому будет интересно, что происходит в их спальне». Это просто показало, что «отказ от комментариев» всегда был лучшей политикой для Лекса, и Лекс, казалось, понимал это. Вот и все, что касается плана восстановления отношений по принципу «секс по полной». Возможно, это сработало только для людей, которых не преследует половина журналистов всей прессы. **** Джон Стюарт напал на камеру и сказал, что фотографии Супермена и Лекса Лютора, занимающихся сексом, стоили 5 миллионов долларов, но американцы с радостью заплатили бы ту же сумму, чтобы не видеть фотографии сексуальной жизни других кандидатов. "И одно мы знаем: президент должен уметь выносить все, что есть в мире, и продолжать возвращаться за новым. Неисчерпаемо. Ненасытно, если хотите. Я считаю, что теперь мы увидели, что Лекс Лютор более чем готов соревнование." Лекс взял бесценную греческую статуэтку и задумался, сколько частиц бесполезной греческой пыли она создаст, если он швырнет ее через экран. Но нет, он больше не был тем мальчиком, изливавшим свою агрессию на материальный мир, когда ему причиняли боль люди . Или пришельцы. Двигаясь с преувеличенной медлительностью, Лекс снова поставил спасенную статуэтку. Было несколько несправедливо обвинять Кларка в том, что он не собирался позволять этому задерживать его надолго. Первоначальная команда, должно быть, все это время просачивалась в сознание Кларка, в конечном итоге выкипела, когда Лекс не дал ему возможности выполнять свои супружеские обязанности. Уклонение потерпело неудачу, и Лекс всегда знал, что у него не хватило силы духа, чтобы прямо приказать Кларку держать свой член в колготках, даже если это не сигнализировало бы Кларку о том, что происходит что-то очень странное. По крайней мере, фотографии должны были держать Кларка подальше, пока Лекс придумывал, что делать, или, как мог бы сказать Кларк, дулся. Как ни странно, опросы почти не сдвинулись с места. Во всяком случае, он получил поддержку. Самые храбрые из его советников предположили, что многие люди были немного сбиты с толку тем фактом, что Супермен играл и принемаюшего, и подаюшего. Но в основном публика, казалось, воспринимала фотографии как подтверждение существовавших ранее убеждений. Он не хотел тратить свой срок - термины , спасибо - на вопросы, связанные с образом жизни. Обама должен быть больше, чем первый темнокожий президент; Лекс мог преодолеть это. Но прямо сейчас, когда Кларк укрылся в Сторожевой башне, за исключением сверхскоросного визита в спальню Лекса для его ночного исправления, Лекс с трудом мог вспомнить, почему он так хотел сидеть в этом офисе и решать проблемы других людей.