Промінь

***

—Боже, как это возможно? Это же просто нереально… — бурчит Дан, листая пожелтевшие пыльные страницы старой книжки. Дана угнетает чтение. Его сил не хватает даже для того, чтобы одолеть первую главу. Парень никогда не понимал, зачем люди по своему желанию читают книги, бессовестно тратя прекрасные дни своей жизни. По его мнению, реальная жизнь намного интереснее и захватывающе книг, написанных сто лет назад непонятно кем. —Что у тебя там невозможно? — сонно произносит Дима, переворачиваясь на другой бок. Из-за Балановских прогулок у него песок в глазах. Но друг даже утром не даёт спокойно поспать. —Почти семьсот страниц… это вообще возможно прочитать за жизнь? — показывает другу книгу, демонстрируя её толщину. —Это вполне возможно и за пару вечеров, — хмурится Дима, единственное, что ему хочется, спрятаться под подушку и хотя бы до семи утра не слышать, не видеть, не ощущать Балана рядом. Дима очень любит друга, но в последние дни Дан стал невыносим. Что с ним: любовь, увлечение, интерес, челлендж — он не может понять до сих пор, но как бы там ни было, Балан стал абсолютно другим. —За два вечера блин… — кладёт лицо в разворот, касаясь кожей тонких листов цвета ранней осени. —Почему ты вообще решил приобщиться к художественной литературе? — удивляется Дима, так как не помнит, когда в последний раз видел в руках друга книгу, тем более роман. —Тина сказала, что в книге «Поющие в терновнике» есть легенда какая-то по птицу, нужно узнать, когда она поёт. —А, ну раз Тина сказала… кто бы сомневался, — думает про себя Дима, закатывая глаза. У девочки определённо талант, раз она способна так сильно влиять на Дана. —По-моему один. —Что один? — переспрашивает Дан, роняя книгу. —Она поёт один раз перед смертью, — сонно вытягивает Дима. —Ты читал? — Дан садится на Димигу постель. —Нет, но о легенде помню, она известная. —Ты точно помнишь?.. А почему один? —Лучше прочитай, раз тебе так необходимо знать точно. —Слишком много. —Скажи спасибо, что тебя не «Войну и мир» или «Гарри Поттера» заставили читать, — Дима с горечью осознает, что друг всё-таки спугнул его прекрасный утренний сон. —Дим, давай пополам, одну часть ты, вторую я… Пожалуйста. —Так, зачем вообще читать? Иди в корпус администрации, там есть компьютер. Введи запрос и прочитай легенду. —Димыч, ты просто мозг! — загорается Дан, не понимая, как эта идея не пришла к нему. —То есть, это простое решение стоило моего утреннего сна? —На зарядку и завтрак меня не жди. И разузнай у ребят, где поблизости есть полянка с васильками. —Никто в принципе не сомневался. Шикарный помощничек, — бурчит вслед и резко отворачивается к стене, роняя одеяло.

***

Дан дожидаться, пока сотрудники отправятся на завтрак, открывает замок проволокой и тайно проникает в административный корпус. Его старания напрасны, если бы он попросил, ему бы точно не отказали, но в его жилах всегда текла потребность в экстриме. Тем более объяснять, почему ему так неожиданно понадобился доступ к онлайн-библиотеке, совершенно не хочется. О его чувстве к Тине знают только Дима и мама. Остальные могут только догадываться. Дану это нравится. Ему абсолютно не хочется делиться их с Тиной рождающимся миром с кем-то ещё. Ему важно, что чувствует и думает только она. На остальных ему все равно. В первый раз в вопросах взаимоотношений с противоположным полом его абсолютно не волнует мнение окружающих. Всё, что происходит с ним сейчас, слишком сокровенное для того, чтобы выносить это на чей-то суд. Ему ещё никогда не хотелось так бережно оберегать свое чувство. Запрос. Легенда. Внимательно читает, анализируя каждое слово. «…Есть такая легенда — о птице, что поет один раз за всю свою жизнь, но зато прекраснее всех на свете. Однажды она покидает свое гнездо и летит искать куст терновника и не успокоится, пока не найдет. Среди колючих ветвей запевает она песню и бросается грудью на самый длинный, самый острый шип. И, возвышаясь над несказанной мукой, так поет, умирая, что этой ликующей песне позавидовали бы и жаворонок, и соловей. Единственная, несравненная песнь и достается она ценою жизни. Но весь мир замирает, прислушиваясь, и сам Бог улыбается в небесах. Ибо все лучшее покупается лишь ценою великого страдания… По крайней мере так говорит легенда…» —Поёт один раз, — проговаривает про себя Дан, задумчиво грызя попавшийся под руку карандаш. —Всё лучшие покупается ценою великого страдания, — завороженно повторяет строки. Какую цену заплатила она? Не понимает. Не может почувствовать ответ. Каждый раз, когда Дан ощущает, что потихоньку подбирается к разгадке её тайны, вопросов становится всё больше. Что хранит в себе его девочка? Это что-то совсем близко, на поверхности, но… Его злит собственное неведение. Дан хочет знать о каждой слезинки, которую терновка проронила за свою жизнь. Он хочет знать, что она чувствует. Почему ей дан этот красивый, но пугающий символ птички, летящей в терни? Все же не случайно. Дану искренне хочется сделать все возможное, чтобы Тина никогда не налетела на куст терновника. Он не хочет слышать её пение, каким бы прекрасным оно не было, если оно будет последним мигом в её жизни… —Нашёл? — входит Дима, пугая Дана. Парень вздрагивает и судорожно прикрывает руками экран, но, когда узнаёт друга, успокаивает ся и откатывается на стуле назад. —Да, представляешь, именно с этой легенды начинается книга. —Что? Как ты её не нашёл? Ты же говорил, что начал читать первую главу? —Ну я пропустил немного, думал это предисловие, начал сразу с диалогов. —Молодец, — выдыхает Дима, всё ещё не решаясь сказать Балану, зачем пришёл. —Ты пришёл только для того, чтобы узнать, прочитал я легенду или нет? —Нет, я по важному делу. Там, кажется, большая проблема вырисовывается и, между прочим, по твою душу. —Что там? — потягивается Дан, возвращаясь из своих мыслей. Честно, Димин отряд уже успел серьёзно наскучить. Эти спиногрызы только успевают драться, ссориться, что-то терять. А Дан слишком резок и эмоционален для педагогики, особенно сейчас, когда сердце бьётся в два раза быстрее, а мысли совершенно не о дисциплине и порядке в отряде. —Дан, это связано с Тиной, и это серьёзно. —С этого нужно было начать, — встаёт Дан и подходит к другу, — где? —В саду, в беседке. Хотел вмешаться, но подумал, что они ждут именно тебя. Дан с Димой быстро добираются до хозяйственной части лагеря, где разведен небольшой огородик для нужд столовой и посажены фруктовые деревья — свежие лакомства для ребятни. Дан оглядывается и только с указки Димы замечает, что в небольшой самодельный беседке сидит его подруга детства Кристина и что-то читает в окружении десятка девочек из разных отрядов. Дан вопросительно переглядывается с Димой и подходит ближе. Узнает. Узнает в руках подруги блокнот, это Тинин. Определённо, это Тинин личный дневник. В жилах Дана закипает животная злость, ему хочется подбежать и перевернуть беседку вместе с её содержимым. Но присутствие Димы рядом приводит в себя. Дан берет себя в руки, глуша разбушевавшихся чертей. —Кристина, что происходит? — спрашивает резко, заставляя всех замолчать и затаить дыхание. —Ничего, читаем. Хочешь присоединиться? —Отдай мне блокнот, — строго произносит Дан, прожигая взглядом улыбающуюся блондинку. Смотрит в довольные не чувствующие вину глаза и всё сильнее выходит из себя. А она улыбается, злорадно проходясь темно-зелёными по его лицу. —Дан, но мы же ещё не дочитали, — безобидно хлопает ресницы, листая страницы дневника. Её дневника. —Живо отдай мне блокнот! — повышает тон, — а вы что рты раскрыли? В отряд пулей. Скрипя зубами, кричит младшим девчонкам. Не понимает, как Кристина вообще посмела взять эту вещь. —Теперь ты… — дожидается, когда девочки вместе с Димой скроются за поворотом и продолжает, — Крис, ты чего этим добиваешься? Обижая Тину, ты только отдаляешь меня от себя. —Интересно, чем же эта пигалица тебя взяла… Данчик, теряешь вкус и хватку. Или захотелось необычных ощущений — страшненькую закадрить? —Что ты несёшь? — уже не ожидая от неё ничего хорошего, спрашивает Дан. А когда-то она была неплохой девчонкой, доброй. —Тут, к твоему сведению, есть очень полезная для тебя информация. Как ты сам не догадался его почитать, не понимаю, — ищет нужную страницу, —Ты хотя бы знал, что, когда ты её целовал, ей было страшно? Не знал, так слушай. Довольно улыбается и начинает читать с придыханием, делая поэтичные паузы. «Вода стекала по нашим лицам, а моё сердце билось в неуверенности и испуге. Если у меня не выйдет? Если не получится. Он слишком близко…» —Оскар, не меньше. Представляешь, что с ней будет, когда ты покажешь более серьёзные ласки. Дан вырывает блокнот, прожигая злым взглядом. —Посмей к ней только приблизится. Я не посмотрю на то, что ты девушка — грубо держа её за запястье, проговаривает Дан и уходит.

***

Дан бежит на их место в надежде найти там Тину. Пусто. Проверяет корпус, площадки. Сердце в прямом смысле выпрыгивает из груди. Он боится представить, что успела надумать его маленькая девочка. —Тин, ты тут? Тина, как ты напугала меня, маленькая, — находит её за столовой, в самом забытом и безлюдном уголке лагеря, — Ну что ты, уже все закончилось. Присваивается перед ней на корточки и внимательно смотрит. —Ты все оттуда услышал? — растроенно спрашивает Тина. —Я ничего услышал. И даже если… Это твои мысли, ты имеешь на них полное право. —Я… —Ты испугалась, малыш? — обнимает дрожащие тело и невесомо целует, пытаясь укрыть её от тревоги, — Я с тобой. А они больше к тебе не подойдут, я обещаю. —Дан, в нем все. Я боялась не потому, что они его прочитают, а потому, что я потеряю его. Там вся моя боль, страхи и… — добавляет робко, — и счастливые моменты. Это не просто мой блокнот, там моя душа, размещенная по строчкам. —У тебя внутри намного больше, поверь мне, — девочка кладет руку на грудь в районе сердца, Дан накрывает своей. Тина поднимает робкий взгляд. Дан подбадривающе улыбается, прижимая девочку к себе. Трепетно, не настаивает. Она, громко выдыхает, доверчиво утыкается ему в плечо и тихо плачет. Слишком эмоциональными выдались последние дни. Девочка устала. Столько всего накопилось. А она слишком маленькая и неопытная. Ей особенно тяжело все осмысливать. Дан все понимает, дает выплеснуть эмоции. Не успокаивает, не хочет, чтобы она хранила тревогу и напряжение в себе. Раньше он не мог видеть только материнские слезы, теперь ещё и её. Ему тяжело видеть, как солёные дорожки покрывают её нежные щёки, но он чувствует, что нельзя прерывать её борьбу. Мамы не сбивали нам температуру, утверждая, что небольшая температура означает, что организм борется. Так и тут. Девочка борется и обязательно победит сама. А он просто будет рядом. Рядом же… Прижимает девчонку к себе и нежно гладит по спине, целуя в зону за ушком. —Тин, мне нужно идти —Дан… — всхлипывает. —Я украду тебя вечером, обещаю.

***

—Дим, мне нужно с тобой кое-что обсудить, — Дан находит Диму в прачечной. —Ты хочешь забрать на вечер Тину. Ты знаешь, что я против, но идите. Что с вами уже сделаешь? — Дима был готов к этому разговору. —На ночь. —Что? — тазик с чистым бельём практически выпадает из рук вожатого. —Я хочу забрать Тину на ночь. —Нет… ты, видимо, окончательно с катушек съехал. —Сегодня пик звездопада Персеиды, до ста десяти метеоров в час, я хочу показать Тине... —Дан. Я понимаю, что ты уже все решил и моё мнение спрашиваешь чисто для галочки, не спорь, — не даёт Дану возразить, — но запомни, у меня в отряде шестнадцать детей и к концу смены должно остаться столько же. Мне лишние дети не нужны. —О чем ты вообще? —О том, Дан. Ты меня прекрасно меня понял, — строго отвечает Дима. —У нас вообще не про это. У нас совершенно другое... —Только меня сказками не трави. Я не хочу лезть. Просто будь ответственным, и, пожалуйста, думай головой.

***

Дан сидит на лавочке возле корпуса и ждет Тину. Старый орешник склоняет ветви, во время порывов ветра мелодично шурша листьями. Дневная жара спала, дышится легко и свободно, и только проснувшиеся комары портят вечернюю идиллию. Скрипит дверь, кто-то подкрадывается сзади и закрывает Дану глаза, характерно хихикая. —Привет, — улыбается, как кот, беря Тину за руки и перетягивая к себе на колени, — Я так соскучился по твоей улыбке. Это тебе. Протягивает небольшой букетик васильков. —Как ты их нашёл, Дан? — удивляется девочка, рассматривая необычные бутоны. Она обожает этот цвет. —Знаю места, тебе нравится? —Красивые… — шепчет Тина, гладя пальцами лепестки. —Пойдём? А то опоздаем к началу. —К началу чего, звездопада? — смеётся Тина, сжимая букет. —Да, а то начнут падать, а мы ещё тут. —Дурачок, без нас не начнут, — она поднимается на носочки и касается его губ, — видишь как… — нежно смотрит на него, — это наш момент, и даже звезды подождут. Снова медленно накрывает его губы, а он забирается под её широкую футболку, оставляя руки на пояснице. Не успел заметить, когда терновка успела стать такой смелой. Ещё пару долгожданных сладких касаний с привкусом вишни и ночи. Звезды, действительно, подождут.

***

Тина и Дан лежат под звёздной россыпью и старательно ловят взглядами метеоры. Тихо. Спокойно. Приятно пахнет хвоей. Они на небольшой поляне, а вокруг которой десятки километров густого непролазного леса. Им есть о чем помолчать вдвоём. Им хорошо. И, кажется, даже вечности будет мало насладиться совместным молчанием под бескрайним холстом неба. Совпали. Обрели. Дан сладко дремлет, отгоняя от девочки комаров. А Тина смотрит в оба и забавно вздрагивает, когда видит падающую звезду. Первая, вторая, пятая… — каждая вызывает искренний восторг. Тина до сих пор не может поверить, что видит всё это собственными глазами, что это не иллюзия и не человеческие проделки. Это слишком красиво. Ночное небо вызывает особенный трепет, ведь именно оно позволяет человеку хотя бы немного ощутить на себе могущество космоса. Стать к нему ближе. Почувствовать себя частью не только земного мира, но и нечто большего, частью бесконечных галактических систем, состоящих из неведомых нам объектов и судеб. И ведь кто-то же создал это небо, придумал звезды и рассыпал их по небу, объединив в невидимые линии. В моменты таких свиданий с космосом, не могут не возникать мысли о творце. Хотя это бессмысленное дело — думать о создании того, чтобы было за миллионы лет до тебя и будет существовать миллионы лет после тебя. Но это так трепетно касаться тайн вселенной и улетать в бездну возникающих в твоей голове вопросов. В эти моменты всегда пугаешься, не в силах ощутить на себе космическое время и расстояние, но очень сильно растешь внутри себя. Становишься смелее, смиреннее, чище. —Дан, вставай! — неожиданно просит Тина, треся за плечо сладко задремавшего Дана. —Тин, ты куда? — Дан трет сонные глаза, не видя её в темноте. —Дан, заводи свой звездолет, полетаем, — ему кажется, что это сон, пока Тина не хватает его за руку острыми ноготками. —Тинка, что ты задумала? — улыбается Дан, видя, как его смешная девочка бежит по поляне. Только не убегай далеко... —Догоняй. Дан быстро сокращает дистанцию. Тина сначала прячется ему за спину. Потом, звонко смеясь, запрыгает ему на спину и что есть мочи кричит: —Жми на газ!

***

—Дан, мне с тобой очень хорошо, — тихо произносит она, сидя в его млечных объятиях. —Мне тоже, малыш, — купается носом в копне её волос и не хочет, чтобы эта ночь когда-то заканчивалась. —Ты все равно какой-то задумчивый, — касается его скул кончиками пальцев и сглатывает сладкое ощущение в горле. —Я хочу, чтобы ты мне доверяла и делилась со мной не только любовью, но и тем, что тебя тревожит. —Дан… —Тин, я же вижу. —Ты уверен, что хочешь погружаться в мои проблемы, когда нам так хорошо? —Уверен, малышка, мне важно знать, что тебя беспокоит… —Дан, мне тяжело об этом говорить. Понимаешь… —Я понимаю, Тин… Но я же могу помочь. —Ты мне никак не поможешь, — она разводит руками, — Вот у тебя есть такая история, о которой ты никогда никому не рассказываешь, потому что тяжело… —Да. —Поделишься? — Тина поднимает учасливый взгляд и видит, как сильно Дан изменяется в лице. —Поделюсь, надеюсь, тогда тебе будет лечге мне доверится, — тяжело выдыхает Дан, — Это история про нашего шестого друга… Пашку.