Промінь

***

Дан не спит оставшуюся ночь, купая лёгкие в крепком дыме дешёвых сигарет, купленных в тайне от родителей. Кашель раздирает непривыкшее к дыму горло. Он клятвенно обещал матери больше не курить — не гробить своё здоровье, но сейчас неспешные глубокие затяжки помогают держать себя в руках и не терять оставшееся самообладание. Дело не дойдёт до привычки, наверное. Где же тот самоуверенный мальчик? Изводит себя дымом и мыслями о том, что ему делать дальше. Успокаивает себя, но понимает, что он просто обязан помочь девочке. Она заслуживает быть хотя бы чуточку счастливее. Дан не сможет спокойно уехать на учёбу, зная, что здесь будет внутренне умирать его терновка — светлая и чистая птица, которая погибнет без крыльев и попутного ветра. Дан долго и мучительно думает о том, что он может для неё сделать. Вариантов ничтожно мало, они с Тиной ещё дети. Будь им хотя бы на пять лет побольше, выбор бы был. Дима спит беспокойно, дым заполняет комнату и пропитывает его лёгкие. Дан решает сжалиться над другом-аллергиком. Спрыгивает с подоконника, натягивать любимое чёрное худи и уходит в лес. Его маршрут предельно ясен, ни что внутри его не сомневается что нужно посетить памятник собственной внутренней смерти. Оплот вины и пожизненной тоски. Ветви бьют по лицу, передвигаться тяжело, у Дана нет способности видеть в кромешной темноте южной ночи. Идет и практически плачет от безысходности. Как же ему сейчас хочется вернуться в образ равнодушного Дана. Место узнаёт по особой мертвой тишине. Тут не стрекочат кузнечики или сверчки, ветер не смеет колыхать кустарники и ветви. Здесь всё живое и не живое держит бесконечную минуту молчания. Лишь какая-то птица у кроны то и дело прерывает тишину — оплакивает Пашку жалобным стекочущим криком. Атмосфера безысходности. Дан находит в кустах небольшой крест. Они сколотили его в первую годовщину Пашкиной смерти. Из дупла достаёт кулёк, замотанный в несколько целллофановых пакетов. В нем фотографии Паши. Смотрит с них, как живой. И не верится, что этого умного, здорового весёлого парня больше нет. Что он не гуляет в парке с самой красивой девчонкой из параллели и не поражает всех своим врождённым талантом — играть в шахматы. Что его путь просто не продолжился, и он до сих пор остаётся для всех скрытым, но добрым двенадцатилетним мальчишкой. Дан трёт руками лицо, пытаясь прийти в себя и сохранить рассудок. Но Дана разрушает вопросительный яркий взгляд голубых глаз с черно-белой фотографии. Улыбка сквозь толстый слой детской печали. Дан берет фотографию и садится на самый край, опуская ноги в обрыв. Вдыхает тяжёлый лесной воздух и закрывает глаза, раскидывая руки. Вспоминает последние дни, по мимолетным моментам, по некоторым словам друга осознает, что друг не пришёл к этому решению мгновенно. Он медленно шёл к своему полёту... как и терновка. В его семье тоже происходило то, что убивало медленно, но верно убивал ребёнка. Хотя внешне его родители всегда были счастливыми и, казалось, лучше семьи не придумаешь. И никто даже не догадывался… А ведь кто-то также думает о Тининой семье, что родители делают всё для своих детей. Только никто не знает одного факта — в этой семье не любят собственную дочь. Дан смотрит на изображение Паши и понимает, он не может оставить все так, как есть. После их разговора Тине будет ещё тяжелее. Сейчас он может быть рядом и поддерживать. А когда уедет, что будет с ней? Проклятый четверг. Нет. Он должен передать её в надёжные руки. Наспех возвращает фотографии и бежит в лагерь. Солнце дарит ему в дорогу свой восход. Дан добирается до лагеря быстро. Не ставя в известность даже Диму, собирает самые необходимые вещи в рюкзак. Для осуществления придуманного плана нужны деньги. Карманных, которые он взял с собой на всякий случай, не хватит. Дан долго думает, у кого можно занять, но в голову приходит более надёжный план. Он берет свою дорогую коллекцию японского оружия и идёт к вожатому первого отряда. Кирилл давно приглядывался к коллекции и даже предлагал за нунчаки свой новый фотоаппарат. Радостный парень без лишних слов и распросов выкупает все, на что хватает денег. Дан отдаёт по минимальной цене, но ему совершенно не жалко своих игрушек. Его цель больше, его цель важнее. Мысли о собственном взрослении приятно щекочат в груди, но Дан отгоняет их от себя. Сейчас перед ним другая очень важная сложная цель. —Тебе что-то нужно, вдруг тебе отчим вчера неожиданно мешок денег привёз? — Дан иронично спрашивает у Кристины, которая входит в корпус в момент расчёта. —Дан, ты такой странный в последнее время. Я тебя просто не узнаю, — хмыкает девушка, проходя к окну. —Я тоже себя не узнаю, чему несказанно рад. Дай пройти. —Проходи, псих, — выкрикивает Кристина, злобно смотря ему вслед. Оставшуюся коллекцию распродаёт мальчишкам из своего отряда. Дети жертвуют все свои карманные деньги. Дан представляет, каким будет гнев Димы, когда он узнает, что весь его отряд снаряжен опасным боевым оружием, проверенным веками. Но это уже не его заботы.

***

—Тина, — Дан находит девочку у костровой, она пишет что-то в своём дневнике. Бледная. Лечится, пытается справится со своим вчерашним откровением. —Дан, что-то случилось? — смотрит на парня, который тяжело дышит и смотрит на неё взволнованно. —Собирай рюкзак, только первое необходимое. —В смысле? — вскакивает девочка и подходит к нему. —Мы едем к твоей бабушке. —Что, как? Почему? — Тина растерянно смотрит на Дана. Девочка не понимает, что происходит. Ждёт, когда он скажет, что это шутка. —Своим ходом. Деньги у нас есть, время до приезда моей мамы тоже. Пока спохватятся, мы будем далеко. Я отвезу тебя к ней. —Но… Так нельзя. Это же побег, нам всем очень попадёт. —Ты хочешь увидеть бабушку? — резко спрашивает Дан. —Хочу, — Тина не может ответить по-другому. Дан давит на больное. —Тогда беги и собирай вещи, очень быстро. Нам необходимо выйти из леса до наступления темноты. Его срочность её пугает. Тине хочется сесть, скрутить тело руками и разрыдаться. Но она боится ослушаться. Его обещание помочь ей добраться до бабушки притягивает. Как ей хочется в родные объятия. Как хочется услышать: «Внученька, как рада тебя видеть, ты, кажется, ещё вытянулась, такой красавицей у нас растёшь». Хочется туда, где ей хорошо. Тина хватает первые попавшиеся вещи, и в час дня они с Даном выдвигаются в путь. Диме Дан оставляет записку, говорить лично о своём плане бесполезно. Дима этого просто не поймёт и будет требовать одуматься и остаться. Но Дан сам все решил. И никакие, даже самые убедительные отговоры на него не подействуют. Верит, что Дима когда-нибудь его поймёт и простит. Лес сегодня особенно громкий, ветки тревожит ветер. Тина смотрит наверх, пытаясь разглядеть небо сквозь переплетенные верхушки сосен. Ей страшно, но она боится признаться в этом Дану. —Тин, — Дан останавливается и, присев вместе с ней на поваленные сосновые стволы, внимательно смотрит терновке в глаза. Пытается считать девочкины эмоции. Но кроме тревоги и усталости от пробираний через непролазный лес, он мало, что видит, — уже через пару метров дорога… Последний шанс вернуться в лагерь. Ты точно готова? —Да, — робко соглашается девочка. Сама она ни в чем не уверена, но чувствует, что Дан знает, как будет лучше для неё. —Хорошо, — целует в лоб, оставляя руки на талии, — Тогда в путь. У неё снова дрожь от его прикосновений. Тина кусает губы, пока каждая клеточка её тела реагирует на его близость. Тина хочет что-то сказать, но сладостная волнующая дрожь лишает способности формулировать мысли.

***

Спустя двадцать минут ловят попутку — хлебовозку со смешным старичком за рулём и собачкой-балванчиком на стекле, шевелящим головой во время движения. Рассказав о том, какой у него в этом году урожай картошки, как по сравнению с прошлыми годами несутся куры, водитель привёз ребят к автобусной станции. Нужный им рейс был только через два часа, поэтому Дан купил им по стаканчику кофе и достал из рюкзака взятые с завтрака бутерброды с сыром. Они расположились на лавочке в углу автостанции. Уставшая девочка легла к нему на колени. Дан стал греть её руки и целовать царапенки, оставленные лесом. Она сжималась в клубочек, пытаясь оставить в своей памяти тепло его касаний и голос. Ей очень хочется запомнить Дана. Тина не верит, что когда-то в её жизни случится более яркая вспышка… что когда-то она будет чувствовать что-то большее, чем то, что она ощущает сейчас к нему… Столько трепета оказалось в её в юном сердце. Все оказались неправы. Такой, как она не нужен принц из сказки, ей просто нужен он. Дан, как будто слышит её внутренние размышления, прижимает к себе и успокаивающе гладит её по животу и груди, рисуя пальцем незамысловатые линии. Покрывает нежную кожу мурашками, а сам нервно сглатывает, не пересекаясь с ней взглядом. Оставляет руку на небольших холмиках и закусывает губы. Кажется, оба жалеют, что не узнали друг друга ближе. —Ты такая красивая… — родные карие прямо на неё. —Обычная, — смешинками звучит её голос. —Посмотри на меня, посмотри, что ты со мной делаешь, — она видит его безумные зрачки и вспухшие губы. Тина в первый раз ощущает себя по-настоящему желанной, знакомится с новым пугающем ощущением и ещё крепче прижимается к его груди, — ты невероятная, поверь, в таких, как ты, непросто влюбляются, от таких, как ты сходят с ума. И я сошёл. В порыве нежного волнения они соприкасаются губами. Дан снова опускает руки на грудь, заставляя обоих на несколько секунд потерять чувство реальности. После опускается ниже, оставляет пару касаний на шее. Напоследок нежно проводит своим носом по её и ещё раз заставляет обоих вздрогнуть в долгом поцелуе. И абсолютно все равно, что о них думают другие люди на автобусной станции. Какое это имеет значение, если до их расставания не больше суток?

***

Старая пустая маршрутка несёт их по ночной полупустой трассе по направлению к нужной области. Тина спит, Дан загипнотизированно смотрит на дорогу. Сложно. Сложно оставлять эту девочку. Почему им не повезло..? Почему они не живут в соседних подъездах, районах, городах? Их разделяют страны. Сотни километров дорог и фонарей. Тоска поступает к горлу, но он выдыхает её, целуя спящую девочку. Хочется верить, что с ней все будет хорошо, и когда-нибудь они обязательно встретятся. Она станет невероятной красоткой, он крутым дипломатом. Ему искренне хочется в это всё верить. Девочка просыпается в шесть утра, за пару часов до прибытия. Холодно, после неудобного сна болит голова, хочется есть, девочка испуганно смотрит в окно и будит Дана. —Тише, ты чего, Тин, — обнимает её, надеясь ещё немного поспать. —Дан, все, наверное, спохватились, узнали, что нас нет. Зачем мы уехали из лагеря? Нам теперь попадёт… — впадает в панику, сонными глазами оглядываясь вокруг. —Малыш, мы же с тобой все обсудили. Всё хорошо, уже через несколько часов, ты увидишь бабушку. Представляешь, как она будет рада? Знаешь, моя обнимает меня так, что кости скрепят. Я даже иногда боюсь её объятий. Девочка слышит его успокаивающий голос и упоминание о бабушке. Приходит в себя. Дан достаёт ей из рюкзака спелое яблоко. Тина забывает о своей тревоге и с удовольствием накидывается на фрукт. Дан победно улыбается и пересаживает её к себе на колени, показывая живописный лес в рассветных лучах. —Говорят, что, когда бог создавал тайгу и лес, он был ещё ребёнком, поэтому красок не так много, мазки простые и ясные. Сюжеты не замысловаты. Обожаю лес за его правдивость, — размеренно произносит Дан. —Ещё долго уехать? —Ещё часик и пересядем. Не торопись, — получше укутывет в свои объятия и целует девочкину макушку. От области до нужного села они снова едут на попутке. На этот раз им попадается местный фермер. Он сначала не отстает от детей допросами, кто они такие и куда держат путь. Поняв, что ребята не спешат делиться с ними подробностями, начинает рассказывать про свое хозяйство, сколько голов рогатого скота и птицы. И какие убытки понесёт собой ныняшняя засуха. От фермы по посёлка приходится снова идти пешком. Фермер объяснил Дану, как двигаться и каких ориентиров придерживаться. Дорога оказалось лёгкой, уже не нужно пробираться через лес и идти в горку. Но Тина очень устала. И даже родные края не так радуют её. Девочка радостно вспыхивает только, когда видит знакомую водонапорную башню из красного кирпича. До скрипа сжимает Данову руку и ускоряется. Парень замечает на девочкиных щеках слезы счастья, которые его очень трогают и умиляют. Всё-таки все его старания не напрасны, и она счастлива. Дан нежно целует каждую слезинку, и, больше не теряя ни минуты, они спешат к нужному дому. Домик бабушки ничем не отличается от остальных на этой улице. Но участок вокруг него очень уютный: виноград переплетает старый забор, у дороги в ряд стоят аккуратные клумбы с разноцветными питуниями, около крыльца блестит на солнце сиреневая лавочка. На подоконнике мирно спит толстый кот — Мурзилка. —Бабушка, бабушка! Ты где, это Тина. Я приехала к тебе, бабушка! — Тина в припрыжку бежит к крыльцу, хватая любимого кота. Дан видит, что её лицо светиться, поэтому умиротворенно выдыхает. Он сделал то, что хотел. Теперь все будет хорошо. Она больше не одна. Тина с восторгом разглядывает знакомое место. А парня смущает большое количество машин у ворот дома. —Бабушка, — разносится последний крик Тины. В следующую секунду дверь открывает Тинин отец. —Таня, что ты здесь делаешь? — строго произносит мужчина, рассматривая стоящего за её спиной Дана. Его брови соединяются в недовольстве. Дан всё понимает значительно раньше Тины и испуганным осознанием врезается во взгляд её отца в поисках ответа, что теперь делать… —Папа, а где бабушка? — трясущимся голосом спрашивает девочка и в ту же секунду видит за спиной отца родственников в чёрных одеждах…