Правильное решение/Неправильные вещи

      Рядом с Малфоем на обеденном столе Слизерина лежала книга. Около еды. Как отвратительно.       Книга находилась у него уже почти неделю, и Гермиона смеялась над тем, насколько медленно до Малфоя, должно быть, доходит написанное, раз он до сих пор её читает. Она застала его с книгой на уроке истории магии в понедельник, в библиотеке во вторник и в среду за завтраком.              Грейнджер ткнула вилкой в яичницу, сердито уставившись на Малфоя. А вдруг он прольёт на неё тыквенный сок! Тогда она точно нажалуется на него.              Увидев, как Малфой перевернул страницу, Гермиона поняла, что он не в конце книги, а в начале. Он перечитывал её? Вот чёрт!       Зачем кому-то…              Грейнджер остановила эту мысль, так как была уверена, что читала эту же книгу дважды за неделю два года назад.               — Гермиона, ты не знаешь, где Гарри?              Она подняла голову и увидела обращающегося к ней Симуса.              — Нет, мы не разговариваем.              — О… ладно.              Она вернула своё внимание к Малфою и своей книге. На этой неделе она бы ей очень пригодилась. Уже несколько недель Гарри и Рон не разговаривали с ней. Лаванда и Парвати начали болтать о мальчиках в спальне по ночам, так что Гермионе приходилось либо задёргивать полог, чтобы избежать этих разговоров, либо проводить больше времени вне комнаты. Книга идеально бы отвлекла её от всего этого. Грейнджер несколько раз навещала Хагрида, но он всегда готовил для неё так много печенья, что их невозможно было съесть.              Малфой перевернул очередную страницу и, должно быть, нашёл что-то забавное, потому что он прикрывал ладонью губы всякий раз, когда сдерживал улыбку. Гермиона заметила это вчера. Она увидела, как Паркинсон придвинулась ближе к Малфою. Если она посмеет положить свою грязную руку на книгу…              Пэнси наклонилась к нему, пытаясь разглядеть, что он читает, но Малфой оттолкнул её. Гермиона улыбнулась, глядя, как Паркинсон надулась.              Закатив глаза, Малфой встал из-за стола, собрал свои вещи и, прихватив с собой книгу, направился к выходу из Большого зала.              Гермиона нахмурилась. Она встала из-за гриффиндорского стола и последовала за ним. Выйдя из Большого зала и повернув налево, Грейнджер обнаружила, что коридор пуст.              — Почему ты следишь за мной, Грейнджер?              Развернувшись, Гермиона увидела Драко Малфоя, который одной рукой сжимал её книгу, а другой направлял на неё свою палочку.              — Ты закончил с этой книгой?              Малфой моргнул, уставившись на неё, и перевёл взгляд на книгу зелёно-золотого цвета.              — Что?              — Тебе не стоит за обеденным столом читать книги, которые, между прочим, даже не принадлежат тебе. Если ты прольёшь хоть малейшую каплю кофе на страницы, мадам Пинс не даст тебе дочитать до конца. Поверь мне, — пробормотала она.              — Хорошо, что я не пью кофе, — Малфой пристально посмотрел на неё и развернулся, намереваясь уйти.              — Ты закончил с ней или нет?              — Какое тебе дело, грязнокровка? — крикнул он через плечо и продолжил идти дальше.              — Тебе разрешено брать книгу не более, чем на две недели!              — Тогда ты сможешь получить её через две недели! — обернувшись, крикнул Малфой ей вслед. — Если только я не возьму её снова! — ухмыльнулся он, и Гермиона, фыркнув, развернулась на каблуках и возвратилась в Большой зал.              Мерлин, как же она его ненавидела!       

***

ДРАКО МАЛФОЙ — ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬ

             Вы знаете это имя. Вы знаете это лицо. Вы знаете эти волосы! Чего вы не знаете о Драко Малфое, так это того, что он планирует делать дальше.       Но я знаю!       Драко Малфой, сын Пожирателя смерти Люциуса Малфоя и светской львицы Нарциссы Малфой, был помилован Визенгамотом всего восемь недель назад и с тех пор несёт службу в Министерстве на испытательном сроке. Но Слизерин однажды — Слизерин навсегда, и амбициозный дух Драко Малфоя не мог быть удовлетворён в Министерстве.       — У меня была мечта о собственном бизнесе. Эта идея не нова, но она помогла мне сохранить рассудок в Азкабане и сейчас побуждает меня двигаться вперёд.       Ваша покорная слуга взяла эксклюзивное интервью у Драко Малфоя о его новом бизнесе и о том, что он для него значит. Продолжение на странице семь!       

Рита Скитер

      Гермиона вздохнула с облегчением, когда открыла газету в понедельник утром. Весь выходной день — даже до посещения дома своего детства — она провела в напряжении, думая, что накануне кто-то сделал её снимок на выходе из Азкабана. Когда в воскресном выпуске не оказалось ни колдографий, ни статей, Грейнджер поняла, что ей нужно оставаться вне поля зрения ещё один день, чтобы Драко мог объявить об этом. Открыв газету и увидев ухмыляющегося Драко с заголовком Риты, она осознала, что всё прошло удачно.              На седьмой странице Скитер подробно рассказала о фирме и перечислила услуги, которые будет предлагать «Малфой Консалтинг Групп». Драко был очень откровенен с ней, рассказывая о том, как ему важно отделить себя от репутации отца. Во время интервью Рита также удивила его новостью о том, что он был выбран для обложки декабрьского номера «Ведьмополитена» и получил награду «Самая очаровательная улыбка». Скитер описала его милостивое принятие.              Это хорошо. Хорошо для него. Так и должно быть. Гермиона не понимала, почему он находился в её доме и почему его кровь окрасила её стены, но она знала, что практически заключила сделку с Люциусом Малфоем о том, что не будет мешать Драко в его делах. Статья в газете о безграничном потенциале и будущем Драко, в которой ни разу не упоминалось её имя, была хорошей новостью.              Она вздохнула. Вечером Джинни вернётся домой, и ей придётся рассказать, что вчера она в одиночестве ходила к себе домой.              Образ красной надписи встал перед её глазами, и Гермиона тряхнула головой, чтобы отогнать его. В какой-то момент во время войны кровь Драко Малфоя была нанесена на стены её гостиной. Его чистая кровь. Она нахмурилась. Грейнджер не могла представить, чтобы он пролил свою горячо любимую кровь по какой-либо причине. Но фраза написана в его стиле. В стиле Драко Малфоя в Хогвартсе.              Она выбросила газету в мусорное ведро и отправилась на работу слишком рано. Два выходных дня в «Корнерстоуне» сильно нарушили её график, а она стремилась к слаженности в рабочих процессах.              Пробравшись сквозь оживлённый атриум, Гермиона поднялась на четвёртый уровень и с удовольствием прогулялась по пустому отделу магических существ. Подойдя к своему столу, она обнаружила напоминание от самой себя. На сегодня у неё назначено слушание в Визенгамоте. Как чудесно.              Джонатан Джагсон хочет обжаловать свой пожизненный приговор, утверждая, что на него было наложено проклятие Империус, заставившее его участвовать в битве в отделе тайн.              Неплохая попытка, Джагсон. Гермиона улыбнулась своим мыслям.              Когда десять минут спустя она услышала стук каблуков Матильды, направляющийся к её угловой кабинке, Гермиона перевела дыхание и вышла к ней навстречу.               — Матильда, — поприветствовала она с порога.               — Грейнджер! Доброе утро! — Блузка Матильды была расстёгнута на одну пуговицу, а её волосы торчали в разные стороны.              Гермиона могла бы подумать, что она только что вернулась со свидания, если бы не знала, что это её ежедневный образ. Матильда положила папки на стол.       — Ты рано пришла.              — Да, я хотела напомнить вам, что в десять у меня слушание в Визенгамоте.              — Отлично. Прекрасно, — Матильда стянула пальто и швырнула его в сторону стула в углу, но промахнулась.              — И я бы хотела поговорить с вами. Присаживайтесь.              — Да-да, — Матильда села на стул. — Всё, я готова! Что-нибудь случилось?              — Нет, вовсе нет, — сказала Гермиона, заняв место напротив неё. — Я слышала, что Розенберг уходит на пенсию.               — Да! Это так волнительно для Рошель! Ведь у неё семь внуков, ты знала? — Матильда, потянувшись за пером, опрокинула чернильницу.              — На самом деле, нет, — Гермиона смотрела, как начальница убирает пролитые чернила и, обмакнув перо, написала «ГГ 11-8-99» в верхней части свитка. — Я хотела сообщить вам, что планирую подать заявление на её должность.              Матильда подняла на неё взгляд.       — Серьёзно?              — Да, — ответила Гермиона. — Вы знаете, что я очень заинтересована в правах домовых эльфов, и я надеюсь, что вы рассмотрите мою кандидатуру, как только появится вакансия.              Матильда закусила губу и откинулась на спинку стула.        — На этой должности ты не будешь продвигаться по карьерной лестнице.              — Да, но всё же это движение в правильном направлении.              Матильда кивнула и, выпрямившись, сделала ещё несколько пометок на пергаменте. Гермионе стало интересно, неужели это всё, что она спросит?              — Рошель проработала на этой должности сорок лет. Ты знала об этом? — Матильда перечеркнула букву «т» и снова посмотрела на Гермиону.              — Я не знала.              — Она очень похожа на тебя — также страстно любит домовых эльфов. За эти сорок лет она отклонила каждое предложение занять более высокую должность, потому что не могла оторваться от них. Ей было очень комфортно, — Матильда сложила руки перед собой. — Я бы не хотела, чтобы с тобой произошло то же самое, Гермиона.              Грейнджер моргнула.       — Я… я понимаю. Я планирую продолжать расти вверх по мере открытия вакансий.              — Но только в отделе перераспределения домовых эльфов?              — Я… Ну… — Гермиона сглотнула. —Думаю, моей краткосрочной целью всегда было перераспределение, да. Но…              — А какова твоя долгосрочная цель, Гермиона?              Грейнджер открыла и закрыла рот, собираясь ответить ей, но Матильда продолжила:              — Знаешь ли ты, что Миллисент Багнолд работала в пяти из семи отделов Министерства до того, как была избрана министром? Скримджер начинал в отделе транспорта, а затем прошёл карьерный путь в отделе магического правопорядка, прежде чем возглавить аврорат. Леонард Спенсер-Мун работал мальчиком на побегушках в отделе магических происшествий и катастроф, а затем перешёл в отдел по связям с маглами, а ещё позднее в отдел магического правопорядка, а именно в подотдел неправомерного использования тёмных артефактов.              Матильда улыбнулась ей. Все они были министрами. Министр.               — Это мудро, мисс Грейнджер, — прошептала Матильда, — рассматривать другие отделы по мере продвижения вверх. Это только поможет тебе в конечном итоге.              В конечном итоге. Какой итог хотела Гермиона Грейнджер?              — Это определённо повод задуматься, Матильда. Спасибо.              — Я хотела сообщить, — Матильда встала и начала открывать шкафчики, доставая папки, — что Робардс весьма впечатлён тобой.              — Гэвейн Робардс?              — Да, — сказала она, бросая на стол несколько папок. — Драко Малфой уйдёт из Министерства в декабре… Кстати, сегодня вышла отличная статья в газете. Ты прочитала её?              — Э-э, да…              — Ну, Робардс хочет сделать должность Малфоя полноценной должностью старшего аналитика, — Матильда улыбнулась Гермионе. — Он надеется, что ты подашь заявление на вакансию.              Старший аналитик? Это был не просто подъём по карьерной лестнице. Это был прыжок по ней.              — Ну, над этим определённо стоит подумать, — сказала Гермиона. Её голова шла кругом от этой новой информации.              Грейнджер поблагодарила Матильду за уделённое ей время и вернулась за свой стол, размышляя о должности. Она могла бы контактировать с Гарри и Кэти Белл чаще. Но эта работа не будет иметь никакого отношения к домовым эльфам или магическим существам. На нынешней должности она только что добилась первого успеха в проекте «Химера».              Гермиона хмурилась, взвешивая все «за» и «против». На часах было без десяти минут десять, когда она вызвала лифт, чтобы спуститься в зал суда.              Лифт прибыл, и, когда двери открылись, Грейнджер увидела Драко Малфоя прислонившегося к стене кабины. Её кровь застыла в жилах. Она совсем не вспоминала о нём целых три часа. Как это было прекрасно.              В его глазах промелькнуло то же удивление и настороженность, что и в последний раз, когда Грейнджер видела его — в Малфой Мэноре, когда она сбежала. Стиснув зубы, Гермиона присоединилась к нему в лифте. Как только двери закрылись, она почувствовала, что Малфой наблюдает за ней.              Что он знал о её встрече с Люциусом? Знал ли Малфой о плане Нарциссы? Или был в полном неведении? Что сказала ему Нарцисса после того, как она убежала? Поведала ли миссис Малфой Драко, что Гермиона отвергла его? И имело ли это значение?              Не бывший жених. Коллега по работе.              — Доброе утро, — запоздало выдавила Гермиона. Слишком много времени прошло в молчании, прежде чем она поприветствовала его.              Лифт замедлил ход, останавливаясь на пятом уровне. Она не знала, злиться ли ей, поскольку поездка займёт целую вечность, если он будет останавливаться на каждом уровне, или радоваться, ведь это означает, что к ним присоединятся другие сотрудники Министерства.              Когда двери открылись, и показался Эйден О'Коннор, откусывающий яблоко, Гермиона решила, что сегодня её счастливый день.              — Эй! — пробормотал Эйден, жуя своё яблоко. — Малфой, отличная статья. Это очень волнующе, не так ли?              — Да, спасибо, — его голос звучал напряжённо. Эйден продолжал говорить, и это можно было назвать самой сильной его чертой.              Когда лифт снова замедлил ход, приближаясь к атриуму, а Эйден всё ещё болтал, Гермиона едва сдерживала улыбку. Осталось совсем немного.              Эйден вышел из кабины и оглянулся через плечо.       — Выходите здесь?              — Нет, я направляюсь в Визенгамот, — сказал Драко.              Чёрт, чёрт, чёрт.              — Я тоже, — ответила Гермиона.              О’Коннор махнул рукой и снова вгрызся в яблоко, когда двери лифта закрылись, унося их вниз.              Услышав, как Драко сделал вдох, решаясь заговорить, Гермиона прервала его:               — Это была отличная статья, правда, — сказала она. — Скитер проделала прекрасную работу, представив «Малфой Консалтинг Групп» миру волшебников.              Грейнджер избегала его взгляда.               — Спасибо.               — И поздравляю с обложкой в «Ведьмополитене», — со смешком произнесла она.              Лифт прибыл на десятый уровень. Драко открыл ворота и пропустил её вперёд. Гермиона не отрывала взгляда с дубовой двери в конце коридора. Стук их туфель разносились эхом от каменного пола, и она гадала, не опаздывал ли Малфой на заседание Визенгамота, ведь она пришла на пять минут раньше.              Пожалуйста, не позволяйте мне стоять здесь в течение пяти минут в ожидании, пока назовут моё имя.              Малфой снова наблюдал за ней. Они остановились почти рядом с дверьми суда, примерно в том же месте, что и в прошлый раз, когда они делили коридор.              Тогда Гермиона пожалела, что встала напротив него, тем самым вынужденная смотреть на него либо в пол. Остановившись, Драко прислонился к стене справа. На этот раз она решила встать в паре футов от него.              Это было намного хуже.              Гермиона не видела его, но ощущала, что Драко наблюдает за ней.              В последний раз, когда они находились в этом коридоре, Малфой обвинил её в попытке освободить всех Пожирателей смерти и в создании «долга жизни» за дачу показаний в его защиту, прижал к этой самой стене и злостно шептал об аукционе, галлеонах и девственности.               — Вчера тебя не было в «Корнерстоуне».              У неё перехватило дыхание. Глаза Драко были прикованы к ней, поэтому, сосредотачиваясь на дыхании, Гермиона старалась не шевелиться.               — Да, мне нездоровилось, — она уставилась на противоположную стену, держа голову высоко поднятой. — Морти смог помочь тебе?              Малфой молчал. И Гермиона была уверена, что если посмотрит на него, то увидит, как он хмурится.              Значит, он пришёл в «Корнерстоун» на следующий день после того, как она сбежала из его дома, отказавшись выйти за него замуж. Она мысленно усмехнулась над абсурдностью ситуации. Чего он хотел от неё? Ещё одну книгу в подарочной упаковке для другой девушки?              Боковым зрением Гермиона заметила, как Малфой, развернувшись к ней всем телом, скрестил лодыжки.              Может быть, он приходил, чтобы извиниться или что-то уточнить? Или чтобы ещё больше запутать её? Скорее всего, последнее.               — Я слышал, ты навещала моего отца.       Грейнджер прикрыла глаза. Коллега. Коллега. Коллега.               — Да, — ответила она. — Было очень мило с его стороны — попросить меня встретиться с ним.              Гермиона собиралась с мыслями. Она могла солгать, уклониться от правды или ограничиться сорока пятью секундами, рассказав о приятной беседе, которую они с Люциусом вели? Но тут она вспомнила о крови на стене. Услышав, как справа хрустнули костяшки пальцев Драко, Гермиона покосилась на него и увидела его силуэт, откидывающий волосы назад.              Он был взволнован. О, великолепно.              Уставившись прямо перед собой, Гермиона не проронила ни слова. Малфой прижал руку к стене и выпрямился.               — И это был приятный визит?              — Весьма милый, да, — Грейнджер подумала опустить безучастный взгляд на свои ногти, но решила, что это было бы слишком чёрство. — Я никогда не знакомилась с твоим отцом по-настоящему, — она повернулась, встречая его взгляд, и с фальшиво-натянутой улыбкой сказала: — Вы очень похожи.              Его левый глаз дёрнулся, и Гермиона вспомнила о газете в мусорном ведре, в которой Драко категорически утверждал, что хочет отдалиться от своего отца.              Против воли Гермионы уголок её губ изогнулся в ухмылке, и, заметив это, Драко сжал челюсти и шагнул вперёд.               — Если бы я знал о встрече, я бы не дал ей состояться.              Она выдержала его взгляд. Малфой был в трёх шагах от неё, но Гермиона чувствовала, как воздух в коридоре сгущается, как и в прошлый раз.               — Моя мама любит вмешиваться в дела, которые её не касаются. Я прошу прощения за то, что ты оказалась втянута в это.              Извинения? За что? За необоснованное предложение? За стресс, вызванный встречей с Люциусом Малфоем? За все эти ложные отношения с Нарциссой? Ответов от него по-прежнему не было.               — Я не знаю, что он тебе сказал, но…               — Почему твоя кровь нанесена на стену моей гостиной?              Замерев на полуслове, Драко моргнул и, уставившись на неё, заскользил взглядом по её лицу. Гермиона пристально наблюдала за ним, не сдаваясь. Челюсть Малфоя хрустнула, и она увидела, как дёрнулся его кадык, когда он сглотнул.               — Мисс Грейнджер? — грузный мужчина высунул голову из двери. — Вы готовы?               — Вполне, — она оттолкнулась от стены и направилась к дубовой двери, оставляя Драко позади.

***

              — Скажи мне ещё раз, что там было написано.              Гермиона вздохнула и потёрла лоб. Она сидела за обеденным столом, пока Джинни ходила по гостиной, заламывая руки. Гарри готовил ужин на кухне, изредка выглядывая из дверного проёма. Грейнджер уже и позабыла, насколько утомительным было «командное исследование». Ей приходилось заново пересказывать и объяснять отрывки и фрагменты того дня, которые так легко всплывали в памяти.               — «Грязнокровка, ты можешь убежать, но им не спрятаться».               — И какого размера были буквы? — Джинни изменила направление и обогнула журнальный столик.       Гермиона развела руки в стороны, показывая размер, а Гарри высунул голову из кухни, чтобы посмотреть.               — Это слишком много крови, — сказал он.               — Да неужели?! — рассмеялась Гермиона.               — Нет, я имею в виду… — Гарри вышел из кухни с ложкой соуса в руке. — Драко Малфой разрезал свою драгоценную кожу, вспорол свою драгоценную вену и потерял столько своей драгоценной крови? Ради чего? Просто чтобы напугать тебя?              Джинни кивала и продолжала расхаживать по комнате, уставившись в пол. Было странно видеть её здесь вместо Рона. Обычно он просто сидел неподвижно и ел, пока Гермиона решала всё в одиночку.               — И всё? Больше ничего? — спросила Джинни.               — Я обыскала весь дом и не нашла никаких других посланий. Не было никаких проклятий. Только маглоотталкивающие чары.               — Мне нужно посмотреть на «стену», — Джинни почесала затылок и потопала к комнате Гермионы.              Гарри скрылся на кухне. Грейнджер взяла свою чашку с кофе, собираясь сделать глоток, когда Поттер снова появился, хмуро глядя в пол и скрестив руки.               — Джинни, может, и уехала из города, но я был здесь, — он поднял на неё взгляд. — Тебе не следовало идти одной. Мы всё ещё команда.              Гермиона моргнула.       — Я… прости. Я просто… — она отвернулась от него. Гарри выглядел разочарованным. — Я хотела вернуться домой одна.        — Я позволил тебе пойти со мной, когда возвращался к себе домой, — кивнув, ответил он.              Гарри вернулся на кухню, и Гермиона услышала бульканье в кастрюле. Она смотрела на то место, где только что он стоял, и думала о Годриковой впадине, пока не услышала топот Джинни, которая вернулась обратно в гостиную.               — Маглоотталкивающие чары. Почему? — Джинни возобновила наворачивание кругов по гостиной.              Стряхнув с себя чувство вины, Гермиона повернулась к рыжей.        — Я… я не знаю.               — И ты не накладывала их, когда уходила?               — Нет. Я полагала, что дом будет продан, — сказала она, снова взяв в руки чашку. — Возможно, чары, которые я наложила на своих родителей, заставили их собрать вещи и уехать, не думая о том, чтобы выставить дом на продажу. Я ясно дала понять, что им нужно переехать в Австралию в течение недели.              Гарри появился в гостиной, левитируя три тарелки с макаронами и овощами. Он поставил их на стол.       — Возможно, мы могли бы прекратить говорить о… крови на стене.              Гарри кивнул Джинни, которая вышагивала по комнате, хрустя шеей.              В голове Гермионы всплыло воспоминание о надписи «Тайная комната снова открыта» около туалета плаксы Миртл, и обо всех кровавых посланиях, которые писала Джинни, будучи одержимой. Гермиона забыла об этом и позволила ей вновь пройти через это.               — Я не цветок, Поттер, — Джинни сердито взглянула на него и села за стол. — Я хочу разобраться в этом так же, как и она, так что позволь мне помочь.               — Нет, Гарри прав. Мы можем отложить обсуждение этой темы, — Гермиона взяла салфетку и принялась за обед. Наступила тишина.               — Что он ответил, когда ты спросила его?              Она оторвалась от разглядывания тарелки. Не притронувшись к еде, Джинни хмуро смотрела на стол.               — Ничего. Я имею в виду, это был не совсем вопрос. Это было скорее… утверждение, — Гермиона улыбнулась. — Я не ждала ответа.               — Как ты думаешь, сказал бы Малфой правду, если бы ты действительно спросила его? — спросил Гарри.               — Нет, — сказали Джинни и Гермиона одновременно.              Уизли встала из-за стола и снова начала расхаживать по комнате. Гарри вздохнул.               — Он сказал, что не знал о вашей встрече с Люциусом? — сказала Джинни.               — Нет. Он сказал, что не дал бы ей состояться, если бы знал.              Джинни потерла лоб.        — Это безумие!              Гермиона рассмеялась.        — Поверь мне, я в курсе. Но забудь об этом, Джинни. Ешь.               — Я хочу знать, что творится в этой глупой блондинистой голове! — Джинни топнула ногой. Грейнджер улыбнулась.               — Жаль, что у нас нет связей в Визенгамоте, — накрутив пасту, Гарри поднёс вилку ко рту.              Джинни и Гермиона посмотрели на него.              — Зачем?               — Ну, в Визенгамоте должны были просмотреть воспоминания, которые он предоставил. В них могли быть ответы, — жуя, произнёс Гарри, глядя в свою тарелку.               — Воспоминания? — спросила Гермиона.               — Да, — ответил он с набитым ртом. — Малфой предоставил воспоминания в день своего выхода из Азкабана. Свидетельства и воспоминания были единственной причиной его освобождения. Воспоминания либо доказывали его невиновность, либо осуждали других Пожирателей смерти, — он взглянул на них. — Я говорил вам это.               — Нет, — сказала Джинни. — Я не думаю, что ты упоминал об этом.               — Ох, — Гарри пожал плечами. — Что ж, ладно. Я и сейчас не должен был говорить об этом. Не должен!               — И где хранятся эти воспоминания?              Гарри накрутил на вилку ещё немного пасты.       — Наверное, поданы на рассмотрение в офис администрации Визенгамота.              Джинни посмотрела на Гермиону и изогнула бровь. Гермиона чувствовала, как сердце забилось чаще, и не понимала почему.               — И… — медленно произнесла Джинни, — какие меры безопасности применяются в административном офисе Визенгамота? Проклятия? Пароли?               — Чередующиеся пароли и смены по два аврора, — Гарри вытер рот и схватился за свой стакан с водой.               — И… — сказала Джинни, — когда твоя смена?              Гарри посмотрел на двух девушек поверх своего стакана. Его глаза округлились, а затем удивление во взгляде сменилось усталостью.              Он поставил стакан и, хмуро глядя на стол, сказал:        — Вот дерьмо.