Правильное решение/Неправильные вещи

      Шла первая суббота после возобновления занятий, и мозг Гермионы отчаянно нуждался в передышке. Рождественские каникулы прошли достаточно расслабляюще, но привыкать к маховику времени после такого перерыва было непросто. К тому же мальчики с ней не разговаривали. Снова.              Из-за Коросты и «Молнии» ни Рон, ни Гарри не испытывали желания проводить с ней много времени. Ну и пусть. Рассказать профессору МакГонагалл о метле было правильным решением.              Проспав завтрак и не обнаружив никого, кто ждал бы её в гостиной, Гермиона направилась в библиотеку. Там находилась одна книга, которую она читала по крайней мере раз в полгода с целью расслабиться или развлечь свой уставший ум. Сегодня прекрасный день, чтобы погрузиться в неё.              Грейнджер помахала мадам Пинс — та не ответила ей тем же — и сразу направилась к стеллажам с художественной литературой, ко второй полке снизу и двенадцатой книге с левой стороны. Она осмотрела издания в поисках корешка зелёно-золотого цвета, но не смогла найти его. Гермиона огляделась, решив, что какой-то идиот поставил книгу в неправильное место, но её нигде не было.              Она подошла к мадам Пинс и спросила, брал ли кто-то книгу, но после недолгой паузы библиотекарь, задумавшись, ответила, что нет.              Гермиона нахмурилась. Значит, кто-то сейчас читает её в библиотеке. Она огляделась. Такие книги мало кому покажутся интересными. В ней не было картинок. Гермиона улыбнулась про себя. Она посоветовала эту книгу нескольким людям, когда они просили её порекомендовать что-то для чтения. Но ни Парвати, ни Джастин, ни странная девочка по имени Луна не нашли книгу достаточно интересной. Однажды в среду вечером она застала Пенелопу Кристал с той самой книгой в библиотеке, и спросила: кто её любимый герой, смеялась ли она над определённым моментом и множество других вопросов. Пенелопа сообщила ей, что на самом деле «не смогла в неё вникнуть» и собирается возвращать книгу.              Возможно, человеку, который её взял, она наскучила, и он не удосужился поставить её на полку. Гермиона окинула взглядом библиотеку и обнаружила Драко Малфоя за своим любимым столом, который читал книгу с зелёно-золотым корешком.              Гермиона вздохнула. Жизнь была несправедлива.       Её любимое место. Её любимая книга. Её самый ненавистный человек.       Грейнджер уселась за соседний стол и уставилась на Малфоя, надеясь, что он почувствует её ненавидящий взгляд и поступит благородно — встанет и уйдёт.              Грейнджер взяла с полки книгу, чтобы выглядеть занятой, и достала блокнот с пером из сумки. Она заметила, как брови Малфоя взлетели вверх, когда он перелистнул страницу.              Чёрт бы его побрал. Малфоя действительно заинтересовала книга. Её книга. Гермиона немного вытянула шею в надежде понять, на какой главе он остановился. Похоже, Малфой прочитал примерно четверть книги, и Грейнджер решила, что он дошёл до той части, где принц превращается в собаку. Остальные персонажи реагировали настолько абсурдно в данном моменте, а происходящее описывалось так реалистично, что это были самые смешные две страницы, которые Гермиона когда-либо читала в своей жизни.              Грейнджер посмотрела на Малфоя. Он не нашёл бы это смешным. Он не заслуживал этой книги. Главной героиней была молодая женщина, которая жила в магловском мире и была втянута в другое королевство. Как Малфою может быть интересна эта история?              Гермиона фыркнула. Он скоро отложит чтение. Малфой не будет смеяться, как она, прикрыв рот рукой и хихикая по мере ухудшения ситуации. Он не мог…              Он улыбнулся. Грейнджер смотрела, как на его лице появилась широкая улыбка, но Малфой быстро взял себя в руки и поджал губы. Гермиона нахмурилась. Возможно, он смеялся над тем, как ужасно, по его мнению, была написана история, мысленно подшучивая над автором.              Из его сомкнутых губ вырвался смешок, и он прижал костяшки пальцев ко рту. Гермиона смогла разглядеть уголок его губ, тянущийся вверх. Она никогда не видела, чтобы он так улыбался. Его улыбка всегда была жестокой и больше походила на ухмылку.              Его глаза светились радостью, и Гермиона читала книгу через его эмоции. Вот принца только что превратили в собаку, и королева смеялась, говоря, каким красивым он теперь стал. Один из троллей сказал, что и пахнуть от него стало приятнее, а потом собака-принц, сбежала от них и пронеслась по замку, сбивая с толку гостей праздненства. А тут колдунья произносит любимую строчку Гермионы в книге*.              Драко захихикал и сразу же смущённо поднял голову, смотря по сторонам. Грейнджер опустила взгляд, прежде чем он успел бы на неё наброситься. Было гораздо приятнее видеть улыбающегося и смеющегося Малфоя. Она не хотела разрушать этот образ.              Гермиона услышала, как он, помедлив, захлопнул книгу и вышел из-за стола, прихватив ту с собой. Она наблюдала, как Малфой зарегистрировал её у мадам Пинс в журнале и, запихнув издание в сумку, вышел из библиотеки.       Грейнджер смотрела ему вслед и размышляла, что ей теперь делать.       

***

      Гермиона бежала из Малфой Мэнора так, словно за ней кто-то гнался. Выбежав через железные ворота, о которых помнила ещё с той ночи, Грейнджер останавливалась только для того, чтобы проверить, может ли она аппарировать. Когда ей это не удавалось, она снова бежала к вершине холма. Там она и исчезла.       Тяжело дыша, она появилась в своей гостиной. Бросив сумку и палочку в сторону, она расхаживала по комнате, пытаясь отдышаться.       Он не собирался покупать вас. Он собирался спасти вас.              Она зажмурила глаза, чувствуя холод Азкабана на своей коже.              Это лишь вопрос времени, Гермиона.              Тёплые руки Нарциссы и её дружелюбный взгляд. Было ли всё это игрой? Планом?              Она бросилась в ванную и включила душ. Всё ещё задыхаясь, она разделась и шагнула в кабинку до того, как вода стала приемлемой температуры.              Её бил озноб, пока она стояла под струями холодного душа, натирая свою кожу. Вода стекала по её лицу и смешивалась со слезами, которые начали струиться из глаз.              Итак, скажи мне, Грейнджер. Мне любопытно. Если бы прошлой весной события развивались иначе, мог бы я стать богаче на тридцать пять тысяч галлеонов?              Она выключила воду и, надев халат, вбежала в спальню и рухнула на кровать. Её мокрые волосы сразу же намочили подушки.              Один из них лгал. Драко говорил, что продал бы её. Люциус сказал, что Драко планировал спасти её. Драко шипел ей в лицо, что она стоит тридцать пять тысяч галлеонов, а Люциус утверждал, что его сын пошёл к матери Нарциссы и просил эту сумму в качестве запасного плана.              Она уставилась в потолок своей спальни. Эти рассуждения были бессмысленными. Аукцион не состоялся. Тридцать пять тысяч галлеонов были гипотетическими, независимо от того, кто их бы заплатил. Сейчас её беспокоило то, что Нарцисса сообщила Люциусу о том, что она и Драко скоро будут помолвлены.              Её глаза вновь наполнились слезами, и Гермиона тяжело вздохнула. Как неловко. Все были в курсе, что она любит его, и каждый хотел, чтобы они были вместе. Джинни и Гарри. Люциус и Нарцисса Малфой. Все они знали.              У их «отношений» был свой фан-клуб, болеющий за них, во главе с Ритой Скитер и Морти…              Морти!              Гермиона села в кровати, жадно хватая воздух, и посмотрела на часы. 10:10. Выругавшись, она вскочила с постели, когда её внимание привлёк стук в окно. Грейнджер открыла створку, и в комнату влетела небольшая сова. Схватив записку, Гермиона узнала почерк Морти.              Мисс Грейнджер,       Надеюсь, у вас всё хорошо. Можете не беспокоиться о работе, если вас задержала встреча. Я позабочусь о магазине в ваше отсутствие.       Пожалуйста, дайте мне знать, здоровы ли вы, чтобы я перестал беспокоиться и волноваться.

      Морти

             Гермиона взвыла и скомкала записку. Она не могла вспомнить, когда в последний раз была так расстроена, что пропустила работу, задание или занятие. Она пережила войну и всё ещё умудрялась сохранять концентрацию. Гермиона снова судорожно хватала воздух, прижимая ладони к глазам.              Грудь сжимало, словно в тисках, и Грейнджер не могла выровнять дыхание. Она являлась самым умным человеком из всех, кого знала. Умнейшей ведьмой своего поколения. И она всегда была на два шага позади Малфоев.              Медленно вдохнув, Гермиона отвела руки от покрасневших глаз. Она сфокусировала взгляд на стене и, восстанавливая дыхание, очистила свой разум от посторонних мыслей.              Она — Гермиона, чёрт возьми, Грейнджер. И она получит ответы.              Быстро включив все лампы в своей комнате, Гермиона взяла перо и начала строчить Морти ответную записку, в которой написала, что ей очень жаль, но встреча прошла не совсем удачно, и её не будет ни сегодня, ни завтра. Она совершенно здорова, но ей нужен день или два, чтобы привести мысли в порядок. Грейнджер привязала записку к лапке птицы, и, когда та посмотрела на неё, прося угощение, она лишь раздражённо уставилась в ответ. Сова улетела, услышав звук потрескивания магии.              Гермиона призвала свою палочку из кучи одежды. Она направила её на сундук, стоящий рядом с её кроватью, и из него вырвались все газетные вырезки Джинни и статьи, которые она в тайне сохранила сама.              Гермиона наклеила статью с левой стороны от двери о дате суда над Драко, которая вышла, когда она училась в Хогвартсе на восьмом курсе. Затем она наклеила статью Скитер «Драко Малфой — свободный человек» чуть правее. Она продолжала до тех пор, пока не образовалась временная последовательность из вырезок.              Её глаза пробегали по статьям и колдографиям, и лицо Люциуса смотрело на неё с выпуска, напечатанного в день её рождения. Драко посетил своего отца в Азкабане восемнадцатого сентября и, судя по снимку, ушёл расстроенным. Он просил Люциуса передать ему наследство, а тот решил выделить ему «небольшую сумму», как сказал Драко. Остальная сумма будет перечислена первого января, «при выполнении некоторых условий».              Гермиона задалась вопросом, что за ультиматум выдвинул ему Люциус в тот день, и был ли он чем-то похож на те условия, которые она получила этим утром.              Грейнджер нервно грызла ноготь большого пальца — а ведь от этой привычки она избавилась много лет назад — читая остальную часть статьи. В тот вечер Драко ходил на свидание с француженкой. Вспомнились слова Люциуса:              Драко отправлялся на свидания с этой полукровкой из Болгарии каждый раз, когда ваше совместное колдо появлялось в газете.               Странное предположение, Люциус. Гермиона начала просматривать каждую колдографию с Катей Виктор и наткнулась на статью «Драко Малфой нашёл любовь». Их первое свидание состоялось незадолго до того, как он начал работать в Министерстве, и до того, как она и Драко были засняты вместе в лифте.              Гермиона нашла статью о втором свидании с Катей. Она была опубликована в день суда над Антонином Долоховым. В тот день Драко рассказал ей об аукционе. Он пригласил болгарку на обед всего через несколько дней после визита к отцу в Азкабане. Просканировав взглядом вырезки, Гермиона увидела колдографию, когда Малфой впервые поцеловал Катю. Это было через неделю после того, как она обедала с Малфоями у «Фортескью». Самое последнее свидание состоялось вчера вечером. Она просмотрела хронологию и обнаружила, что последняя статья, опубликованная о Драко, включает в себя драку с Роном и их жаркий разговор у раздевалки.              Она отложила подальше все ненужные вырезки. Всё это не походило на закономерность, но Люциус почему-то считал, что это что-то значит. И на сегодняшней встрече он рассказал информацию, которую она не может не анализировать.              Гермиона уставилась на статью о драке, произошедшей на прошлой неделе. У неё были вопросы. Взяв перо, Грейнджер написала заметки прямо на стене, нарисовав стрелки и обводя некоторые слова. Её взгляд остановился на колдографии после обеда в «Фортескью». Тогда Малфой велел ей не возвращаться домой.       Завтра она разберётся с этим.       

***

      Несколько часов спустя из гостиной раздался треск и шум, вызванные Гарри. Она послала ему сову двадцать минут назад, попросив зайти после ужина.               — Гермиона?               — Сюда!              Гарри осторожно вошёл в её спальню, и по тому, как он посмотрел на неё, Гермиона поняла, что это, вероятно, выглядит как сумасшествие.              Она сидела на полу перед кроватью с заказанной ранее коробкой китайской еды на коленях, а пальцами она всё ещё продолжала щёлкать палочками. Грейнджер так и не переодела халат, а её волосы высохли естественным путём, и это означало, что на её голове происходила катастрофа. Гарри окинул Гермиону взглядом, а затем посмотрел на стену.              «Стена Малфоя» — так она её назвала.              С широко распахнутыми глазами, но с тревогой в глазах, он снова вернул внимание ей.               — Что случилось?               — Не так много, но в то же время — всё сразу, — ответила Гермиона.               — Ты ходила на работу?               — Я взяла выходной, чтобы разобраться в некоторых вещах, — она перевела взгляд на стену, не желая видеть лицо Гарри.               — Каких вещах?               — Я пытаюсь распознать лжеца. И мне нужно, чтобы ты заполнил несколько пробелов в информации, которую я знаю, — сказала Гермиона, щёлкнув палочками.               — Хорошо…               — Что ты помнишь о той ночи в Малфой Мэноре?              Гарри не ответил, и она подняла на него взгляд. Его брови взметнулись вверх, и он повернулся, чтобы посмотреть на «стену Малфоя». Гермиона немного расширила её заклинанием, добавив примечания и вопросы к напечатанным статьям, а также воссоздала хронологию в обратном порядке от последней статьи, исписав всю дверь. Она поняла, что Гарри заметил это только сейчас.               — Я… то есть я думаю, что помню довольно многое. Что именно ты не помнишь?       Грейнджер вскочила с пола, прихватив с собой палочки для еды.        — Ты помнишь, чтобы кто-нибудь упоминал об аукционе? Или о денежном обмене пленных, — она повернулась к Гарри. — Что-нибудь, о чём могли упоминать Хвост или Сивый?               — Аукцион? Нет, ничего подобного. Думаю, егеря хотели сдать нас за деньги, но… — он перевёл взгляд на Гермиону. — Ты не возражаешь, если я измерю твою температуру?              — Вообще-то, возражаю, — Грейнджер подошла к «стене» и ткнула палочками в колдографию дерущихся Рона и Драко.               — Ты знаешь, почему началась эта драка?              Гарри подошёл ближе к ней, на его лице появилась робкая улыбка.        — Потому что это была чья-то глупая идея — выпустить Рона и Малфоя вместе на поле для квиддича? Могу я принести тебе воды?               — Рон сказал, что Драко спровоцировал его, и добавил, что, если бы я слышала, что именно он сказал, я бы тоже его ударила. Ты что-то слышал?              Гарри вздохнул и посмотрел в сторону, и это означало, что он собирается солгать.        — Эм… не совсем, нет.               — Гарри Поттер. Похоже, что я сегодня намерена играть в игры?              Гарри осмотрел её. Гермиона стояла в розовом халате и в одном носке. Её волосы были растрёпанны, а под глазами образовались тёмные круги, и она всё ещё щёлкала палочками для еды.              Он вздохнул и отвёл взгляд.        — Ну, я думаю, Рон обвинил Драко в том, что тот выпендривается перед тобой или пытается унизить его. Поэтому Рон сказал ему держаться от тебя подальше, и… они начали драться, — Гарри смотрел на колдографию и наблюдал, как в кадре появляется он сам, оттаскивая Драко от Рона.               — И ты не помнишь, что Драко ответил ему? — спросила она.              Гарри сделал паузу.        — Нет.               — Может быть, ты дашь мне свои воспоминания об этом событии? У меня здесь есть Омут памяти.              Гарри закатил глаза.       — Это бесцеремонно, не считаешь?               — Гарри, клянусь тебе, эта просьба даже рядом не стоит со списком десяти самых шокирующих вещей, которые я сегодня слышала.              Гарри почесал подбородок и подошёл к колдо драки.        — Ну Рон сказал ему держаться от тебя подальше. Он сказал что-то вроде: «Тебе стоит найти новый книжный магазин» и «держись подальше от Гермионы», — изображение на «стене» повторилось и началось с самого начала драки. Гарри продолжил: — А потом Драко спросил: «Почему? Спасибо, что ты держишься подальше за нас обоих».              Она смотрела, как шевелятся губы Драко на колдо, в то время как он сам стоял неподвижно и спокойно. Как его отец.              — А потом Рон толкнул его, я думаю… да, вот здесь, — он указал на кадр, где Рон толкал Малфоя. — И Драко сказал… — Гарри замолк, а картинка продолжила движение. Губы Драко шевельнулись, а затем Рон ударил его по лицу.               — Гарри? — Гермиона окликнула его, чтобы он продолжил.              Поттер посмотрел в ноги.       — Ну, я слышал, как он сказал, что-то вроде: «Ирландия далеко. Я просто согревал её в твоё отсутствие».              Гарри покраснел и потоптался на месте. Гермиона смотрела, как Драко оправился от удара и, с рычанием повалив Рона на землю, ударил его.              Гермиона засмеялась. Гарри уставился на неё, пока она хихикала.       — О, Мерлин, мальчики, — Грейнджер покачала головой, прижав большой палец к виску. Гарри ничего не говорил, пока она смотрела на вновь повторяющуюся колдографию, теперь зная диалог.              Чтобы купить её.              Она начала грызть ноготь, понимая, что Драко относился к её сексуальности, и, по совпадению, к её девственности, как к товару. Он мог делать это специально ради того, чтобы купить её.              Гарри вбежал в кадр, оттаскивая Малфоя, и Уизли впечатал в Драко кулак. Гермиона поморщилась. Или эта перепалка на поле не имела никакого значения. Просто Рон Уизли и Драко Малфой нашли очередной повод ударить друг друга по лицу.               — Гермиона, — сказал Гарри, и она посмотрела на него. — Я останусь и отвечу на другие вопросы, но я собираюсь принести тебе чаю, хорошо?               — Хорошо, — ответила она, отмахиваясь от Гарри.              Она услышала, как он вышел из комнаты и начал рыться на кухне в поисках чайника. Она взяла перо и написала на «стене» «Ирландия очень далеко. Я просто согревал её в твоё отсутствие».              Отступив назад, Гермиона снова посмотрела на «стену». Она подумала о том, чтобы составить графики «продать», «купить», «спасти» и чёркать в них маленькие галочки, когда событие или воспоминание содержали бы один из этих терминов. Грейнджер поискала место на «стене» и обнаружила, что оно закончилось. Она сделала ещё один шаг назад, осматривая свою комнату. Безумие какое-то.       Она почувствовала начинающуюся головную боль, и на глаза снова навернулись слёзы. Как это было нелепо! И она позволила Гарри увидеть её сумасшествие?              Она услышала треск и шум из гостиной. Гарри ушёл? Неужели он бросил её?              Стали доносится голоса, а затем шаги. Осторожно приоткрыв дверь, Джинни появилась в проходе в пижаме, тапочках и маске для сна на лбу. Она оглядела комнату, и Гермиона покраснела.               — Что это, чёрт возьми, такое?               — Я… я не знаю. Думаю, что я запуталась, — на грани истерики сказала Гермиона и начала тяжело дышать.              Гарри высунул голову из-за двери.       — Я не знал, что делать. Кажется, она была в таком состоянии весь день, — прошептал он Джинни.               — Я поняла, Поттер, — сказала Джинни, забирая из его рук чай.               — Ты должна быть в Стамбуле. Завтра утром у тебя игра, — Гермиона попыталась привести волосы в порядок, отведя их от лица и шеи.              Джинни проигнорировала её и обратила своё внимание на «стену». Гермиона чувствовала, как жар ползёт вверх от ключиц, пока она осматривала её безумную выходку, а Гарри так и стоял у двери, словно охранник. Уизли повернулась к ней.               — Что он сделал?              Гермиона покачала головой.       — Это был не Драко, а Люциус, — она услышала, как Гарри сдвинулся в дверном проёме. Джинни вскинула брови. — Но не только он виноват. Все трое в какой-то мере, — Гермиона вздохнула и села на край кровати, повернувшись к «стене».               — Как Люциус замешан? — спросила Джинни, убедившись, что Гермиона не собирается вдаваться в подробности.               — Я сегодня навещала его в Азкабане, — в комнате воцарилась тишина, и Гермиона закрыла глаза, не желая видеть реакцию друзей на её доверчивость. — Нарцисса всё подстроила. Она сказала, что Люциус просто хочет поблагодарить меня за показания на суде Драко, но вместо этого он составлял брачный контракт.              Подняв голову, она встретилась взглядом с шокированными и любопытными глазами Джинни. Брови Гарри сошлись вместе.               — Что ж, — сказал он, — становится понятнее.              Гермиона рассказала им о списке, о Нарциссе и кольце. Она рассказала о настойчивости Люциуса на том, что между ней и Драко были романтические отношения. И когда Грейнджер дошла до аукциона, она запнулась и посмотрела на Гарри. Джинни выпроводила его из комнаты, оставив того в замешательстве.               — И поэтому ты решила сделать «стену» серийного убийцы? — спросила Джинни после того, как Гермиона рассказала ей всё остальное. Уизли села рядом с ней на кровать.               — Я просто… Я так устала быть запутавшейся и ничего непонимающей. Я хочу разобраться.              Джинни кивнула, осматривая «стену», и повернулась к ней снова.       — Ты помнишь, что было в его списке? — ухмыльнувшись, спросила она.              Гермиона посмотрела на «стену». Она специально не писала список на ней, поскольку не собиралась следовать ему. Но, конечно же, он уже несколько часов крутился у неё в голове.              — Элегантность, утончённые манеры поведения за столом, гостеприимность, остроумие, обаяние, лидерство в высших социальных кругах, красота, стиль, рассудительность, финансовая грамотность, покорность, навыки декорирования, умение танцевать, интеллект, невозмутимость и… чистокровность.              Джинни рассмеялась.        — Да ладно, Грейнджер. Что в этом сложного? Некоторые из них у тебя в крови, например, покорность и невозмутимость.              Гермиона улыбнулась.        — Я рада, что ты здесь, Джин, но лучше бы ты не приходила. В Турции уже поздно.              Джинни отмахнулась от неё.       — Ну, как я вижу, Грейнджер, у тебя есть два варианта, — Джинни встала с кровати и указала на «стену». — Ты можешь убрать всё это, немного поспать, и завтра начать двигаться в обратном направлении от Малфоев. Игнорировать Драко Малфоя и относиться к нему, в лучшем случае, как к коллеге по работе. А не как к бывшему жениху.       Гермиона нахмурилась, и Джинни продолжила:       — Или оставь это, спи в моей комнате, чтобы тебе удалось отдохнуть, а когда я вернусь в понедельник, мы начнём проходить через это вместе, но пока ты будешь игнорировать Драко Малфоя и относиться к нему как к коллеге, а не как к бывшему жениху.       Гермиона закатила глаза.       — Я бы предпочла, чтобы ты выбрала первый вариант, но думаю, тебе по душе второй. Но в любом случае, ты не должна разбираться во всём этом в одиночку. Слышишь меня, Грейнджер?              Гермиона кивнула.

***

      Двенадцать часов спустя Грейнджер в одиночестве появилась на тротуаре перед домом своего детства.              Стоя в двух шагах от переднего дворика, она чувствовала, как гудит магия, и поняла, что Малфой не играл с ней. Здесь что-то произошло.       Гермиона оглядела улицу, жалея, что пришла в светлое время суток. Грейнджер знала, что никто из соседей не узнает её, поэтому и не стёрла им память. Она не появлялась здесь очень давно.       Гермиона ступила на подъездную дорожку и почувствовала, как её пронзают волны магии. Кто-то наложил на дом маглоотталкивающие чары, и это сделала не она. Теперь понятно, почему дом не был продан и выглядел нетронутым.       Подойдя к входной двери, Грейнджер спрятала палочку от посторонних глаз и пробормотала «Специалис Ревелио». Ничего. Внутри её не поджидали ни проклятия, ни чары. Гермиона вздохнула и открыла дверь.              Всё было именно так, как она ожидала. Ничего необычного. Возле двери стояла тумбочка, на которой мама кидала ключи и отец забывал зонтик. На стене, где раньше висела их совместная фотография, сделанная в Лондоне, остался лишь тусклый контур.              Гермиона закрыла за собой дверь и произнесла «Гоменум Ревелио». Ничего не произошло. Она закрыла глаза. Не было никакого намёка на магию.              Грейнджер шагнула вперёд, окинув взглядом вход в гостиную. Вся мебель была убрана, на стене виднелись лишь контуры картин. Пройдя на кухню, она увидела несколько открытых ящиков, а из крана так и капала вода, поскольку отец не смог затянуть резьбу. Гермиона вышла из кухни в гостиную и, повернув за угол, обнаружила это.              На стене над камином, где обычно висели фотографии и поздравительные открытки, где они с мамой вешали рождественскую гирлянду, блестели красные буквы, с которых стекали капли.              Грязнокровка, ты можешь убежать, но им не спрятаться.              Гермиона вздрогнула и быстро обернулась, чтобы убедиться, что за её спиной никто не прячется. Её взгляд снова остановился на словах, написанных кровью, причём с буквы «и» в слове «им» стекали вниз капли за пределы надписи, и, достигая кирпичей камина, высыхали.              На прошлой неделе она получила письмо от Моники Уилкинс. В письме говорилось, что с ними всё хорошо и они недавно переболели простудой. На следующей неделе Уилкинсы собирались заняться подводным плаванием в честь годовщины свадьбы. В глубине души Гермиона понимала, что её мама и папа выжили, но сердце требовало успокоения.              Ей нужно было знать, чья кровь стекает по её стенам.       Она подняла палочку и произнесла «Доминус Сангуиним». Буквы задрожали и отклеились от стены. Они закружились в маленьком красном торнадо, направляясь к её палочке. Вращаясь, они образовали красный силуэт, который приобрёл трёхмерную форму.       Это был мужчина. Сердце Гермионы нервно отбывало ритм, и она ожидала, что сейчас появится тонкая линия подбородка и негустые брови её отца.       Силуэт превратился в лицо с острыми чертами, стиснутой челюстью и серыми, как она знала, глазами. Гермиона увидела, как кровь Малфоя сформировала его образ.              Драко Малфой был здесь, и он пролил кровь на стену её гостиной.