Правильное решение/Неправильные вещи

      Не дыша, Гермиона добралась до своего стола. По крайней мере, у неё было такое ощущение. Здравый смысл подсказывал, что она делала вдохи и выдохи всё это время, но ей казалось, что она вовсе не дышала, пока добиралась до четвёртого уровня.              Гермиона просидела за своим столом несколько минут, ожидая, пока её пульс замедлится, и только тогда осознала, что оставила свою палочку внизу. Она закрыла глаза и надавила на виски. Как глупо.              — Грейнджер.              Гермиона убрала руки с лица и увидела своего коллегу. Эйден О’Коннор, стоял в углу её кабинки и жевал банан. Омерзительно.              — Ты присутствовала на заседании Визенгамота, верно? — приподняв брови, спросил он. — Как всё прошло? Этот мерзавец получит Поцелуй? — Эйден улыбнулся ей.              Она, прищурившись, посмотрела на него.              — Вообще-то, Эйден, я вызвалась давать показания в пользу Малфоя.              Банан в его руке остановился на полпути ко рту. На мгновение у О’Коннора отвисла челюсть.              — Это правда? Извини. Я думал, вы двое не ладили.              Эйден был на курс младше неё в Хогвартсе. Он также был гриффиндорцем, поэтому Гермиона предположила, что О’Коннор наблюдал достаточно часто за их взаимодействием с Малфоем, поэтому пришёл к такому умозаключению.              — Мы и не ладили. Это лишь… это лишь было правильным решением. Не каждая ошибка заслуживает пожизненного заключения в Азкабане.              Брови Эйдена приподнялись, а уголки рта опустились. Гермиона подумала, это значит: «Хм! А ты права!», но не могла быть уверенной, потому что обоняния достиг отвлекающий запах банана.              — Так благородно. Хотя, я думаю, этого и стоило ожидать от золотой девочки, — ухмыльнувшись, Эйден развернулся, намереваясь уйти.              — Оу, забыл сказать. Матильда хочет получить эти заметки о Валлийском зелёном яйце сегодня днём, если ты сможешь.              — Да, конечно. Спасибо, Эйден, — нахмурившись, Гермиона наблюдала, как он уходит.              О’Коннор знал, что Гермиона ненавидит прозвище «золотая девочка» и «золотое трио», и именно поэтому использовал их так часто. Когда Грейнджер проходила собеседование в отдел регулирования магических популяций и контроля над ними два месяца назад, она отправляла резюме под вымышленным именем. Матильда Гримблхок, увидев Гермиону Грейнджер, входящую к ней в кабинет, опрокинула чашку с чаем на все лежащие бумаги на столе и спросила её, может ли она что-то сделать для Гермионы. Грейнджер настояла на том, чтобы к ней не было предвзятого отношения только потому, что она героиня войны, а также попросила о том, чтобы начать свой путь по карьерной лестнице с самого начала через всё Министерство. Несмотря на то, что бюро распределения домовых эльфов было её основной целью, Гермиону приняли на работу в отдел зверей. Девушка была полна решимости продвигаться по отделам и подниматься по служебной лестнице, основываясь только на заслугах и талантах, а не на своей славе.              Рон, в свою очередь, поступив с точностью до наоборот, выставлял напоказ свой статус в статьях «Пророка». Примерно через месяц после Битвы за Хогвартс, Рита Скитер спросила у него, чем бы он хотел заниматься дальше, и, когда Рон ответил, что хочет играть в квиддич за лучшую команду, которая его примет, предложения посыпались на него градом. Он почти год пропадал в Ирландии и приезжал навестить семью приблизительно раз в месяц. Рон никогда не приводил домой ни одну из девушек, с которыми встречался, но Гермиона видела их вместе на фотографиях в газетах. Молли Уизли, конечно, не замечала всего этого, настаивая на том, чтобы Гермиона присоединилась к ней и Артуру для поездки в Ирландию. Год назад, когда Гермиона возвращалась в Хогвартс на свой «восьмой» курс обучения, а Рон направился в Ирландию, она предложила ему провести это время отдельно друг от друга и побыть свободными. Но она не имела в виду такую свободу.              Гарри оказался где-то посередине. Не чуждый славы и проницательных статей Риты Скитер, он чувствовал себя почти комфортно в центре волшебного мира. Прошлым летом Гарри с радостью принял предложение занять должность аврора, несмотря на то, что не сдавал экзамены по ЖАБА. И только Джинни спасала его от постоянной публичности, которой не очень нравилось быть в центре внимания. Грейнджер и Уизли младшая сблизились после того, как поделили общежитие в последний год учёбы в Хогвартсе, так как Гермиона была единственной вернувшейся «восьмикурсницей» с Гриффиндора. После окончания школы они вместе сняли квартиру, поскольку Молли запретила Джинни и Гарри съезжаться. Уизли всё равно проводила вечера и ночи у Гарри, но Гермиона виделась с ней достаточно часто.              Грейнджер посмотрела на часы. Пятнадцать минут до полудня. Ей нужно было забрать свою палочку, но она не хотела пересекаться с членами Визенгамота, когда те расходились бы на обед. Или чего хуже — случайно встретиться с заключённым, когда его отводили бы на обеденный перерыв.              Гермиона вздрогнула при воспоминании о его снисходительном взгляде, когда она выходила из зала суда. «Правильно, ведь ничего не изменилось», напомнила она себе. С чего бы ему смотреть на неё по-другому?              Джинни назвала это «благотворительным делом» Гермионы, но Грейнджер понимала, что подруга была мудрее. Уизли милосердно не поднимала на обсуждение данную тему, но по тому, как осторожно Гарри общался с Гермионой этим утром, она предположила, что Джинни ему что-то рассказала.              — Значит, ты питаешь слабость к Драко Малфою, — спросила Джинни прошлой весной в их комнате общежития Хогвартса. — Ну так что?              — Я не питаю к нему слабости, — покраснела Гермиона.              — Хорошо, — ответила Джинни. — Ты безумно влюблена в него.              — Джинни! — Гермиона закрыла книгу и повернулась лицом к рыжей. — Это дико… неуместное и ошибочное утверждение.              Подруга пристально взглянула на неё.              — Послушай, Грейнджер, — обратилась к ней Джинни своей любимой фразой. — Вот, что мне известно — в сегодняшнем «Ежедневном пророке» было две важные статьи. Одна из них о моём брате и его триумфе над болгарами, сопровождаемая очень занимательной колдографией Рона с блондинкой на праздновании победы, и ещё одна статья о назначении даты слушания Драко Малфоя. Угадай, какую статью ты прочитала пять раз?              Гермиона торжествующе улыбнулась.              — Джинни, с чего бы мне хотеть читать о Роне и его новой подружке? Или о Роне и квиддиче? Определённо, с этими двумя темами я не хочу иметь ничего общего.              — Но ты действительно хочешь знать всё о суде над Малфоем и его обвинениях?              — Я… я думаю… Я имею в виду, что это интереснее, чем квиддич и глупые блондинки, это уж точно.              Джинни улыбнулась и, видимо, всё ещё не поверив ей.              — Ладно. Я понимаю.              В тот вечер она оставила эту тему, но при любом удобном случае Джинни упоминала Малфоя. По утрам Уизли оставляла вырезки из «Пророка» на тарелке Гермионы в Большом зале. Она играла адвоката дьявола всякий раз, когда кто-то обсуждал семью Малфоев. Джинни никогда не присоединялась к тихим сплетням в коридорах и всегда прекращала поддразнивать подругу, когда казалось, что та больше не выдержит.              Однажды ночью в апреле прошлого года, когда шторы с балдахином были задёрнуты, а другие девочки уже засыпали, Гермиона услышала, как Джинни прошептала:              — Как долго ты работаешь над своим «благотворительным делом», Гермиона?              Девушка чуть не потеряла дар речи, но всё же ответила ей:              — С третьего курса.              Наступила тишина. А потом она услышала, как Уизли повернулась, укладываясь спать. Гермионе хотелось шепнуть, что это пустяки и что ей не о чем беспокоиться. Грейнджер хотела, чтобы она перевернулась и задала ей все вопросы, на которые у неё не было ответов. Но ещё больше ей хотелось, чтобы Джинни никогда больше не затрагивала эту тему.              Стук каблуков Матильды вернул Гермиону в реальность. Её начальница не нуждалась в практичных туфлях, ведь она легко справлялась с высоченными шпильками. У Гермионы было две секунды, чтобы притвориться занятой, прежде чем Матильда пройдёт мимо неё.              — Гермиона! У тебя был трудный день?              Грейнджер повернулась и увидела возвышающуюся над ней лучезарно улыбающуюся Матильду.              — Определённо, да, — улыбнувшись, ответила Гермиона.              — Только не пропусти обед снова. Обязательно сделай перерыв в отведённое время.              — Спасибо. И да, заметки о Валлийском зелёном яйце будут к трём часам.              — О, к концу дня будет отлично, — улыбнувшись, Матильда помахала рукой и ушла.              Гермиона повернулась к своему столу. Достав перо, она начала дописывать заметки о яйце, найденном в Лютном переулке на прошлой неделе. Она потянулась за палочкой, чтобы призвать отчёт, и фыркнула, вспомнив, что ей всё ещё нужно спуститься вниз.              Гермиона столкнулась с Гарри у лифтов четвёртого уровня, и её беспокойство усилилось. Друг ещё никогда не поднимался на её этаж.              — Вот ты где, — сказал он.              — Что-то случилось? — спросила Грейнджер.              — Ничего, — ответил он, опешив. — Я думал, что мы собираемся встретиться с тобой за обедом?              — О да. Прости, я совсем забыла. На самом деле мне нужно сделать одно дело. Может быть, перенесём на завтра?              — Завтра суббота.              Гермиона прикрыла глаза и надавила на виски.              — Верно. Извини.              — Что тебе нужно сделать?              Гермиона замешкалась.              — Я… Я забыла свою палочку внизу, — она поджала губы и отвела взгляд.              — Оу, — произнёс Гарри. — Это совсем непохоже на тебя, — он рассмеялся.              — Я знаю, и это меня огорчает.              — Я провожу тебя.              — О, Гарри, тебе не обязательно весь свой обед тратить на беготню со мной по Министерству.              Гарри пожал плечами и вызвал лифт.              — А что ещё мне остается делать? Кроме того, по пути будет буфет! — друг лучезарно улыбнулся ей. — Ты наконец-то сможешь попробовать те самые круассаны, которые я так обожаю!              Гермиона, улыбнувшись, последовала за ним в лифт. Они болтали о работе, и она поймала себя на том, что благодарна Мерлину за Гарри. Она, конечно, делала это множество раз за последние восемь лет, но когда лифт заполнился волшебниками и ведьмами из других отделов, которые открыто начали пялиться на Гарри Поттера, он продолжал говорить только с ней, совершенно не обращая внимания на то, какое влияние оказывает на окружающих людей.              Гарри повёл её по коридору к дубовым дверям, через которые она вылетела меньше часа назад. Грейнджер было стыдно постучать только из-за того, чтобы поговорить с полным мужчиной и забрать свою палочку, но Гарри, должно быть, почувствовал это, поэтому сделал это вместо неё. Гермиона вздохнула.              Мужчина высунул голову наружу.              — О, мисс Грейнджер! Я искал вас!              — Э-э, да, извините, я немного торопилась…              — У меня ваша палочка!              — Я… да, я знаю. Я пришла забрать её.              — Замечательно! — пискнул мужчина. Он шагнул назад в помещение, оставляя в двери небольшую щель. Гермиона слышала бормотание в зале Визенгамота и ленивый протяжный голос, который она будет помнить всю оставшуюся жизнь.              Мужчина наколдовал документ, на котором она должна была расписаться для передачи палочки. Как только Грейнджер поставила свою подпись, мужчина достал древко из кармана мантии. Гермиона снова почувствовала себя полноценной.              Мужчина бормотал что-то вроде «хорошего дня» и «не потеряйте палочку снова», но Гермиона пыталась сконцентрироваться на зарождавшемся шуме позади него. Слышался спор на повышенных тонах. Голос, напоминающий седовласого мужчину, призывал к спокойствию. Полный мужчина закрыл двери с тихим щелчком, и наступила тишина. Гермиона уставилась на них, желая, чтобы они открылись.              — Ты готова?              Голос Гарри напугал её. Гермиона совсем забыла о нём.              — Да, безусловно, — выдавила она. — Пойдём на обед?              Развернувшись, они зашагали по длинному коридору как раз в тот момент, когда подъехал лифт.       Даже с расстояния двадцати метров Гермиона смогла узнать грациозную фигуру Нарциссы Малфой. Её туфли цокали о пол в коротком отрывистом ритме, когда та выходила из лифтов. Одежда миссис Малфой была белоснежной и идеально сидела по фигуре. Странный взгляд, которым она одаривала всё вокруг, словно почувствовав какой-то мерзкий запах, после Финальной битвы сменился на обычное высокомерие. Нарцисса Малфой была идеальным воплощением свободной женщины.              — Добрый день, миссис Малфой, — поздоровавшись, Гарри протянул руку, как только они подошли ближе.              — Мистер Поттер, — голос Нарциссы Малфой был тягуч, словно мёд, но ещё более удивительной была улыбка, которой она одарила его, как будто они были старыми друзьями. Гермионе пришлось напомнить себе, что Гарри выступал на её собственном суде прошлым летом, помогая снять с неё обвинения.              — Я слышала, что вы сегодня давали показания. Я не знаю, как благодарить вас.              — Вообще-то… — сказал Гарри, приглаживая волосы. — Гермиона убедила меня уточнить мои предыдущие показания. Она тоже сегодня выступала в суде.              Гарри повернулся к ней лицом, но Грейнджер застыла на месте, пойманная в ловушку голубых глаз Нарциссы Малфой. Она моргнула, словно увидела Гермиону в первый раз.              — Мисс Грейнджер, — Нарцисса протянула руку. — Я почти не узнала вас, — Гермиона не могла понять почему. Ведь она ничуть не изменилась. — Я очень благодарна вам за сегодняшнее выступление.              Рука Гермионы сама по себе пожала ладонь Нарциссе Малфой.              — Не стоит, миссис Малфой. Это… это было правильным решением, — сказала она. — Он был очень храбрым во время войны.              Глаза Нарциссы блуждали по её лицу, и в этот момент Гермиона поняла, что её попытка казаться беззаботной потерпела неудачу. Нарцисса Малфой поняла, и это не было легилименцией. Но она поняла. Нарцисса отпустила её руку.              — Да, это было тяжёлое время для всей нашей семьи, — она вздохнула и посмотрела в сторону дверей. — Они разрешили мне сегодня пообедать с Драко. Я бы предложила вам присоединиться к нам, но я уверена, что они нам не позволят.              Давление Гермионы взлетело до небес при мысли о том, чтобы пообедать с Гарри, Драко и Нарциссой Малфой. О чём бы они вчетвером вообще разговаривали?       Гарри запрыгнул внутрь лифта.              — Конечно. Было приятно видеть вас, миссис Малфой.              — И мне тоже, мистер Поттер. И мисс Грейнджер, — сказала Нарцисса, переведя на неё взгляд, снова ища что-то в её лице. — До встречи.              У Гермионы пересохло во рту, чтобы ответить, поэтому она просто улыбнулась и кивнула. До встречи?       Грейнджер наблюдала, как Нарцисса удаляется по коридору. Гарри пришлось дёрнуть её за руку и потянуть к лифтам. Рассудок Гермионы был словно в тумане.              — «Он был очень храбрым во время войны»? — Гарри приподнял бровь, посмотрев на неё.              Гермиона увидела, как улыбка озарила его лицо.              — Заткнись, — Грейнджер покраснела, а Гарри рассмеялся.