Правильное решение/Неправильные вещи

ДРАКО МАЛФОЙ — СВОБОДНЫЙ ЧЕЛОВЕК

      Как Пожиратель смерти сможет искупить свою вину? После Второй магической войны Драко Малфою задали именно этот вопрос. Как и другие пойманные Пожиратели смерти, он более года провёл в Азкабане в ожидании суда, который начался в прошлую среду, 25 августа. Решение по его делу было вынесено через два дня.

      Условия его освобождения неизвестны. Будет ли он находиться под домашним арестом? Должен ли он предоставить Визенгамоту ценную информацию о других Пожирателях смерти? Конфискованы ли активы его семьи в качестве компенсации за содеянные преступления?       Следите за нашими статьями и скоро всё узнаете.

Рита Скитер

             Гермиона закатила глаза и откусила кусочек тоста. Минуту назад она бегло просматривала начало статьи и только сейчас перечитала её. Её взгляд перескочил на фразу «Гарри Поттер и героиня войны Гермиона Грейнджер, свидетельствующие в защиту Драко Малфоя».              Грейнджер была весьма удивлена тем, насколько содержательной была статья, учитывая, что написала её Скитер. Фотография Драко была сделана уже после суда, потому что его волосы были чистыми, а кадр — явно постановочным.              Обычно каждая колдография или статья, в которой фигурировал Драко Малфой, с самого утра парила под потолком в комнате Гермионы благодаря Джинни, но по выходным она как всегда отсыпалась. Её пригласили играть за «Холихедских Гарпий» во втором составе, из-за чего Уизли в течение всей недели начинала ранние тренировки, а по выходным старалась высыпаться.              Грейнджер совсем не ожидала, что уже через день после суда появятся новости об этом. Взглянув на часы и осознав, что она опаздывает на работу из-за того, что потратила несколько драгоценных минут на чтение «Пророка», Гермиона схватила газету и запихнула в сумку. Она подрабатывала по выходным в тихом книжном магазине Косого переулка «Корнерстоун» с десяти утра до шести вечера, и эту часть её жизни абсолютно не понимали Гарри, Рон и Джинни.              — Почему тебе хочется работать по выходным? — однажды поинтересовался Рон во время своего приезда на день рождения Гарри. — Как ты будешь успевать высыпаться и развлекаться?              — У меня нет необходимости спать до двух часов дня, Рональд, — был её ответ.              Но всё же Гермиона осознавала, что после выпуска из Хогвартса у неё вовсе нет никакой личной жизни. Первый месяц сожительства с Джинни напоминали ей их совместную комнату в школе, но после того как Гарри начал частенько появляться у них, она начала ощущать себя не в своей тарелке. Гермиона понимала, что не может просто так заменить одного Уизли на другого. Она никогда не была столь энергичной, как Рон и Гарри, но всё же чувствовала, что необходима им. А в отношениях Гарри и Джинни Гермиона становилась лишней.              К середине июня она подала заявку на несколько вакансий, чтобы было чем занять себя в выходные, поскольку в субботу вечером ей больше не нужно было делать домашнюю работу. Морти, владелец книжного «Корнерстоун», провёл с ней собеседование как с обычным человеком, а не как с золотой девочкой, так что Гермионе он сразу понравился.              Девушка сложила газету и, схватив куртку, направилась к точке аппарации. В магазинчике она могла бы перечитать газету из-за маленького наплыва покупателей.              Она аппарировала около кафе Флориана Фортескью в Косом переулке в 9:25, как и каждую субботу до этого. Справа от неё загорелась лампочка, как и бывало каждую субботу. Голос владельца позвал её:              — Мисс Грейнджер! Сюда! Что вы делаете здесь этим субботним днём? — раздался тот же вопрос, что и каждую субботу.              В первый месяц Гермиона поворачивалась и, улыбаясь, отвечала: «О, на самом деле, ничего. Просто буду работать и читать». Ей казалось странным, что вопрос каждую неделю повторялся, и уже в августе она перестала что-либо отвечать, просто оборачивалась и улыбалась. Но сейчас она не сделала и этого.              Миновав знакомые витрины магазинов, Гермиона оказалась на пересечении Косого переулка и Горизонтальной аллеи. Она сняла охранные чары, которые Морти наложил накануне вечером, и открыла входную дверь. «Корнерстоун» был крошечным магазинчиком, но, несмотря на это, в нём хранились тысячи книг. Книжный оказался не столь оживлённым, как «Флориш и Блоттс», но Гермионе нравилась эта тишина. У неё было в запасе полчаса на подготовку рабочего места, отчётность и сортировку книг, прежде чем прибывали первые клиенты.              Гермиона открыла «Пророк» за прилавком и вытащила учётный журнал магазина из шкафа внизу. Затем она положила последнее пришедшее письмо из Австралии рядом с газетой, намереваясь сегодня ответить своей «подруге по переписке» Монике Уилкинс. Возможно, она даже напишет о том, как желает посетить эту страну в скором времени, и предложит встретиться, стараясь не казаться слишком напористой.              Гермиона несколько раз просмотрела статью в поисках информации, которую могла упустить. Его уже освободили? Останется ли он в Мэноре с Нарциссой? Есть какие-нибудь новости о Люциусе?              Семью Малфоев и других обвиняемых Пожирателей смерти арестовали прошлым летом примерно через месяц после Финальной битвы. Как только Министерство восстановилось и встало на ноги, а Кингсли был назначен министром, началась «охота». Всех подозреваемых Пожирателей смерти бросили в Азкабан до суда. Гарри, Рон и Гермиона прошлым летом давали показания Визенгамоту на протяжении недели, чтобы помочь идентифицировать и классифицировать обвиняемых в порядке наибольшей опасности. Поттер боролся за то, чтобы Нарцисса Малфой предстала перед судом незамедлительно, поскольку он мог предоставить доказательства её невиновности и помощи во время Битвы за Хогвартс. Гермионе показалась странной его борьба за благополучие Нарциссы, но она поняла, что Гарри ни перед чем не остановится, чтобы спасти миссис Малфой.              К сожалению, члены Визенгамота, которые давно таили злобу на семью Малфоев, посчитали своим поражением освобождение Нарциссы и быстро привлекли к суду Люциуса. Он был приговорён к двадцати годам заключения, но уже сейчас велись переговоры о том, чтобы его срок сократили вдвое. Драко, напротив, ждал суда больше года в качестве наказания. Многие из Визенгамота тесно сотрудничали с Дамблдором и считали, что он должен понести всю ответственность за свои действия.              Гермиона подпрыгнула, когда входная дверь открылась в пять минут одиннадцатого, впуская первого посетителя. После всё утро до полудня в магазине сохранялась тишина, пока Джинни, словно торнадо, не влетела в «Корнерстоун».              — Знаешь, я оставляю тебе статьи каждое утро, — уперев руки в бёдра, крикнула она с порога, что заставило Гермиону вздрогнуть от такого громкого звука.              — Правда? — сказала Гермиона спокойным голосом.              Джинни, должно быть, поняла, насколько неуместной была её громкость, поэтому оглянулась и в два шага подбежала к прилавку. Она положила руки на стойку перед Гермионой.              — Я оставляю для тебя статьи каждое утро. Занимательные статьи. И вот сегодня самая интересная статья за последние несколько месяцев исчезла к тому времени, как я проснулась.              Гермиона улыбнулась и бросила газету Джинни.              — О, я уже знаю об этом! — она вернула газету обратно подруге. — Гарри всё мне рассказал.              — Ну, прости, Джинни, — Гермиона убрала финансовые отчёты. — Я думала, что ты уже прочитала её.              — Если бы я её прочитала, то газета парила бы над твоей головой под потолком, когда ты проснулась. Вот такая я подруга.              Гермиона рассмеялась. Джинни любила изображать из себя рыжую бестию, даже когда на самом деле не злилась. Гарри едва удавалось различать её настроение.              — Ты — прекрасная подруга, Джинни.              — И поскольку я такая замечательная, раз примчалась сюда, то расскажу тебе о том, чего не было в газете.              Руки Гермионы перестали перебирать почту. Джинни стояла с самодовольным выражением лица.              — Ну? — спросила Гермиона, застыв на месте.              — Гарри созванивался сегодня утром через камин, — Джинни улыбнулась и понизила голос. — Малфой через две недели будет работать в Министерстве.              Глаза Гермионы широко распахнулись. Она подошла к Джинни и посмотрела на стеллажи слева от себя, высматривая подслушивающих клиентов.              — В качестве кого? В каком отделе?              — Информатор в аврорате.              — Информатор? — брови Гермионы поднялись почти до линии волос. — Ты имеешь в виду?..              — Это закрытая информация, Грейнджер, — сказала Джинни. — Но, по всей видимости, это была его идея.              Уизли схватила мятную конфету из вазы на прилавке и начала разворачивать её.              — Вчера, прямо перед тем, как суд отправился на обед, Малфой попросил слово и предложил освободить его на испытательный срок, заявив, что он может быть «необходим» для оказания помощи аврорату в поиске оставшихся Пожирателей смерти и обнаружении тёмных артефактов, скрытых проходов и прочего.              Гермиона лишь уставилась на неё. Джинни ухмыльнулась в ответ.              — У тебя получилось, Гермиона.              Грейнджер выпрямилась.              — Я… я ничего не сделала, — сказала она. — Похоже, он прекрасно справился сам…              — Да, но только после того, как ты прискакала туда на своём белом единороге. Они послушались золотую девочку! — Джинни стукнула кулаком по стойке с такой театральностью, тем самым напомнив Грейнджер близнецов.              Гермиона закатила глаза и схватила лист с зарезервированными книгами, которые нужно было подготовить к продаже. Она подошла к небольшой нише у входа, и Уизли последовала за ней.              — Итак, — сказала Джинни, — ты так и не рассказала мне, как всё прошло вчера на суде. Как думаешь, он пришлёт тебе открытку с благодарностью или зайдёт лично?              — Ни то, ни другое, я уверена, — Гермиона сняла том с нижней полки и сунула ту в руки Джинни. — Он был совершенно не рад меня видеть.              — Я думаю, по всей видимости, это было трудно — снова увидеть тебя, — пробормотала Джинни. Гермиона знала, что будет дальше. — В конце концов, в последнюю вашу встречу… Ты знаешь…              Джинни всегда играла в эту игру. Она не договаривала фразы, когда шла речь о Драко, чтобы Гермиона могла поправить её или заполнить пробелы. Это был её способ добывать информацию.              — В последний раз он видел меня, вероятно, на Финальной битве, Джинни, — сказала Гермиона. Она обошла Уизли, добираясь до стеллажей позади неё.              — О, верно, верно, — сказала Джинни. — Но до этого было… ну, ты знаешь…              — Ты имеешь в виду встречу в Выручай-комнате? — Гермиона ухмыльнулась ей, не поддаваясь её игре.              — Конечно. Но я говорю о вашем последнем содержательном разговоре, в котором…              — О, «этот содержательный разговор». Ты, должно быть, имеешь в виду второй курс, когда на поле для квиддича он назвал меня грязнокровкой, — спокойно сказала Гермиона, призывая лестницу для книжного шкафа.              — Да, каким бы душещипательным ни было то время, я уверена, что и после этого были занимательные разговоры, например…              — Когда я ударила его на третьем курсе?              — Верно, а потом?..              — Когда он распространял сплетни обо мне и Гарри в статьях Риты Скитер?              — Это всё прелюдия, — Джинни махнула рукой. Гермиона усмехнулась и начала подниматься по лестнице, чтобы добраться до верхней полки. Джинни продолжила:              — Я говорю о том значимом разговоре, который у вас состоялся немного позже, может быть, на шестом курсе? Когда это было?              — Должно быть, ты имеешь в виду наш разговор о том, как починить исчезательный шкаф, верно? — Гермиона улыбнулась ей со второй ступеньки. Джинни нахмурилась, глядя на неё.              — У нас не было никакого «содержательного разговора», Джин.              — Тогда, может быть, я путаю это с…              — Когда он впустил Пожирателей смерти в замок? — Гермиона поняла, что, возможно, они были не одни в магазине, и ей следует говорить потише, играя в эту игру. Она посмотрела вниз и увидела, как Джинни хмурится, уставившись на неё.              — Мерлин, Грейнджер. Почему ты тогда его любишь? — Джинни, на мгновение став серьёзной, покачала головой. Кровь Гермионы забурлила при слове на букву «л». Уизли продолжила:              — Хорошо, так может быть… Я пытаюсь вспомнить ту историю, которую ты мне рассказала… ты помнишь...              — И что это за история, Джинни? — Гермиона добралась до верхней полки и обнаружила, что там, где должна была быть книга, пусто. Она нахмурилась.              — История о… Давай подумаем… Ваша последняя тайная встреча была?..              Гермиона рассмеялась.              — О, тайная встреча. Конечно, — Грейнджер спустилась на одну ступеньку, ища взглядом нужную книгу на полке внизу.              — Знаешь, ну одна из тех ваших жарких ночей, — намекала Джинни.              — На самом деле, ничего такого не приходит на ум. Ты можешь быть более конкретной, Джин?              — Может быть, я думаю о том случае, когда он в последний раз поцеловал тебя? Когда это было?              Книги там тоже не оказалось. О ней не было вчера записи в журнале, поэтому она точно знала, что та ещё в магазине. Гермиона упёрла руки в бока и оглядела ряды. Она подумала, что у неё должен быть серый корешок.              — О, в последний раз, когда он поцеловал меня. Дай-ка я вспомню… Пожалуйста, подожди… — ответила Гермиона, не отрывая глаз от полок.              — Или это было в первый раз, когда он поцеловал тебя? Может быть, это та история, о которой я думаю…              Гермиона посмотрела вниз на Джинни. Её лицо светилось любопытством и ожиданием. Каким-то образом Грейнджер упустила момент, когда подруга перестала дразнить её этими вопросами и начала по-настоящему интересоваться. Она действительно искала ответы на все эти идиотские вопросы. Как странно, что Джинни могла предположить…              — Джинни, — сказала Гермиона, спускаясь на несколько ступенек вниз. — Он не… Я имею в виду, — Гермиона прочистила горло, — у нас не было никаких отношений. И никаких тайных встреч. Я думала, ты понимаешь.              Джинни посмотрела ей в глаза.              — И после занятий тоже не было поцелуев, значит?              — Не было никаких поцелуев, и точка, — девушка сошла с лестницы. — Мы не… У него не было никаких чувств ко мне.              — А вовсе и необязательно испытывать чувства к кому-то, чтобы швырнуть того в чулан для мётел и целоваться до потери сознания несколько часов, — Джинни пошевелила бровями.              — Целоваться в чулане для мётел? Серьезно, Джинни? Кто так делает?              Уизли рассмеялась.              — Гермиона! Все так делали!              Это заставило Грейнджер покраснеть. Она почувствовала себя очень глупо, а это было её самое нелюбимое чувство в мире.              — Ну, видимо, не все, — Гермиона отвернулась от неё, передвигая лестницу к другой колонне, и продолжила поиски той книги.              — Гермиона, прости. Я не хотела смутить тебя, — Джинни последовала за ней.              — Ты ведь прекрасно знаешь, что никто никогда не запихивал меня в чулан для мётел, — Гермиона стабилизировала лестницу. Джинни была единственным человеком, с которым Грейнджер когда-либо разговаривала об отношениях и сексе. Или, точнее, об отсутствии того и другого.              — Даже Драко Малфой? — подруга сделала ещё одну попытку.              — Даже Драко Малфой, — подтвердила Грейнджер, начиная подниматься по лестнице. — Мне жаль, что я не могу поделиться чем-то более интересным.              — Я всего лишь хотела понять, почему он тебе нравится, — голос Джинни был почти не слышен наверху.              Гермиона наконец-то заметила серый корешок в нескольких полках от себя, но не смогла насладиться этой победой.              — Я тоже, — ответила она.              Даже глупо было обсуждать то, что Джинни так стремилась разузнать. Они никогда не целовались, не строили друг другу глазки и даже не вели разговоров, которые не заканчивались бы дуэлью. Малфой никогда не давал ей никаких оснований полагать, что может чувствовать то же самое, но всё же Гермиона что-то к нему испытывала. И он никак не мог об этом знать.              Были лишь короткие моменты, за которые Грейнджер могла зацепиться. Моменты, когда она могла улыбнуться, или даже моменты, из-за которых она не спала по ночам. Например то, как свет, льющийся из окна в классе МакГонагалл, падал на него около семи минут весной их пятого курса. Со своего места позади она могла долго ждать этого мгновения, а затем наблюдать. Тогда ему становилось жарко, и Малфой сбрасывал верхнюю одежду во время занятий. К счастью, МакГонагалл была уверена, что Грейнджер очень внимательна, и никогда не просила её пересказывать те семь минут лекции, которые Гермиона посвящала отнюдь не учёбе.              А ещё был тот самый Святочный бал на четвёртом курсе, которому предшествовали репетиции нескольких танцев, чтобы стать достойной парой чемпиону Турнира трёх волшебников. Виктор был прекрасным партнёром. Во время французского вальса на балу, что, очевидно, было данью уважения гостям из Шармбатона, танцующие должны были разделиться, повернуться к партнеру из соседней пары, сделать реверанс и пройти один круг вальсирующим шагом. Гермиона никогда не репетировала с другими партнерами, и, поэтому, когда она повернулась и оказалась лицом к лицу с Драко Малфоем, она перестала дышать. Он поджал губы, уставившись на неё, но затем, как и следует, поклонился первым. Она наблюдала, как его спина выпрямилась, а тело казалось напряжённым, когда Драко снова встал во весь рост. Гермиона почувствовала на себе его пристальный взгляд во время своего реверанса и молилась, лишь бы не упасть. Затем, выпрямившись, ей показалось, что Драко готов высмеять её за плохое равновесие. Но вместо этого он протянул ей правую руку. Гермиона поднесла ладонь к его, но воздержалась от прикосновения, боясь реакции Драко. Они держались на расстоянии примерно дюйма друг от друга, обходя круг. Малфой не сводил с неё взгляда до самого последнего момента, прежде чем Виктор снова оказался перед ней, привлекая её к себе для продолжения танца. В тот вечер она больше не встречала его, но позже Лаванда проболталась о том, что они с Пэнси ушли рано.              Был ещё один момент, возможно, он и не имел значения, и его можно было объяснить переизбытком гормонов. Тогда она стояла в кабинете Амбридж в ожидании того, когда Гарри поговорит через камин с Кикимером. Девушка была так отвлечена попыткой понять, лжёт ли домовик, что не расслышала, как открылась дверь кабинета, и из крошечного рта Амбридж вырвался Экспеллиармус. Когда её палочка вылетела из руки, Гермиона лишь успела сделать вдох, чтобы предупредить Гарри. Повернувшись, она увидела Драко, который зажал ей рот рукой. Малфой торжествующе ухмыльнулся ей, когда её глаза шокирующе распахнулись. Он развернул Гермиону, не убирая ладони с её губ и прижимая спиной к своей груди. Грейнджер наблюдала, как Амбридж вошла в комнату вместе с другими членами инспекционной дружины, тащившими её друзей. Она попыталась топнуть по полу, пнуть стену, что угодно, чтобы крошечные ручки Амбридж не помешали Гарри и не вырвали его из огня, но Драко сразу обвил рукой её талию и впился в бедро пальцами, притягивая обратно. Гермиона чувствовала себя напряжённой и испуганной. Драко был таким тёплым и крепким позади неё, а его рука так интимно прижималась к ней. Он, конечно, понятия не имел, что её сердцебиение учащалось вовсе не от страха. Как только Гарри вырвали из камина, а его палочка выскочила из рук, Драко отпустил Гермиону и толкнул в объятия Милисенты Булстроуд, успев поймать палочку Гарри до того, как та упала на пол. Рефлексы ловца. На этом всё закончилось, но ощущений было предостаточно для того, чтобы Грейнджер не могла уснуть несколько ночей, мечтая о нём.              Гермиона выдохнула и потянулась за серым корешком, добавляя том в стопку к зарезервированными книгами.              — Ты вернулась?              Гермиона повернулась и увидела, что Джинни пристально смотрит на неё.              — Что? — переспросила Грейнджер.              — Вернулась из своего мысленного путешествия? — лукаво спросила она.              Девушки усмехнулись друг другу и общались ещё приблизительно полчаса. Джинни больше не затрагивала тему о Драко Малфое.