Правильное решение/Неправильные вещи

      Гермиона никогда ещё так не боялась открывать газету, как в дни после встречи в пабе с Маркусом Флинтом. Только в понедельник она наконец перестала искать колдографии с Драко, прижимающего её к стене.       Грейнджер думала о Люциусе Малфое, размышляла о наследстве Драко и молилась.       Гарри помог ей написать заявление о произошедшем, точнее, заставил её. Поттер сказал, что если Гермиона не пойдёт в аврорат, то он сам будет разбираться с Флинтом.       Она подала заявление анонимно, к большому огорчению Гарри. Он объяснил ей, что анонимные заявления труднее и длительнее расследуются.       — Мне нет никакого дела до Флинта, Гарри, — сказала Гермиона в понедельник утром, когда он пришёл в их квартиру, чтобы передать ей документы. — Я просто хочу, чтобы на это зелье обратили внимание авроры. Я не хочу, чтобы подобное случилось с кем-то ещё.       — Мне есть дело до Флинта, — Гарри посмотрел на неё, и Грейнджер отвела взгляд. — Я хочу быть тем, кто поймает его и посадит в Азкабан.       — У меня нет доказательств, что это был именно он. У меня есть только слова Драко. Если его втянут в это — нас будут допрашивать, и всё произошедшее дойдёт до ушей Скитер… — она покачала головой. — Я не могу… Я так больше не могу. Я не хочу бояться того дня, когда Люциус Малфой узнает обо всём.       — Речь идёт не о Люциусе Малфое, а о справедливости! — Гарри широко развёл руки в стороны, требовательно глядя на неё.       Отвернувшись от него, Гермиона посмотрела на дождь за окном.       — Всё так или иначе связано с Люциусом Малфоем, Гарри.

***

      Во вторник она уже с трудом могла разглядеть отметины своих губ на шее и запястье Драко.       К четвергу она забыла его вкус.       А в следующий понедельник его срывающийся с губ шёпот «Грейнджер» над её ухом окончательно растворился в воздухе.

***

      Во вторник вечером Гермиона появилась в Норе. Билл и Флёр гостили там перед тем, как уехать из города на весь декабрь. Находясь в весьма удручающем состоянии, Молли жаловалась, что им пришлось запланировать ужин на будний вечер вместо выходных. Грейнджер была измотана после работы и хотела бы пропустить встречу, но Джинни пригрозила ей, и Гермиона согласилась практически под прицелом волшебной палочки.       — Ну уж нет, Грейнджер, — она швырнула свитер на кровать, подыскивая идеальный наряд. — Ты нужна мне, чтобы моя мама приставала к тебе по поводу Рона. Так она не будет донимать меня вопросами о том, когда мы с Гарри наконец поженимся.       Джинни неожиданно начала переодеваться, и Гермиона отвернулась, вздрогнув при мысли о том, что Джинни и Гарри скоро поженятся. Разве им всем не было ещё совсем недавно по тринадцать лет, когда они сидели за гриффиндорским столом и смотрели на снова спаленные брови Симуса?       Гермиона и пяти минут не пробыла в Норе, прежде чем Молли спросила её о Роне. Он будет дома в Сочельник, но на само Рождество у него запланирована игра.       — Он, конечно, рассказывал тебе об этом? — спросила Молли, облизывая ложку.       — Э, нет. Мы оба были ужасно заняты.       — Ну, конечно же, ты приглашена на праздничный ужин. Так вы двое сможете наконец увидеть друг друга!       Гермиона наблюдала, как Молли, вытерев руки о платье, с помощью палочки приправила рагу. Вероятно, Рон ничего не сказал ей про их настоящие отношения.       Вечер прошёл достаточно спокойно. Флёр сидела между Гермионой и Джинни в гостиной, что крайне раздражало последнюю. Уизли нашла предлог, чтобы отойти, оставив Гермиону наедине с бывшей Делакур.       Она с Флёр довольно долго болтала о книгах и домовых эльфах — похоже, это были единственные темы, которые они могли обсудить. Наблюдая, как она двигалась и говорила, Гермиона задумывалась: обладает ли Флёр нужными навыками в танцах, дизайне интерьера и финансовой грамотности.       — Флёр, — спросила Гермиона после паузы, — ты знаешь мадам Мишель?       Миловидное лицо Флёр вмиг стало серьёзнее.       — О да, — она скривилась в отвращении. — Я знаю её довольно хорошо.       — О, ты… Ты брала у неё уроки по этикету? — Гермиона отпила какао.       — Я занималась с ней два раза в неделю в течение десяти лет, — ответила Флёр. — Она отвратительная женщина.       — Я слышала, что она лучший преподаватель этикета и шарма для чистокровных.       — Да, так и есть, — Флёр грациозно повернулась к ней. — Она лучшая в своём деле! Но это не значит, что она мне нравится! — девушка засмеялась. — Почему ты спрашиваешь?       К счастью, Молли Уизли прервала их диалог, пригласив всех за стол. Грейнджер сидела рядом с Гарри и во время ужина осторожно поглядывая на Флёр. Она держала свою ложку так же, как Нарцисса. Накладывая неполную ложку рагу, подносила ко рту, стараясь не пролить соус. Наблюдая за ней, Гермиона не заметила, как начала подражать её поведению. Через каждые съеденные три ложки Флёр подносила салфетку к губам. Это было завораживающим зрелищем. На её губах не оставался соус, но она всё равно промакивала их салфеткой. Всякий раз, когда Флёр поддерживала разговор, она находила идеальный момент для того, чтобы её голос был услышан. И её никто не перебивал, когда она говорила. Гермиона пыталась найти в этом хитрость, но, похоже, это была врождённая черта.       Гермиона задавалась вопросом: чего же больше в манерах Флёр — магии вейл или же заслуг занятий по этикету?

***

      В пятницу Гарри сменит пост в архиве администрации Визенгамота. Через сорок восемь часов Гермиона раскусит Драко Малфоя.       Возможно.       Она уже начала сомневаться в этом решении. Скорее всего, просмотр воспоминаний Драко — не лучший способ понять его. Гермиона вздрогнула при мысли, что Малфой когда-нибудь узнает о том, что они с Гарри собираются сделать.       Неужели она становится слизеринкой?       В среду Гермиона ехала в одном лифте с Драко. Он пожелал ей доброго утра. Малфой вёл себя осторожно рядом с ней. Не смотрел в её сторону и не прикасался к ней.       Грейнджер наблюдала за ним, когда в лифт зашли другие сотрудники. Стиснув челюсти, Драко передвинулся, освобождая место для вошедших, но при этом старался не касаться Гермионы.       — У тебя осталась всего одна неделя, верно?       Женщина перед ней развернулась и покосилась на неё. Драко всё ещё стоял спиной.       — Да. Следующая пятница — мой последний рабочий день.       Лифт остановился, и несколько человек покинули кабину.       — Это волнующе, — произнесла Гермиона. — Всё идёт хорошо? С консалтинговой фирмой?       Он сглотнул, пристально глядя на лысый затылок впереди стоящего мужчины.       — Пока всё хорошо. Мы планируем начать работу первого января.       — Это замечательно. Поздравляю.       Лифт остановился на четвёртом уровне. Выходя из кабины, Грейнджер обернулась через плечо.       — Хорошего дня, — она наблюдала, как Драко, переведя на неё настороженный и любопытный взгляд, кивнул. Двери лифта закрылись.       О да. Она определённо сделает это.

***

      Гарри разработал план до мельчайших деталей. Гермиона была потрясена.       Она должна подняться на второй уровень после обеда. Ей нужно позаботиться о том, чтобы её видели несколько человек, например, Кэти Белл и Энтони Голдштейн. Если что-то пойдёт не так, Гермиона сможет объяснить своё присутствие тем, что решила поболтать с друзьями. Она будет ждать Гарри в маленьком пустом кабинете слева от лифтов.       После 14:15 в свой пятнадцатиминутный перерыв придёт Гарри и проводит её. Грейнджер наденет мантию-невидимку, и они вместе вернутся на его пост. В 15:00 Рудольф Монтгомери, — напарник Гарри в эту смену, уйдёт на перекур.       План разработан идеально. Правда, у Гермионы случился небольшой сердечный приступ, когда она пыталась добраться из маленького кабинета рядом с лифтами до архива администрации Визенгамота. На обратном пути Гарри столкнулся с Драко, и Грейнджер прижалась к стене.       Они обменялись парой фраз, и Малфой спросил о деле, над которым работал Гарри. Гермионе показалось довольно странным, что они теперь так хорошо общаются. Когда Драко ушёл, Гарри повернулся в ту сторону, где, по его мнению, должна была находиться Гермиона.       — Всё в порядке?       — Да, — прошептала она.       Гарри подошёл к большой двери в конце главного коридора. Он широко распахнул её, чтобы Гермиона могла проскочить первой. Убедившись, что дверь за ним закрылась, Поттер повёл её по коридору, который отчаянно нуждался в уборке. Минуя несколько пустых кабинетов, Грейнджер заметила, что становилось темнее, поскольку расстояние между свечами становилось всё больше.       — Прямо как в старые добрые времена, правда, Миона?       Они свернули за угол, и в конце коридора рядом с фонарём стоял Монтгомери. Позади него находилась чёрная дверь с надписью «Архив администрации Визенгамота».       Монтгомери был прыщавым двадцатипятилетним парнем. Гарри поприветствовал его, и Рудольф спросил, как прошёл перерыв. Они начали болтать о квиддиче, а Гермиона прислонилась к стене, стараясь не стучать носками туфель в попытке унять нервную дрожь.       В 15:04 Монтгомери наконец-то ушёл. По словам Гарри, его перекуры длились пятнадцать-двадцать минут, однако он пытался бросить курить. Неизвестно, сколько продлится перекур Рудольфа, если он решит отказаться от сигарет в этот раз. Плюс ко всему на улице шёл дождь.       Гарри ждал, пока шаги Монтгомери перестанут отдаваться эхом в каменном коридоре. Гермиона была уверена, что слышала, как открылась и закрылась деревянная дверь, но Гарри подождал ещё десять секунд.       Повернувшись к чёрной двери, Поттер произнёс несколько отпирающих заклинаний. Он прошептал пароль, и дверь распахнулась.       Сердце Гермионы бешено колотилось. Гарри провёл её внутрь, оставляя дверь открытой.       Это было небольшое и тёмное помещение, оформленное чёрной плиткой, как отдел тайн. Гарри указал на шкаф в углу комнаты и взмахнул палочкой. На нижней полке появился Омут памяти.       Гермиона сбросила мантию-невидимку.       — У тебя есть десять минут. Максимум пятнадцать, — предупредил Гарри, прежде чем закрыть дверь.       Грейнджер повернулась к шкафу, где хранились все воспоминания, находящиеся на рассмотрении. Открыв дверцу, она обнаружила, что шкаф заколдован заклятием незримого расширения и содержит тысячи флаконов. Она потратит свои десять минут на одни только поиски!       — Драко Малфой, — в надежде произнесла Гермиона и увидела, как из глубины шкафа выплыли около десяти флаконов, зависая в воздухе.       Гермиона провела пальцами по этикеткам.       Антонин Долохов       6 июля 1997 г.       Малфой Мэнор       Северус Снейп и лорд Волдеморт       По делу Алекто Кэрроу и Амикуса Кэрроу       12 августа 1997 г.       Малфой Мэнор       Беллатриса Лестрейндж       23 декабря 1997 г.       Малфой Мэнор       Грейнджер отчаянно хотела вылить каждое воспоминание в Омут и погрузиться в сознание Драко Малфоя, но она помнила, что находится здесь с определённой целью. Её пальцы сжали один флакон.       Яксли, Долохов, Сивый       24 декабря 1997 г.       дом Грейнджеров       Гермиона повернулась к Омуту, убедившись, что оно свободно от других воспоминаний. Отку́порив пузырёк, она вылила воспоминание и без лишних мыслей опустила голову в воду.       Грейнджер приземлилась перед своим домом. Сгущались сумерки. Справа от себя она слышала звуки разбрызгивателя соседей Уолтеров, а слева стояли четыре Пожирателя смерти в масках и смотрели на фасад дома.       Она опустила взгляд вниз. Рядом с ней стоял человек, который бледной рукой сжимал палочку из боярышника.       Несмотря на то, что эти четверо не найдут её родителей, Гермиона знала, чем закончится эта история. Она понимала, что они не смогут причинить ей вреда, но чувствовала, как её охватывает ужас.       По безмолвному сигналу, четверо мужчин двинулись внутрь. Драко плёлся позади всех, возможно, из-за своего статуса и возраста. Гермиона догадалась по рычанию, что Фенрир Сивый шёл третьим, Долохова и Яксли она различила по росту. Яксли был первым, после него Долохов.       Яксли легко отпер дверь палочкой и вошёл в дом. Гермиона подумала, что это должно было быть больше похоже на яркое представление, но он произнёс лишь простую Алохомору, которая даже не сорвала двери с петель.       Гермиона не понимала сути. Они были здесь, чтобы убить двух маглов. Здесь находились четверо Пожирателей смерти, и все они были готовы к бою. На этикетке флакона было написано 24 декабря. Неужели они ожидали найти её здесь, приехавшую на Рождество к родителям? Они с Гарри в этот момент были в Годриковой впадине…       Прислушиваясь к дыханию Малфоя, Грейнджер переступила порог вслед за ним. В доме всё было так же, как и в день её возвращения — пусто.       — Блять! — сняв маску, Долохов нарушил тишину. И тут же Пожиратели начали действовать. Яксли направился на кухню, а Антонин неохотно последовал за ним. Сивый обнюхивал прихожую, а Драко, протиснувшись влево, пересёк гостиную и вбежал по лестнице.       Гермиона хотела подождать и выяснить, что случилось со стеной над камином, но знала, что должна следовать за Драко. Следовать за его кровью.       Малфой снял маску и побежал вверх по лестнице — он переступал по две ступени за раз, как обычно делал Рон. Своими недлинными ногами она дошла лишь до половины лестницы, когда Драко остановился на самом верху. Гермиона слышала, как позади неё Сивый следовал вслед за ним.       Тяжело дыша, Драко двинулся влево, затем резко развернулся в противоположную сторону и пошёл в сторону её детской спальни, когда Гермиона достигла второго этажа. Она едва не упала, чтобы отойти с его пути.       Она последовала за ним и оглянулась через плечо, когда Сивый дошёл до второго этажа и повернул налево — к спальне родителей и ванной комнаты.       Гермиона тяжело дышала, боясь, что они что-то найдут, но осознавала, что ничего им не светит.       Драко ворвался в комнату, и она последовала за ним. Его шаги гулко отдавались в пустой комнате. Грейнджер слышала, как Сивый вошёл в комнату её родителей, а Долохов и Яксли открывали шкафы и ящики внизу на кухне.       Драко повернулся и неосознанно столкнулся с ней взглядом. Широко раскрытыми глазами он осматривал книжные полки шкафа — причина, по которой можно было понять, что комната принадлежала ей. Его грудь тяжело вздымалась.       И вдруг глаза Малфоя закрылись, брови нахмурились, и он согнулся, упёршись руками в колени, переводя дыхание.       Гермиона наблюдала за ним. Он едва мог стоять в её пустой детской спальне, даже не подозревая, что за ним наблюдают.       Шумно дыша, Драко выпрямился во весь рост и, поднеся ладони к глазам, надавил на веки. Гермиона никогда не видела его таким. И она задумалась: не это ли Гарри наблюдал в туалете плаксы Миртл.       Малфой убрал руки от лица, всё ещё не открывая глаз, и медленно сделал вдох. Он открыл глаза, и выражение его лица изменилось. Гермиона увидела человека, который смотрел на неё через прилавок «Корнерстоуна», спрашивая, почему она работает здесь, а не во «Флориш и Блоттс»; который, протянув ей сливочное пиво, сел рядом и почти объяснил, почему же её называют золотой девочкой, который расспрашивал о её свидании с Рольфом Саламандером и наблюдал, как Эйден провожал её от лифтов в свой первый рабочий день в Министерстве, который рассматривал её, когда она кричала в лифте, полном людей, что она не помолвлена с Роном Уизли. Человека, которого она никак не могла разгадать.       — Здесь всё чисто, — выкрикнул Драко ровным голосом. Он повернулся, чтобы выйти из её спальни, когда в дверях появился Фенрир Сивый. Грейнджер вздрогнула от неожиданности.       — Это была её комната, да? — От улыбки на лице оборотня кровь застыла в жилах Гермионы.       — Возможно, — ответил Драко, пытаясь пройти мимо Сивого.       — Как жаль, что здесь не сохранился её запах, — оборотень принюхался. — Я уверен, она сладкая и сочная.       Гермиона почувствовала, как на глаза навернулись слёзы ужаса, и ей пришлось напомнить себе, что Сивый мёртв. Она заметила, как левый глаз Драко дёрнулся, а затем Малфой прошёл мимо Сивого и спустился вниз по лестнице.       Когда оборотень последовал за ним, Грейнджер поспешила обойти его и догнать Драко. Яксли и Долохов находились в гостиной.       — Здесь ничего нет.       — Никаких запахов. Должно быть, прошло несколько месяцев с их отъезда, — раздался позади неё голос Сивого.       — Малфой, — сказал Яксли, и Драко поднял на него взгляд. — Дай мне свою руку.       Драко выглядел смущённым, но сделал шаг вперёд, закатывая рукав левой руки, обнажая Тёмную метку. Гермиона никогда раньше не видела её на нём. Яксли рассмеялся.       — Не эту, — схватив правую руку Малфоя, Пожиратель порезал её. Драко простонал от боли.       — Какого хрена? — он отдёрнул руку. — Ты посмел пролить кровь Малфоя? — Появился тот Драко, которого она знала со школы.       Яксли усмехнулся.       — Я слышал, она уже не так много значит, как раньше, — мужчина направил свою палочку на руку Драко, затем повернулся к стене над камином. Гермиона смотрела, как появляются знакомые слова. Когда Яксли закончил, Долохов рассмеялся.       — Уходим, — приказал Корбан и направился к входной двери. Фенрир последовал за ним.       Долохов остановился рядом с Малфоем, пока тот с помощью своей палочки залечивал порез на руке.       — Вот что ты получаешь за добровольный вызов, щенок, — он плюнул на ковер к ногам Драко. Малфой стоял неподвижно и злобно смотрел на Пожирателя. Антонин вышел из гостиной, а Гермиона наблюдала, как Драко, бросив последний взгляд на заляпанную его кровью стену, развернулся к выходу. Она последовала за ним.       Остальные трое аппарировали прочь. Мистер Уолтерс занимался своим разбрызгивателем. Он бросил на Драко странный взгляд, прежде чем вернуться в дом. Малфой оглядел улицу, затем, повернувшись к её дому, наложил маглоотталкивающие чары.       Драко аппарировал, а Гермиону выбросило обратно в маленькое помещение.       Дрожа всем телом, Грейнджер посмотрела на часы. Она пробыла в его воспоминании всего восемь минут. Гермиона вздохнула, радуясь, что это не заняло слишком много времени.       Быстро взяв флакон, она перелила содержимое из Омута обратно в пузырёк и закрыла его. Трясущимися пальцами Гермиона поставила его на место в шкаф, и не успела она закрыть дверцу, как её взгляд привлёк другой флакон.       Малфой Мэнор       30 марта 1998 г.       Её руки замерли. В этом флаконе хранились воспоминания о той ночи, когда их схватили. Ночи, когда Беллатриса пытала её. Ночи, когда Драко не опознал их.       Гермиона оглянулась на дверь. У неё было семь минут. Она успеет.       Схватив пузырёк, Грейнджер вылила воспоминание в Омут и через несколько мгновений оказалась в Малфой Мэноре.       Драко сидел в кресле гостиной и читал книгу. Он выглядел похудевшим, вокруг его глаз образовались тёмные круги. Люциус расположился напротив него в другом кресле.       В коридоре послышались шаги. В том самом коридоре, по которому Гермиона пробежала несколько недель назад. Вошла Нарцисса, ведя за собой Сивого и Струпьяра. За ними волочилась группа пленников.       Да. Это был тот самый момент.       — Что случилось? — сказал мистер Малфой, поднявшись с кресла.       Гермиона наблюдала, как исхудавшая Нарцисса двинулась к Драко, прося его опознать их. Она двигалась быстро и с меньшей грацией, чем Гермиона помнила. Её голос был менее мелодичным. Миссис Малфой обхватила себя руками. Возможно, список качеств Люциуса Малфоя не относился к женщине во время войны.       — Я не уверен… я не уверен наверняка, — голос Драко был подавленным. Гермиона наблюдала, как она сама с растрёпанными волосами борется с верёвками. Метнувшись взглядом к её затылку, Драко быстро опустил глаза.       Она следила за тем, как Люциус и Сивый спорили о том, кому из них достанется слава поймать Гарри Поттера, а потом мистер Малфой склонил Драко, чтобы тот мог поближе изучить лицо Гарри.       — Я не знаю, — отойдя от пленников, Драко направился к Нарциссе, которая стояла у камина.       Миссис Малфой говорила о палочке, найденной у Гарри, и тут Сивый прорычал:        — А что насчёт грязнокровки?       Егеря развернули пленников, и она оказалась в самом центре внимания. Увидела страх на своём лице, Гермиона была вынуждена отвести взгляд.       Нарцисса шагнула вперёд, предвкушая, как она сможет опознать Гермиону по колдографии из газеты. Грейнджер почувствовала себя преданной, хотя и понимала, что именно так всё и происходило в тот вечер. Она наблюдала, как миссис Малфой повернулась к Драко.       — Посмотри, Драко, разве это не девчонка Грейнджер.        — Я… возможно… да, — пробормотал Драко, стоя лицом к камину.       Гермиона шагнула ближе, пытаясь заглянуть в его лицо. Малфой смотрел на огонь, его эмоции были нечитаемыми. Грейнджер подняла взгляд и увидела, что Нарцисса смотрела на сына, указывая в сторону пленников. Она заметила, как миссис Малфой сканировала лицо Драко, затем опустила руку. Нарцисса подошла ближе к нему, и Гермиона наконец узнала в ней любящую мать.       — Драко, посмотри на этого, — кричал Люциус. — Разве это не сын Артура Уизли… Как там его зовут?       — Да… Возможно.       Гермиона наблюдала за ним. Нарцисса шагнула ближе к Драко и перевела взгляд на пленников. Она открыла рот, чтобы заговорить с сыном, но, прежде чем она успела это сделать, раздавшийся голос заставил кровь Гермионы застыть в жилах.       — Что случилось, Цисси?       Это было ошибкой. Гермионе следовало выйти из воспоминания прямо сейчас. Она увидела то, что хотела увидеть. Её время, несомненно, почти истекло.       Лестрейндж проскользнула в гостиную. Гермиона замерла, наблюдая, пока Беллатриса и Люциус спорили о том, кто из них будет вызывать Волдеморта. Драко по-прежнему стоял перед камином.       Когда Беллатриса заметила меч, она оглушила егерей. Гермиона знала, что произойдёт дальше. Она повернулась, собираясь выйти из Омута, когда заметила, что Драко весь дрожит. Нарцисса положила руку ему на плечо, и он вздрогнул.       — Драко, выведи этих подонков отсюда, — сказала Беллатриса, жестом указывая на обездвиженные тела егерей. — Если у тебя не хватит духу их прикончить, то оставь их во дворе для меня.       Драко начал отходить от камина, но Нарцисса остановила его.        — Не смей говорить с моим сыном таким тоном…       — Замолчи! — закричала Беллатриса. — Ситуация серьёзнее, чем ты можешь себе представить, Цисси! У нас очень большая проблема!       Драко обернулся, когда тётка позвала его. Он по-прежнему стоял у камина, но теперь повернулся лицом к гостиной. История дошла до той части, которую Гермионе не очень хотелось переживать снова, но она не могла оторвать глаз от Драко. Его взгляд метался по комнате, не останавливаясь ни на чём конкретном.       Она услышала, как Беллатриса приказала Сивому отвести мальчиков в темницы. Повернувшись, Грейнджер увидела себя в центре гостиной и кружащую над её телом Беллатрису. Было что-то успокаивающее в том, что девушка наблюдала за происходящим со стороны. Так она могла притвориться, что кто-то другой лежит на полу. Люциус встал рядом с Нарциссой у камина, словно давая Беллатрисе пространство для действий. Гермиона стояла со всеми тремя Малфоями возле камина, думая о том, как же странно всё это выглядит со стороны.       — Круцио!       Она наблюдала, как Нарцисса подпрыгнула и почти поднесла руки к груди, но быстро одёрнула себя. Люциус поджал губы, а Драко вздрогнул.       Она кричала. Гермиона не смотрела на себя, но знала, что упала на колени в этот момент.       Беллатриса рычала на неё, спрашивая о мече. Она слышала собственный голос, умоляющий ведьму остановиться. Затем по её телу снова прошёл Круциатус, и раздался её собственный крик.       Нарцисса сглотнула. На этот раз проклятие длилось дольше. Люциус недовольно смотрел вниз, пока Гермиона продолжала кричать.       Справа от неё раздался вздох, и Грейнджер повернулась к Драко, который снова смотрел в камин. Он убрал одну руку в карман мантии, чтобы скрыть её дрожь. Малфой тяжело дышал, закрыв глаза. Его плечи затряслись, когда он поднёс другую руку к животу, зажмуриваясь.       Нарцисса медленно подошла к нему, боясь быть замеченной, и прошептала:        — Что бы сказал Северус? — мягко произнесла миссис Малфой и, опустив ладонь на плечо Драко, сжала его.       Гермиона наблюдала, как Малфой, глубоко вздохнув, открыл глаза. Она увидела, как он, используя окклюменцию, выстраивает ментальную стену. Драко обернулся и посмотрел на её бьющееся в агонии тело, в то время как его тётка опустилась на колени, доставая кинжал.       Младший Малфой оставался неподвижным, когда Гермиона снова закричала, на этот раз от вонзившегося в её руку кинжала.       Грейнджер посмотрела на Нарциссу, которая опустила глаза, затем перевела взгляд на Люциуса, который наблюдал за Драко. Мистер Малфой внимательно изучал его, бросая взгляд то на сына, то на её тело на полу. Он видел, как Драко сломался несколько секунд назад. Люциус вздохнул и поднёс руку ко лбу, словно из всех людей в этой комнате его проблемы были самыми тяжёлыми.       Комната начала вращаться. Её потянуло назад. Гермиону выбросило в архив, где уже стоял Гарри.       — Гермиона. Время вышло! — он быстро собрал серебристые нити воспоминаний и перелил их обратно во флакон. Грейнджер, тяжело дыша, неподвижно стояла и смотрела на него. Она всё ещё слышала собственные крики и эхо вздоха справа от себя. Гарри оглянулся на неё.       — Получилось? Ты узнала ответы?       Гермиона повернулась, заглядывая в его зелёные глаза. Она покачала головой, пытаясь собрать все мысли воедино.       — Он бы спас меня.