Правильное решение/Неправильные вещи

      Четверг, 13 июня 1996 г.              У меня уже начинает болеть шея от всех этих кивков согласия.              Амбридж застала меня крадущимся на кухню, но мне удалось убедить её в том, что я как раз искал её, чтобы обсудить свои подозрения. В особенности подозрения касательно гриффиндорцев.              И с того момента она не прекращает причитать. Я киваю головой снова и мычу, соглашаясь с ней.              — Совершенно верно, — говорю я. — Держу пари, мой отец полностью поддержит этот декрет.              Она переводит на меня свои маленькие сверкающие глаза, но цоканье в конце коридора привлекает наше внимание.              Филч бежит в нашу сторону, как обычно доставая коленями до груди.              — Призрак портит школьные телескопы, пачкая их чернилами! — глаза Филча вот-вот выпрыгнут из глазниц. — Я уже занимаюсь этой проблемой, директор!              — Генеральный инспектор, — поправляет она, хихикая.              — Генеральный инспектор! — Филч отдаёт ей честь и скачет прочь. Как только он скрывается из виду на лестнице, что ведёт к Астрономической башне, я снова поворачиваюсь к Амбридж.              — Как я уже сказал, — откидываю волосы назад, и она прочищает горло. — Мой отец весьма впечатлён всей работой, проделанной вами в этом году, мэм. И как только учебный год закончится, я надеюсь, у вас будет возможность посетить Мэнор и встретиться с ним лично.              Глаза Амбридж заблестели, будто я только что предложил ей самый лучший кусок мяса.              — Амбридж! Эм, директор! — Уизли внезапно появляется прямо перед нами.              — Генеральный инспектор, — говорит она.              — Да, генеральный инспектор, или… да…              Он бросает на меня взгляд перед тем, как повернуться обратно к директ… генеральному инспектору.              — Мистер Уизли? — Её визгливый голос пронзает мой слух.              — Это Пивз! — он указывает в направлении коридора. — Он в кабинете трансфигурации и разносит там всё!              Амбридж не двигается.       — Пивз, говорите?              — Да! Нам стоит поспешить! — Уизли начинает идти по коридору в сторону кабинета трансфигурации.              Я прищуриваюсь, глядя на него. Он смотрит в ответ.              — Мистер Уизли, — произносит Амбридж тонким голосом. — И откуда же вам известно, что Пивз в кабинете транфигурации, если вы сами только что пришли с противоположной стороны?              Уизли моргает. Идиот.              — Ну, слухи очень быстро разносятся по замку, — пытается он выкрутиться.              Амбридж рассержено смотрит на него.              Внезапно раздаётся мяуканье, по крайней мере, дюжины кошек. Я подпрыгиваю, высоко задирая ноги, будто увидел мышь. Но в коридоре нет кошек. Уизли повторяет мои действия, но Амбридж просто смотрит на свою палочку, откуда и доносится звук. Её лицо бледнеет, и она бросает на Уизли свирепый взгляд.              — Экспеллиармус!              Палочка Уизли вылетает из его кармана и попадает прямиком в мелкий кулак Амбридж. Из её палочки вырываются путы, которые обвиваются вокруг живота рыжего, прижимая его руки к бокам. Его перепуганное веснушчатое лицо вытягивается от изумления.              Я напряжённо наблюдаю, как она приближается к нему.              — Мистер Малфой, — произносит Амбридж, протягивая мне палочку Уизли. — Пожалуйста, найдите остальных из инспекционной дружины. Я буду ждать вас в своём кабинете.              Она хватает Уизли за волосы, заставляя его следовать за ней по коридору.       Это… лучший день моей жизни.       Я несусь в Большой зал и зову Крэбба и Гойла. В следующую секунду они уже следуют за мной по коридору, умоляя рассказать, что произошло.       Джинни Уизли и Полоумная Лавгуд замышляют какую-то диверсию. Я зову с собой двух парней из дружины, а остальным говорю схватить этих пташек.       Амбридж подходит к своему кабинету с одной стороны, так и таща Уизли за волосы, а мы приближаемся с другой. Она толкает его на землю и кивает мне, перед тем как открыть дверь своего кабинета.       Я стою прямо за Амбридж, когда она шепчет «Экспеллиармус», и палочка Грейнджер с шумом падает на пол. Она резко оборачивается, а я сразу же прижимаю её спиной к стене. Рукой зажимаю её приоткрытый рот и дышу её выдохами, ощущая, как обрушивается на меня её близость.       Моё сердце колотится. Хочу посмотреть, как Амбридж крадётся к Поттеру и, развернув стройное тело Грейнджер, притягиваю её спиной к себе, на этот раз обернув руку вокруг её талии. Чувствую, как сокращается её грудная клетка.       Амбридж тянется к макушке Поттера.       Я чувствую себя так, будто наконец-то получаю всё, чего когда-либо хотел. Директора, который действительно уважает меня. Поттер вот-вот получит по заслугам. И она в моих руках.       Грейнджер пытается вырваться, и я притягиваю её ещё ближе, прижимая рукой её живот, и ничего не могу поделать со своими пальцами, которые пытаются ухватить больше её кожи. Она такая мягкая. Грейнджер дрожит, а я вдыхаю запах её волос снова и снова, пытаясь запомнить самый вкусный аромат, который когда-либо слышал. Я не знаю, что это: её шампунь, духи или она сама. Грейнджер прижимается ко мне, и я чувствую, как её задница касается моего паха, ощущаю её тазобедренные косточки под своими пальцами. Её шея открыта самым прекрасным образом, что я мог бы прижаться губами к коже под её ухом, если бы захотел.       Грейнджер пытается сделать вдох под моей ладонью, и я ловлю себя на том, что поворачиваю своё лицо к ней, намереваясь прижаться к её виску, но в этот момент Поттер вскрикивает, когда Амбридж тянет его за волосы от камина.       Это слишком опасно. Бурлящая в венах кровь отвлекает меня. Я чувствую, как рёбра Грейнджер расширяются от вдоха, и набираю полную грудь её запаха. Её волосы щекочут мне шею.       Я снова хочу прижать её к стене и дать ей почувствовать вставший член.       Сосредотачиваюсь на кирпичах и выстраиваю хлипкую стену. Моргаю и, когда палочка Поттера взлетает в воздух, отталкиваю Грейнджер от себя, поручая Булстроуд присмотреть за ней.       Я ощущаю нечто вроде победы, хоть Амбридж и отказалась от моей помощи в лесу. Это чувство не покидает меня даже когда я узнаю, что гриффиндорцы обвели нас вокруг пальца, и даже когда мы узнаём о битве в Министерстве. Я наконец задумываюсь над тем, что же такого я выиграл, когда авроры приходят за отцом в тот же вечер.       

***

      Вторник, 9 ноября 1999 г.       Ей вроде лучше. Возможно, из-за груза забот на моих плечах, это мне только кажется, но Грейнджер выглядит так, будто обрела крылья.       Во вторник она встречается со мной взглядом в лифте и отворачивается. Будто меня не существует.       В среду она стоит в очереди в кафетерии передо мной и притворяется, что не замечает меня.       В четверг Грейнджер несёт стопку бумаг домой через атриум, и несколько из них падают на пол. Ещё до того, как она вытаскивает свою палочку, чтобы собрать их, я подбираю бумаги и кладу их обратно на стопку. Отвернувшись, она скомкано благодарит меня и, не говоря больше ни слова, идёт к каминам.       Грейнджер снова проходит мимо меня в атриуме в пятницу, я вижу, как её взгляд цепляется за круги под моими глазами и грязные волосы, но до того, как мне стало бы стыдно, она отворачивается.       В субботу я решаю сосредоточиться на чём-то другом. После тренировки я встречаюсь с риелтором, и он показывает мне несколько офисов, которые можно было бы магически расширить и спрятать от глаз маглов. Он знает, что я сын Люциуса Малфоя, и потому не спрашивает, какая ценовая категория меня интересует.       Придя домой, я останавливаюсь у библиотеки матери. Она читает письмо, но заметив меня, откладывает его в сторону.       — Что это? — я киваю в сторону письма.       Мама делает вдох.       — Это из «Корнерстоуна». Кое-что из моего предзаказа уже готово к получению. — Она поднимает на меня взгляд, а я переступаю с ноги на ногу. — У тебя будут дела завтра в Косом переулке?       — Нет, — резко отвечаю я, — и не планируются.       Мама медленно кивает.       — Тогда, полагаю, я сама заберу книги.       Она наблюдала за мной эту неделю. Видела, что я не моюсь, не сплю, не ем. Но ничего не сказала, всё ещё переживая из-за нашей недавней ссоры.       — Разве в «Корнерстоуне» нет службы доставки? — отвечаю я, и мама поджимает губы. — Я думаю, будет лучше, если наши отношения с этим книжным магазином останутся сугубо профессиональными.              — Как пожелаешь, — приподняв бровь, говорит мама.              Я разворачиваюсь на каблуках и направляюсь наверх. Откупориваю Зелье сна без сновидений и валюсь на кровать, даже не раздеваясь.       

***

      Понедельник, 15 ноября 1999 г.       Первым делом в понедельник Робардс нагружает меня заданием, и это идеальное отвлечение.       Он спрашивает о моём прогрессе в полдень, и я даю ему знать, что процесс движется медленно.       — Может узнать у Матильды, отпустит ли она Грейнджер снова? — спрашивает Робардс, и я резко поднимаю на него взгляд. — Вы двое так хорошо справились с тем…              — Нет, всё в порядке, — перебиваю его на полуслове, откидывая волосы со лба. — У меня всё под контролем. Скорее всего, завтра я уже закончу.              Натянуто улыбаюсь. Робардс отвечает тем же.       — Ну, если ты уверен…       — Абсолютно, — говорю я.       Следующим утром Грейнджер стучит в дверь конференц-зала.       Я забыл о ней на целых сорок три минуты. Они были такими спокойными и умиротворёнными.       Мы просто пялимся друг на друга, и я понимаю, что держу в зубах перо, как идиот.       — Робардс вызвал меня, — поясняет она.       — Я сказал ему, что у меня всё под контролем, — это был заведомо проиграный бой.       — Ну, теперь я здесь.       Пройдя внутрь, Грейнджер раскладывает свои вещи и, не торопясь, подходит ко мне. Я чуть сдвигаюсь в сторону, чтобы она не находилась в моём личном пространстве.       — Мы осуществили несколько задержаний в Косом переулке за последние несколько месяцев, — прочистив горло, начинаю я, — и не смотря на то, что преступления не связаны, четверо арестованных волшебников имели при себе одинаковые рунные послания.       Я приступаю к долгому рассказу о перемещениях, подозреваемых и зацепках. Передаю ей стопку бумаг для изучения и некоторые записи. Грейнджер молчит, а я не осмеливаюсь поднять на неё взгляд.       Я возвращаюсь к файлу истории семьи третьего волшебника, когда она нагоняет меня. Пол часа спустя она встаёт из-за стола и, размяв спину, вытягивает свою палочку.       Я прихожу в себя от мгновенного страха за жизнь, когда она начинает развешивать отчёты и изображения на стену конференц-зала.              Снимок, что я сейчас изучаю, выскальзывает из моих рук.       — Что ты делаешь?       — Поверь мне. Это нам очень поможет.       Грейнджер подходит к стене и начинает сооружать что-то вроде хронологии событий. Следующие несколько часов мы проводим в тишине, дополняя ход событий. У нас появляются новые гипотезы.       Но я не могу сконцентроваться, когда она рядом. Её аромат отвлекает меня…       Я быстро кидаю на Грейнджер взгляд. Она прикусывает губу, усердно думая, и я отворачиваюсь.       Спустя час я сдаюсь. Я накладываю Окулус Долус и просто некоторое время наблюдаю, как она читает, убирает волосы с лица, беззвучно читает слова одними лишь губами. Всё это время мои глаза зафиксированы заклинанием на книге.       Чего она хочет? Извинений?       Нет. Объяснений.       Почему твоя кровь нанесена на стены моей гостиной?       Отец рассказал ей? Что он вообще знал о той миссии? Как он извратил правду, чтобы заставить её перестать доверять мне?       Я снимаю заклинание.       — Это было задание от Тёмного Лорда.       Я наблюдаю, как Грейнджер делает глубокий вдох и затем переводит на меня взгляд.       — Какого рода задание?       Рассказать ей всё? О портключе, о заброшенной мельнице в Кокворте. О том, как я подошёл к Тёмному Лорду, восседавшем в своём кресле после ужина, с просьбой позволить мне пойти с Яксли, чтобы получить новые навыки.       Но её вопрос заключался не в этом.       — Худшего из возможных, — я продолжаю смотреть на неё, умоляя спросить больше.       — Итак, обнаружив мой дом пустым… вы решили сделать косметический ремонт? — её тон непринуждённый и не обвиняющий. Будто это просто давняя шутка между старыми друзьями.       — Это была идея Яксли.       — Но там ведь была не его кровь.       — Зачем ему проливать свою собственную? — ухмыляюсь я, состроив гримасу.       Хочу сказать ей, что у меня был план. Что я был готов…       Но к чему это приведёт? Что она спросит у меня после этого, и смогу ли я ответить ей?       Я позволяю её мозгу обработать эту информацию и смотрю вниз на свои бумаги.       Может, худшее позади? Мне просто стоило пережить это признание, чтобы мы вернулись к тому, как всё было раньше: к книгам, кофе и встречам в «Корнерстоуне» по субботам?       Сомневаюсь.       — Какие ещё секреты мой отец раскрыл тебе? — спрашиваю я и жду её ответа.       — Твой отец ничего мне об этом не говорил.       Меня будто ударило молнией. Я смотрю на неё, а Грейнджер смотрит на меня в ответ изучающим взглядом.       — Ты сказал мне не возвращаться домой. Так что, конечно, я вернулась туда.       Я просто моргаю в ответ. Так это просто общее недоверие ко мне. Вот что сделал отец. Если я скажу ей повернуть налево, она первым делом проверит, что справа.       Раздаётся стук в дверь, и Поттер заходит в помещение.       — Привет, Малфой, — он замечает Грейнджер и застывает. — О, э-э… Ты снова помогаешь?       — Робардс позвал меня, — говорит она так, будто ей нужно как-то оправдать своё присутствие в этом помещении.       — Э-э, хорошо. Мы перехватили ещё одно сообщение.       Поттер машет листом в воздухе, и я безмерно благодарен за ещё одну зацепку в этом деле. Теперь можно надеяться, что уже завтра Грейнджер здесь не будет. Она выхватывает сообщение из рук Поттера, и я начинаю читать написанное из-за её плеча до того, как понимаю, что её запах таким образом ощущается сильнее.       — Ну, первое соответствует северо-западному германскому, а это — скандинавскому, — неразборчиво произносит она.       — Мы исключили скандинавов. Должно быть, преступник из Германии.       — Но теперь, когда у нас есть это, будет неправильно исключать скандинавов.       Я забираю у неё сообщение, и Грейнджер возвращается к своим записям.       — О, — восклицает Поттер, — ты… снова соорудила «стену».       Я поднимаю на него взгляд: он изучает дальнюю стену.       — Она часто это делает?       Поттер улыбается мне, будто существует какая-то шутка, которую я пойму, когда вырасту.       — Это началось недавно. — Он переступает с ноги на ногу и отворачивается от меня. — Вы двое собираетесь прерваться на обед?       Обед. Блять.       Десять минут первого. Катя, вероятно, уже наматывает круги по улице у телефонной будки в ожидании меня.       Нужно привести себя в порядок, убрать бумаги и собрать портфель. Я отмечаю место, на котором мы остановились, заметкой о новом полученном сообщении.       — Малфой? Ты голоден?       Поттер, как всегда, настоящий джентльмен.       — Спасибо, откажусь. У меня назначена встреча.       — Увидимся после обеда, — тихо произносит Грейнджер.       Кивнув, я продолжаю собирать свой портфель и прибираться в конференц-зале на случай, если он кому-то понадобится во время обеда. Хватаю с вешалки своё пальто и, открыв дверь конференц-зала, обнаруживаю широко улыбающуюся Катю и смотрящую на меня Грейнджер.       Кажется, у меня перестала циркулировать кровь.       — Драко! Смотри, с кем я наконец-то познакомилась!       Катя светится, а у Грейнджер лицо приобрело сероватый оттенок.       Она же видит, не так ли? Она заметила, как они похожи? Буквально зеркальные отражения друг друга. У Грейнджер более молочная кожа, у Кати длиннее ноги, но они одинаковые.       — Отлично, — мой голос ломается. — Грейнджер, это Катя.       — Да, я уже представилась, не могла сдержаться. Прости. Просто поверить не могу, что столкнулась с тобой! — улыбается Катя.       Не смогла сдержаться. Тридцати секунд хватило, чтоб рассказать все мои секреты?       Грейнджер пытается уйти, но Катя вдруг приглашает её на обед с нами.       Я брошусь под колёса магловского автомобиля по дороге.       — О, это очень любезно, но у меня уже есть планы на обед, — Грейнджер отклоняет приглашение. — Спасибо, Катя.       Катя продолжает улыбаться и строить планы на «познакомиться поближе», а я просто больше не могу наблюдать их двоих. Чувствую себя зельем в котле, которое вот-вот перельётся через край.       Мышца в моей шее резко сокращается, и я поворачиваю голову, чтобы хрустнуть суставами.       — Увидимся после обеда, Грейнджер, — я игнорирую её взгляд, следящий за моей рукой, что направляюще лежит на спине у Кати.       — Было приятно познакомиться с тобой, Гермиона!       Она называет её по имени спустя две минуты после знакомства — трюк, над которым я работаю почти десять лет.       По дороге на обед я слушаю о проекте Грейнджер для «Гринготтса», о её же деятельности с домашними эльфами, о её красивой, чистой коже и о том, «не знаю ли я чем она пользуется для укладки волос, потому что у неё великолепные кудряшки».       — Откуда мне знать, каким шампунем она пользуется? — взрываюсь я.       Катя замолкает.       Я снова хрущу шеей.        — Прости за опоздание. Не знал, что ты проскользнёшь в Министерство, чтобы найти меня.       Она смеётся.              — Я не проскальзывала. Я взяла гостевой пропуск, — Катя снова молчит, когда мы поворачиваем за угол на пути к кафе. — Она работает с тобой на одном уровне?       — Нет. Мы работаем вместе над делом.       Фасад кафе кажется мне маяком, и я ускоряю шаг в надежде, что проведу оставшийся путь в тишине.       — Вы часто работаете над делами вместе?       — Только в последнее время.       Она, наконец-то, снова умолкает. Я открываю перед ней дверь и смотрю в её лицо. Катя наблюдает за мной.       Она знает.       Я глубоко вдыхаю. Мы направляемся к угловому столику.       Нет ничего такого в том, что она знает. У нас соглашение. Мне не нужно лгать ей.       Когда мы садимся, я вспоминаю, что вокруг нет камер, ведь Катя организовала эту встречу.       — Почему ты попросила о встрече сегодня? Что-то произошло? — попытавшись расслабиться, спрашиваю я.       — И да, и нет.       Я отрываюсь от меню и, моргнув, перевожу взгляд на Катю.       — Хм?       — Ну, — сглотнув, начинает она, — дело в нашей последней публичной постановке. — Второй поцелуй в переулке. — Андрей не так равнодушно к этому отнёсся, как думал изначально.       — О, — произношу я, сморщив лоб. — Я… эм, мог бы поговорить с ним и попросить прощения.       — Не стоит, — она улыбается и немного краснеет. — Он… — Катя смеётся. — Он хочет сбежать.       Я смотрю на неё и улыбаюсь.       — Сработало как по волшебству?       Она хлопает меня по руке.       — Я не намеревалась заставить его ревновать! — Катя откидывает свои волосы на спину. — Но теперь он хочет всё узаконить. Мы планируем подкопить денег в следующие несколько месяцев, а потом пожениться. С отцом разберёмся позже.       Я улыбаюсь, но это ведь ещё не всё.       — Это замечательно. Я рад за тебя, — я складываю руки на стол. — Но полагаю, нам с тобой пора всё прекратить?       — Боюсь, что так, — кивает она. — Нам не нужно публично «расставаться», если ты этого не хочешь. Я могу просто… уйти с радаров.       — Всё хорошо. Нам и так некуда больше это тянуть. Думаю, мой отец знает, что всё было постановкой.       Официантка наполняет наши стаканы, и я делаю большой глоток воды.       — Всё в порядке? Он создаёт тебе препятствия?       — Как и всегда, — отвечаю я. Ощущаю лёгкость в мышцах от того, что я могу обсудить с кем-то всё это. — Но у нас с ним есть договорённость. Я открываю компанию первого января.       Я рассказываю о своей прошедшей встрече с Мокриджем и также о грядущей с Огденом. Говорю о поиске помещения для офиса. Чувствую себя более гордым и возбуждённым, чем за все последние месяцы. Катя слушает, попивая чай, и задаёт вопросы, а мне, пожалуй, стоит остановиться и расспросить больше о ней, но она закатывает глаза на информацию о том, что Блейз станет начальником отдела маркетинга. Затем она спрашивает, уверен ли я в том, что он действительно подходит для «Малфой Консалтинг».       — Он хорош, уверяю тебя. Забини законченный хам, но он самый юный хозяин волшебных виноделень Сицилии в истории, — я отламываю кусочек своего кекса.       — Планируется ли какая-либо благотворительная деятельность? — спрашивает она.       — Как только мы встанем на ноги, я планирую брать одно благотворительное дело в квартал.       Катя приподнимает бровь и хмыкает, делая глоток чая.       — Что?       — Ну, — начинает она, смотря в окно поверх моего плеча. — Я бы предположила, что твоим наибольшим препятствием в самом начале будет общественное мнение, — Катя смотрит на меня, проверяя реакцию. — Наилучшим средством для того, чтобы зарекомендовать свою компанию, станет благотворительность и официальное представительство непривилегированных видов, — она склоняет голову в бок. — Тебе не помешал бы полноценный отдел, занимающийся благотворительностью, для представления всех людей и меньшинств, которые раньше никогда бы не ассоциировались с именем Малфой.       Я лишь моргаю в ответ. Отдел — это рабочая сила, зарплаты, помещения, страхование. И постоянная работа — постоянная хорошая работа.       Я смотрю в свою чашку чая, обдумывая Катины слова, когда она произносит:       — И говорю тебе, как человек, имеющий опыт с благотворительной деятельностью, — с правильным человеком у руля, все расходы можно компенсировать пожертвованиями и сборами.       Ухмыляясь, я перевожу на неё взгляд.       — Катя, если тебе нужна работа, ты могла бы просто сказать об этом.       — О, нет, не мне, — она смеётся. — Я буду более чем занята своей работой. Но тебе нужен кто-то с репутацией. Кто-то, кто… заходя в помещение, будет вызывать у людей желание бросаться деньгами, лишь бы подольше побыть рядом с ним, — она делает глоток чая, и я уже знаю её следующие слова. — Почему Гермиона Грейнджер работает аналитиком в Министерстве?       Я сглатываю и отворачиваюсь от неё.       — Полагаю, она идёт долгой дорогой к должности министра. Но она… я не думаю, что она подойдёт для работы в «Малфой Консалтинг».       — Почему нет? Я думала, вы теперь друзья.       Пялюсь на стол, представляя, как говорю отцу, что я сделал всё именно так, как он хотел, но с оговоркой на то, что часть его драгоценного наследства пойдёт на зарплату Гермионы Грейнджер и её непосредственное нахождение рядом со мной. Я почти смеюсь от этой мысли.       А затем я вспоминаю слёзы в её глазах и то, как развевались её волосы, когда она сбегала из Мэнора. Вспоминаю её взгляд, когда Грейнджер спрашивала о крови, которую она увидела на стене в своём доме.       — В некотором роде, — отвечаю я, — но она никогда не захочет работать на меня.       — С тобой.       Я поднимаю взгляд. Катя играет с ручкой своей чашки чая.       — Она могла бы работать с тобой. Будучи автономной, — продолжает она.       Я наблюдаю за движениями её пальцев и думаю о нашей с Грейнджер работе над делом о рунах, загадке драконьего яйца и…       — Это замечательная идея, Катя, но, боюсь, неосуществимая.       Подлив себе чай, я размешиваю мёд и наблюдаю за поднимающимися завитками пара.       — Из-за твоего отца, — произносит Катя в заключении. Будто изначально это знала.       Я глубоко вздыхаю и встречаю взгляд её умных глаз.       — Какого рода соглашение между вами, Драко? — спрашивает Катя.       Сглатываю, плотно сжав губы.       — Держаться от неё подальше.       Она кивает.       — Должно быть, это сложно. Особенно учитывая то, как она на тебя смотрит.       Мой взгляд мгновенно устремляется к ней, и бесконтрольное тепло разливается по моим венам.       

***

      Четверг, 18 ноября 1999 г.       Не думаю, что мне нравится американский акцент.       Хотя, возможно, дело в чём-то более конкретном.       Мне не нравится её произношение буквы «р».       — Но машина была припаркована, типа, через дорогу, так что мы, типа, должны были тащить платья всю дорогу туда!       Интересно, дёргается ли мой глаз сейчас также, как и коротит её мозг?       Ноэль втягивает трубочку между губами и довольно потягивает свой напиток. Думаю, мы почти закончили на сегодня. Я уже договорился о встрече с её отцом, а она уже восхищается мной. Мы флиртуем, но не переходим грани непринуждённости.       Да, Ноэль пора бы заткнуться и идти домой.       — Было так забавно! Типа, он упал! Прямо на улице!       Я вспоминаю, как звучит тишина. Прошло слишком много времени с того момента, как я наслаждался ею.       — Не хочешь ещё один коктейль? — предлагаю я, — или, подожди, ты говорила, что тебе завтра рано вставать из-за встречи с дедушкой, да?       — Угу. Он всегда рано встаёт, так что, мне, в целом…       — Очень жаль. Я принесу твоё пальто.       Подойдя к выходу, я помогаю ей надеть пальто, и, ровно за секунду до того, как она просовывает руку в рукав, какой-то неудачник врезается в неё. У меня правда нет никаких сил, чтобы защищать честь Ноэль Огден сегодня, так что надеюсь это лишь неприятная случайность.       — Прошу прощения! — говорит Эйден О’Коннор. Грейнджер стоит рядом с ним. Когда она появилась?       О’Коннор говорит о какой-то вечеринке по случаю чьей-то отставки, когда до меня наконец-то доходит, что его рука скрывается за спиной Грейнджер, прижимая её ближе к себе.       Она краснеет, и я отворачиваюсь от них.       — О’Коннор, Грейнджер, это Ноэль.       Ноэль пожимает О’Коннору руку, и начинает прыгать на месте, когда представляется Грейнджер. Ещё один член её фан-клуба.       Голова раскалывается.       — Драко, мы должны остаться! — Ноэль цепляется за мою руку, и я еле сдерживаюсь от того, чтобы не стряхнуть её.       Друзья О’Коннора и девушка одного из них сидят за длинным столом. Эйден идёт за мной к бару, чтобы взять напитки для всех, и, в момент, когда он мямлит что-то о том, что стоило бы спросить Грейнджер о её предпочтениях, я поворачиваюсь к бармену и заказываю сливочное пиво для неё.       Я бросаю пару галлеонов на барную стойку, пока О’Коннор всё ещё ищет свои сикли.       — Я расплатился, — говорю я, левитируя напитки к столу. Мысленно готовлюсь к тому, что вечер пройдёт ужасно.       Грейнджер и Ноэль болтают, и это зрелище, мягко говоря, меня вообще не радует.       Ноэль задаёт всем кучу вопросов, хохочет и выставляет себя идиоткой. А Грейнджер смотрит на меня так, будто я сошёл с ума. Я отворачиваюсь от неё.       Кто-то кладёт руку мне на плечо, и до того, как я поворачиваюсь и проклинаю этого человека, слышу знакомый голос.       — Я твою макушку где угодно узнаю, дружище!       Маркус.       — Что ты здесь делаешь, засранец?! — смеясь, я вскакиваю со стула, и он заключает меня в объятия, хлопая по спине и хохоча мне на ухо. Я не видел его, кажется, года три с того момента, как он уехал на обучение по зельеварению. Он, наконец, исправил зубы.       — Я в поисках приятного времяпрепровождения! — смеётся он. — Хотя ты с таким вроде не знаком.       Я толкаю его в плечо, чувствуя себя снова тринадцатилетним.       — Ты надолго в городе?       — Ещё неделю, затем я возвращаюсь в Бразилию. Я получил степень магистра по зельям, — с гордостью говорит он. Его самоуверенная ухмылка выглядит слишком знакомо, вероятно, я вижу такую же каждый день в зеркале.       — Поздравляю. За это надо выпить!       Мерлин, я уже и забыл каково это — иметь друга, который не Гарри Поттер.       — Маркус, ты помнишь Ноэль Огден?       Ноэль вскакивает со стула и обнимает его. Флинт приподнимает бровь, давая мне, своего рода, одобрение, будто я подцепил самую красивую ведьму на балу. Я с ним не спорю.       Но затем взгляд Маркуса падает на Грейнджер, и, в мгновение ока, фраза «самая красивая ведьма на балу» начинает душить меня.       — Гермиона Грейнджер, — тянет он, а я вижу картину, как подол её голубого платья приподнимается, оголяя щиколотки. — Ну разве ты не загляденье.       — Привет, Флинт, — говорит Грейнджер, с опаской глядя на него.       Они обмениваются любезностями. Ноэль пьет свой коктейль, пока в стакане не остается лишь лёд. Маркус спрашивает меня о Греге Гойле, и я признаюсь, что не виделся с ним. Наблюдаю за Грейнджер краем глаза и вижу, как она поворачивается к О’Коннору. Он говорит что-то, над чем она смеётся, едва не выплёвывая свой напиток. Грейнджер поворачивается к нам, и я, отвернувшись, возвращаю внимание Ноэль и её рассказу, о чём бы ни была эта болтовня. Ухмыляюсь Маркусу, но он уже наблюдает за мной, переводя взгляд с меня на Грейнджер.       Я пытаюсь снова сфокусироваться на Ноэль.       Флинт, как обычно, начинает доминировать в разговоре. Он рассказывает Ноэль одну особенно идиотскую историю о Миллисенте Булстроуд, и я разражаюсь смехом ещё до того, как он поведает исход, вспоминая выражение лица сокурсницы, когда её пальцы стали фиолетовыми. Когда он заканчивает, Ноэль тоже смеётся, и я смотрю на Маркуса, замечая, что его взгляд снова обращён куда-то за моё плечо.       Слышу, как звенит лёд в стакане Ноэль.       — Стоит заказать ещё, да? — Маркус ставит на стол свой пустой стакан и кивает мне. Я только на половину осушил свой огневиски, так что залпом выпиваю оставшееся и следую за ним.       Замечаю, как Ноэль поворачивается к Грейнджер в тот момент, как мы уходим.       — И что же, во имя Мерлина, ты тут забыл вместе с Грейнджер? — улыбается Маркус.       — Я не с ней, — я откидываю волосы со лба, огневиски всё ещё обжигает мне горло. — Мы с Ноэль случайно с ними столкнулись. Мы все работаем вместе в Министерстве, и выяснилось, что Ноэль фанат Грейнджер, — я киваю в сторону нашего стола, где в данный момент Ноэль, смеясь, что-то говорит, а Грейнджер слушает.       — Думаю, я и сам фанат, — произносит Маркус, и я поворачиваю голову к нему.       Я узнаю этот взгляд, которым он скользит по её лицу, спускаясь всё ниже и ниже. Я видел его пять лет назад, когда он разговаривал с несколькими болгарами на счёт Грейнджер, которая прихорошилась для Крама. Ей тогда только исполнилось пятнадцать. Я осознаю, что Маркусу было столько же лет, как мне сейчас.       Сглотнув, у меня возникает ощущение, будто лезвия застряли в моём горле. Снова смотрю на Ноэль, на лице которой расплылась глупая улыбка. Возможно, мы с Маркусом и Ноэль могли бы пересесть за другой стол.       — Как тебе девушки в Бразилии? — оторвав взгляд от Грейнджер, спрашиваю я и вижу, что Флинт уже смотрит на меня. — Кто-то там завладел твоим вниманием?       Он отмахивается и усмехается.       — Как всегда, есть пара пташек, — он машет бармену. — Я слышал, ты охомутал Катю Виктор, — Маркус ухмыляется.       — Между нами ничего серьёзного, — говорю я, пытаясь звучать шутливо. Он смеётся.       — Отлично. Тогда можем организовать тебе перепихон сегодня! — Маркус грубо взъерошивает мои волосы, чем следовало бы ожидать. Он снова смеётся и хлопает меня по спине.       После того как бармен приносит наши напитки, Маркус настаивает на том, чтобы заплатить. Мы левитируем все напитки к столу, и он напоминает мне о времени, когда мы заставили Крэбба и Гойла левитировать нам тыквенный сок на протяжении месяца. Я смеюсь и едва ли не выливаю бокал сливочного пива на голову О’Коннора.       Маркус садится напротив Грейнджер и я слежу за её взглядом, который направлен на сливочное пиво, направляющееся к ней в руки.       — Ты не пьёшь, Грейнджер? — Маркус испытывает её. Я смотрю на Грейнджер, пока она размышляет над ответом.       — Пью. Просто медленно, — она берёт бокал и приподнимает бровь, глядя на Флинта.       Я делаю глоток огневиски.       — Готов поспорить, ты сейчас снимаешь со всех нас баллы в своей голове, — говорит Маркус. — Минус десять очков Слизерину за распитие более одного напитка в час. Минус десять очков… хрен знает с какого факультета, на котором ты была в Ильверморни, за то, что смеёшься вне очереди.       Я оглядываю бар в поиске стола поменьше и подальше от Грейнджер. Всё занято. И не думаю, что оттащить Маркуса от неё будет лёгкой задачей.       — Ты была прилежной ученицей, Гермиона? — Ноэль подключается к разговору. Я лишь закатываю глаза.       — Она была ужасна! Даже до того, как она стала старостой факультета, она уже расхаживала так, словно уже была старостой школы, — хнычет Маркус. — Скажи мне, Грейнджер, ты хоть раз нарушала правила?       Я поднимаю на Грейнджер взгляд, но её внимание полностью сконцентрировано на Флинте, будто он задача по нумерологии, которую она с нетерпением хочет решить.       — Я много раз нарушала правила, — отвечает Грейнджер, — но я, в отличии от тебя, никогда не попадалась.       Она делает глоток из своего бокала, и Маркус улыбается. Я выпиваю половину содержимого своего стакана.       Всё продолжается в том же духе. Ноэль хохочет. Маркус начинает рассказывать истории и воспоминания из Хогвартса, а затем обращается к Грейнджер с просьбой рассказать её версию событий. Она отвечает ему каменным выражением лица и обрывками фраз. Я пью.       Грейнджер поворачивается обратно к О’Коннору. Маркус зовёт её по имени. Я пью.       Грейнджер хмурится. Маркус ей улыбается. Ноэль хихикает. Я осушаю свой стакан.       — Мне нужно в туалет, — сообщает Ноэль. Маркус и я встаём, когда она выходит из-за стола. Возможно, мы вдвоём быстрее найдём другое место для разговоров, подальше от остальных.       — Ты часто играешь в квиддич? — спрашиваю я.       — Не представлялось возможностей, — он делает глоток. — Но я слышал, ты играешь с Поттером, — он ухмыляется. — Предатель.       Я улыбаюсь.       — Это было… не так уж просто, — лгу я. — Он отстойный капитан, — снова лгу и вижу, как Флинт распрямляет плечи от гордости.       Мы болтаем ещё пару минут, но я всё время замечаю, что его взгляд скользит мимо меня, куда-то в сторону барной стойки. Его губы дёргаются.       Маркус хватает меня за руку.       — Ой, кстати о квиддиче! Помнишь тот раз, когда мы спугнули Поттера с поля?       — Да. И я помню, как Поттер наслал на нас патронус в тот же день.       — Нет! Стоп, правда что ли? Грейнджер! — он поворачивается к её стулу и надувает губы, когда не обнаруживает её там. Флинт снова поворачивается ко мне. — О, вон же она.       Мой взгляд сканирует бар, и я замечаю лишь кудри, исчезающие за дверью чёрного выхода.       Интересно.       О’Коннор смеётся у бара. Она послала его? Её сумка тоже исчезла.       — Ей, кажется, было нехорошо мгновение назад, — говорит Маркус около моего плеча. — Надеюсь, она не пытается аппарировать.       — Я, э… Я уверен, что не пытается, — не могу оторвать взгляд от двери, через которую она вышла. — Прошу прощения, мне нужно в туалет.       Маркус ничего не отвечает, когда я, отойдя от него, начинаю пробираться сквозь толпу. Грейнджер выпила только два сливочных пива. Ну только если она ничего не пила до этого. Зачем ей сбегать?       Я открываю дверь, и громкие звуки из бара заполняют весь переулок. Ветер бъёт мне в шею. Вижу Грейнджер, стоящую слева около мусорки. Куча коробок и картонок валяются вокруг неё, и она едва держится на ногах, держась за стену.       — Грейнджер?       Её голова поворачивается ко мне.       — Малфой, — её язык заплетается. Я вижу палочку у неё в руке и, позволив двери закрыться за мной, направляюсь к ней.       — Что ты тут делаешь? — спрашивает Грейнджер.       — Я хотел спросить у тебя то же самое. Надеюсь, ты не пытаешься аппарировать. Не похоже, чтобы ты была в состоянии сделать это.       Ветер в переулке доносит до меня её запах.       — Зачем ты вышел сюда? — она с усилием моргает. Её зрачки расфокусированы. Да она в стельку.       — Как много ты выпила на вечеринке по случаю отставки? — ничего не могу поделать с насмешкой в своём голосе, одновременно задаваясь вопросом, где носит О’Коннора, и желая врезать ему за то, что он позволил ей напиться до такого состояния.       Грейнджер глубоко дышит.       — Откуда ты знал, что я выйду сюда? Что тебе от меня нужно? — её голос эхом отскакивает от каменных стен и ящиков переулка.       Она выглядит напряжённой и практически испуганно. На секунду я задумываюсь над тем, со мной ли вообще она разговаривает и слышит ли она меня. Возможно, Грейнджер под чем-то…       — Да что с тобой такое? — спрашиваю я. Она что-то мямлит и выставляет руку вперёд до того, как я придвигаюсь ближе к ней. На её ладони порез, из которого стекает к кисти струйка крови. — У тебя кровь.       Я беру её за запястье, притягивая его к себе. Мне придётся наложить исцеляющие чары. Возможно, сначала Тергео, а затем я могу обмотать платком…       Раздаётся рваный выдох, и Грейнджер, уронив палочку и вырвав свою руку из моей хватки, цепляется за воротник моей рубашки. Она хочет задушить меня? Я делаю шаг назад, готовый к нападению и оскорблениям.       Она влетает в меня и прижимается ко мне, запустив руку в мои волосы, а я продолжаю спотыкаться, удерживая нас и готовясь к тому, чтобы оттолкнуть её, если она начнёт сжимать мне шею. Втягиваю воздух, чувствуя как громко в груди бьётся сердце.       Руками удерживаю её бедра, все мои мышцы напряжены и готовы к бою, а она приближается лицом к моей шее, становясь на цыпочки.       — Драко… — шёпотом проносится по моей коже. Её пальцы цепляются за мои волосы.       Я напрягаюсь. Ожидаю подвоха и нападения.       Ощущаю мягкое прикосновение к шее и слышу стон, когда Грейнджер приоткрывает губы и втягивает мою кожу в рот.       Мои лёгкие отказываются работать, а руки застывают на её бёдрах. Грейнджер стонет прямо у моей шеи и целует в челюсть, облизывая кожу.       Меня пронзает дрожь, словно разряд тока, распространяясь от низа живота до кончиков пальцев. Я стискиваю бёдра Грейнджер, и она стонет.       Она прижимается ко мне грудью, хватая ртом воздух. Скольжу рукой по её бедру, притягивая её ближе, а другой поднимаюсь вверх по её позвоночнику к затылку. Её кудри щекочут мне костяшки. Мои пальцы соприкасаются с её шеей, и Грейнджер стонет, посасывая мою кожу так, будто она давно голодала.       Это неправильно. Она не…       Её бедра двигаются, толкаясь в меня.       У меня закатываются глаза.       — Грейнджер, что ты делаешь?       Мои руки трясутся в попытке не прижать её и взять контроль. Я чувствую, как её губы скользят по моей челюсти, и задаюсь вопросом, насколько далеко она зайдёт. Я нетерпеливо поворачиваюсь к Грейнджер, готовясь это узнать.       Она отталкивает меня, из-за чего я теряю равновесие, и мы вместе спотыкаемся. Грейнджер ударяется головой о кирпичную стену.       — Что ты со мной сделал? — требовательно спрашивает она.       Всё как раз наоборот, Грейнджер. Я фокусируюсь на ней и на её вопросе.       — Что? — тихо спрашиваю я.       — Зачем ты это делаешь? — её губы дрожат. Чувствую, как угасает возбуждение.       — Грейнджер?       Она напугана. Я в поиске подсказок. Её кожа красная и слишком горячая, рот раскрыт, а её дыхание прерывистое. Она всё ещё выглядит так, будто хочет меня. К горлу подкатывает желчь, когда я понимаю, что она боится этого. Ей стыдно.       «Учитывая то, как она смотрит на тебя», — говорила Катя.       Грейнджер начинает падать, и я подскакиваю к ней, кладя обе руки на талию, и удерживаю её. Она делает резкий вдох.       Она пьяна. Пьяна и больше не контролирует свои действия.       Я смотрю на её расширенные зрачки и приоткрытые губы, жадно глотающие воздух. Её голова опускается на бок, будто она слишком тяжелая для её же шеи.       Это не опьянение.       — Что с тобой произошло? — громко спрашиваю я, приподняв её голову. У Грейнджер перехватывает дыхание.       До моего слуха доносится её стон, и этот звук, откликаясь у меня в груди, опускается к члену. Грейнджер поднимает руку и, накрыв ею мою ладонь, удерживает её на своём лице. Она хватает мою рубашку пальцами другой руки и, повернув голову, втягивает в рот кожу на моём запястье. Её язык проходится по моим венам.       — Господи, Драко.       Она смотрит на меня остекленевшими от похоти глазами.       Учитывая то, как она смотрит на тебя.       Позволит ли она мне? Я мог бы прижать Грейнджер к себе в этом тихом переулке, раздвинуть её бёдра коленом и запустить пальцы ей под юбку. Я мог бы приподнять Грейнджер и закинуть её ноги себе на талию. Я мог бы прижаться губами к её шее и попробовать на вкус, поцеловав её.       Позволит ли она мне?       Моя рука всё ещё покоится на её талии. У меня кружится голова от желания, и я кладу руку на стену за Грейнджер. Её глаза направлены прямо на меня, пока она посасывает кожу на моём запястье.       Наконец-то она в моих руках, целует мою кожу, прижимается ко мне и умоляет меня.       — Грейнджер… — выдыхаю рядом с её лицом. Мои пальцы стискивают кирпичи стены.       — Остановись! Прекрати делать это! — кричит она, отталкивая меня.       Я отхожу назад, тяжело дыша. Она была так близко.       Я поднимаю перед собой дрожащие руки, надеясь, что Грейнджер не посмотрит ниже моего пояса и не увидит стоящий колом член.       — Зачем ты последовал за мной сюда?       — Я видел, как ты выходила.       Она смотрит на меня в замешательстве.       — Что ты дал мне? — шипит она.       — Дал тебе? — я прищуриваюсь. Она наконец-то в состоянии составлять связные предложения, но её слова не несут в себе смысла.       — Что ты подлил в мой напиток, Малфой?!       Я хмурюсь. Подлил в её напиток. Я открываю рот, чтобы произнести «ничего» и попросить её объясниться.       Но её поведение… Она неустойчиво стоит на ногах, прикасается ко мне и целует меня. Это всё неправильно.       Отклонения в поведении. Зелье похоти.       Зелье.       Маркус. Я смотрю на дверь, через которую вышел. Но зачем ему…       — Что это? Как прекратить этот эффект? — голос Грейнджер возвращает меня из раздумий. Поднимаю на неё взгляд именно в тот момент, когда она снова начинает падать. Я делаю шаг к ней. — НЕ ПРИКАСАЙСЯ КО МНЕ!       Я замираю на месте и жду, пока она выпрямится.       — Зачем ты накачал меня? Чего ты хочешь? — спрашивает она.       Я накачал её. Накачал и вышел сюда, чтобы… Это именно то, что она думает. И я практически сделал это. Пьяный или нет, я почти сделал это.       В желудке закручивается узел. Меня сейчас стошнит.       Как я вообще мог подумать, что она позволит мне?       Я намереваюсь откланяться и сказать ей, что пойду за О’Коннором, но в этот момент открывается дверь, и он появляется перед нами.       — Вот вы где, ребята! — Грейнджер закрывает глаза. — Мы думаем пойти в паб вниз по улице. Что вы думаете?       Я жду. Жду, что она попросит его вызвать авроров. Я жду, что она скажет ему, что я пытался взять её, когда её накачали наркотиками.       Теперь всё стало настолько понятным. Несвязная речь. Нарушения координации. Падения на меня. А мне было всё равно на эти звоночки.       — Что происходит? — О’Коннор призывает нас к объяснению.       Её палочка также лежит на земле между нами. Снимок этого места, это всё, что понадобилось бы отделу магического правопорядка. Бывший Пожиратель смерти насилует золотую девочку.       — Я… я перебрала. — Я смотрю на неё. Она смотрит на меня в ответ. — Драко поймал меня на попытке аппарировать домой. Как видишь, я не в том состоянии, — она смеётся.       Я хмурюсь. Чего она боится? Скажи ему правду.       — Грейнджер, ты совсем не умеешь пить! — О’Коннор делает шаг к ней. Она убирает свои волосы с лица и мне противно от того, насколько распущенно она выглядит: губы красные, волосы спутанны. — Ты порезалась? — спрашивает О’Коннор.       Он тянется к её руке. Я подскакиваю в их сторону, но не успеваю остановить его, чтобы всё это не началось снова.       Пальцы О’Коннора обхватывают её запястье, и всё вокруг будто замирает. Грейнджер не двигается, смотря на меня и излучая новую волну злости.       — Я упала.       Почему зелье работает только на меня?       Маркус сделал это. Он неестественно грубо взъерошивал мои волосы у стойки бара.       Грейнджер всё ещё смотрит на меня. О’Коннор уводит её, смеясь над её состоянием. Её палочка до сих пор лежит на земле. Она так спешит убраться подальше от меня, что не замечает этого.       — Грейнджер.       Они разворачиваются. Она забирает палочку, и О’Коннор смеётся.       Этот болван обнимает Грейнджер за плечи и ведёт её к точке аппарации, а я жду, пока они уйдут, хотя сам едва сопротивляюсь желанию сдвинуться. Я думаю о ненависти в её глазах. Я уже давно её не видел.       Я рывком распахиваю дверь чёрного входа и осматриваю бар, пока не замечаю его. Люди расходятся с моего пути. Ноэль хохочет рядом с Флинтом, и я игнорирую её, когда она обращается ко мне.       Мне хочется разорвать его. Я хочу приложиться кулаком к его лицу и почувствовать, как ломается его нос. Но сперва нужно убедится…       Он смотрит на меня и ухмыляется.       — Это было быстро.       Через секунду я уже швыряю его в стену.       — Да что с тобой, блять, не так?       Люди отходят от меня, и я слышу, как Ноэль ахает.       Он смеётся, его сделанные зубы впиваются в губу.       — Ну же, Драко! Почему тебе так сложно просто повеселиться? — Он качает головой, будто я отказался покурить с ним. Я оттаскиваю Флинта и снова швыряю его об стену, слыша, как его голова бьётся об неё. Ноэль кричит.       — Что это? — требовательно спрашиваю я. — Когда пройдёт эффект?       Брыкаясь, он хватает меня за руки и отталкивает от себя.       — Мерлин! Какого хуя, Драко! — Маркус толкает меня. Он вытаскивает пузырёк из кармана, и я выхватываю его. Там осталась пара капель. — Я сделал это сам, — говорит он.       Нужно взять это домой. Мне нужно расщепить зелье на составляющие и выяснить, какую ошибку допустил Флинт, несмотря на то, что он эксперт.       — Должно было сработать.       Я поднимаю на него взгляд. Маркус внимательно смотрит на меня.       — Или, — продолжает он, — она фригидная, как мы все и думали? — Флинт вскидывает бровь, и именно туда ему прилетает мой кулак.       Он снова падает на стену, а я замахиваюсь снова, чтобы выбить ему его новые зубы. Его голова ударяется о кирпичи, и я слышу, как бармен кричит, чтоб мы проваливали.       — Держись, блять, от неё подальше! Я не хочу, чтобы ты даже смотрел в её сторону.       Я разворачиваюсь, уклоняясь от нескольких парней, которые решили, что могут вышвырнуть меня. Я хватаю Ноэль за руку и тяну её за собой. Её лицо перекошено от шока.       — Некоторые вещи никогда не меняются, да, Драко? — кидает Флинт мне вслед. Я чувствую, как жар поднимается по шее, когда мы выходим на холодный воздух.       

***

      Суббота, 16 апреля 1994 г.       Это была «Молния». Точно она.       Я почти поймал снитч, а потом Поттер со своей новомодной метлой действительно опередил меня.       Я иду обратно к раздевалкам. Весь факультет Гриффиндора заполнил поле, поднимая Поттера себе на плечи.       — Какого хуя, Малфой??       Повернувшись, я вижу мчащегося на меня Маркуса.       — Он был у меня! Ты ведь видел! Он обогнал меня! — выкрикиваю я.       — Это драконье дерьмо! — он толкает меня, и я спотыкаюсь, не удержав равновесия. Я в шоке, что Флинт тронул меня. — Ты был на несколько десятков футов впереди него. Он поймал снитч только потому, что ты отвлёкся.       — Отвлёкся? Я не…       — Я смотрел на тебя! Ты сканировал гриффиндорские трибуны, чтобы убедиться, что твоя девушка увидит твой уход в пике.       — Моя?.. Моя кто? — мои глаза вот-вот вылезут из глазниц.       Он хватает меня за воротник и притягивает к себе.       — Она была на игре не ради тебя, — шипит Маркус, — а ради Поттера.       Моя кровь шумит в ушах.       — Я… я понятия не имею о чём ты…       — Приведи мозги в порядок, Драко, или я напишу твоему отцу. Скажу ему, что каждый раз, когда Гермиона ёбаная Грейнджер приходит на квиддичный матч, ты не в состоянии удержать взгляд на снитче.       Он отталкивает меня, и я валюсь на землю в тот момент, когда Северус подходит поговорить с командой. Я в изумлении смотрю Флинту вслед, и Северус проносится мимо, не заботясь о том, чтобы помочь мне встать.       Я смотрю на толпу гриффиндорцев. Вуд рыдает от счастья, а Поттер держит кубок над головой. Грейнджер стоит с краю толпы рядом с Уизли и прыгает на месте.       Я не пялился на неё. Я смотрю на свою форму и стряхиваю траву с грязью. Я этого не делал.       Она просто всегда читает свою чёртову книгу на трибунах и никогда не отрывает от неё взгляд.       

***

      Четверг, 18 ноября 1999 г. Позднее.       Ноэль кричит на меня, но я её не слышу. Она вырывает руку из моей хватки и останавливается посреди улицы.       — Какого чёрта, Драко!       — Давай доставим тебя домой, — пытаюсь успокоить её, протягивая ей руку. Но она стоит на своём.       — Что с тобой не так?! Драка, серьёзно? — она машет руками, её волосы беспорядочно развеваются на ветру. У меня нет на это времени. Мне нужно в свою лабораторию зелий.       Возможно, в составе есть асфодель.       Разновидность амортенции?       Откуда тогда дезориентация?       Ноэль всё ещё кричит.       —…я имею в виду, я надеюсь это была не постановка, чтоб показать какой ты мачо! Маркус и я просто разговаривали. И более того, Драко, я тебе ничем не обязана!       — Затк-нись, — шиплю я. — Мир не крутится вокруг твоей персоны. Произошедшее никак к тебе не относится. Ты не так важна.       Она моргает в ответ, раскрывая рот. Немного чувствую себя виноватым, но затем думаю о яйцах огневицы…       Ноэль пялится на меня и говорит что-то о том, что сама найдёт дорогу домой, и на меня накатывает огромнейшее облегчение, когда она уходит прочь. Я тут же аппарирую, не волнуясь о том, увидят ли меня маглы.       Я приземляюсь на холме за пределами Мэнора. Ветер кусает меня, пока я бегу по дорожке к главным дверям. Спускаюсь по лестнице, ведущей к нашей лаборатории, и вытаскиваю пузырёк Маркуса из кармана. Там осталось три капли.       Я нагреваю котлы и начинаю процесс расщепления зелья на ингредиенты, взяв лишь две капли. Я не делал этого уже много лет и не заходил в эту комнату ни разу после войны. Меня успокаивало это место. Но сейчас я практически роняю мензурки на пол в спешке.       Я был прав.       Это разбавленная амортенция с разновидностью согревающего зелья. У выпившего поднимается температура, и это заставляет его выйти на улицу…       Чихотник для помутнения рассудка.       Иглы дикобраза для ощущения эйфории при контакте с человеком, чьи волосы были добавлены в зелье.       Я делаю антидот на скорую руку, который снимет температуру тела, рассеянность и эйфорию. Добавив все составляющие в антидот любовного зелья, жду пока жидкость в котле закипит, помешивая содержимое против часовой стрелки.       Закупорив зелье, поднимаюсь наверх и выбегаю через дверь к склону, где можно аппарировать. Я приземляюсь на улице, название которой знать не должен, рядом с домом, номер которого тоже не должен знать.       Я толкаю дверь и, только поднявшись наверх к квартире, понимаю, что понятия не имею как всё это преподнести.       Дверь открывается, когда я стою в трёх шагах от неё. Из неё выходит Поттер, натягивая пальто на плечи. Моя нога замирает над следующей ступенькой, и он останавливается, когда замечает моё присутствие, держа ладонь на дверной ручке.       Поттер заглядывает внутрь и, закрыв дверь, смотрит на меня тяжёлым взглядом, плотно сжав губы.       Я сглатываю.       — Как она?       Ответа не последовало. Поттер оглядывает меня с головы до ног, и, впервые за всё время, что я знаю его, мне становится понятно, что передо мной стоит мужчина, который победил самого тёмного волшебника нашего времени. Дважды.       Я делаю прерывистый вдох и вытягиваю пузырёк из своего кармана.       — Если у неё не пройдут симптомы… если она всё ещё будет чувствовать головокружение или повышенную температуру тела, она может принять это…       Поттер отталкивает меня.       Я лечу со ступенек, пытаясь ухватиться за перила. Ноги перекидываются через мою голову, когда я приземляюсь спиной на лестницу. Пытаюсь восстановить равновесие, до того как снова продолжу падать. Приземлившись у подножья лестницы на задницу, я смотрю наверх.       Поттер трещит магией.       — Ты думаешь, — начинает он, спускаясь вниз, — я позволю ей выпить то, что ты для неё приготовил ещё хоть раз?       — Я ничего не готовил ей, — хриплю я, не в силах вдохнуть.       Поттер останавливается в двух шагах от меня.       — Ты к ней прикасался? Распускал руки?       Боль в спине может быть вызвана сломанным ребром. Мне приходится вытянуть шею, чтобы посмотреть на мальчика-который-выжил.       — Я не хотел… — я слышу свой надтреснутый хриплый голос. Поттер расплывается в моих глазах, и я знаю, что вот-вот, блять, расплачусь перед Гарри Поттером. — Я не знал, что её…       Не могу закончить предложение. Потому что я знал. Грейнджер спотыкалась, невнятно говорила. И когда она схватила меня, я схватил её в ответ.       Шмыгнув носом, я отворачиваюсь и пытаюсь вдохнуть со сломанным ребром в грудной клетке.       — Она ничего не говорит. Гермиона просто сказала, что ей подлили какое-то наркотическое зелье и что она пыталась наброситься на тебя, — произносит Поттер. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, свет в коридоре создает подобие нимба над его головой.       — Ты воспользовался её состоянием? Ты?..       — Нет, — я кашляю. — Нет. Я ничего… Мы остановились. Она остановилась, — я со свистом втягиваю воздух. Хочу встать и уйти. Но я понятия не имею, как сильно изувечен, и не хочу узнавать это в присутствии Поттера.       — У тебя засос на шее, — говорит он. Я пялюсь на Поттера и подношу руку к коже, замечая синяк на своём запястье. — Это от неё?       — Да.       Я смотрю на свою руку, и мне кажется, что засос становится фиолетовым прямо на глазах.       — На ней нет отметин, — тихо произносит Поттер. — Джинни проверила, когда помогала ей забраться в душ.       Я снова смотрю на него и киваю.       Задумавшись, Поттер наклоняется вниз и подбирает пузырёк, что вывалился на лестницу, когда я падал.       — Что это?       — Это смесь. Антидот любовного зелья с добавлением ингредиентов, что помогли бы с головокружением, высокой температурой и помутнением рассудка.       — У неё нет всех этих симптомов, — отвечает Поттер. — Она просто плачет и её тошнит.       Это жалит. Несмотря на то, как сильно я ненавижу себя сейчас, я искушён идеей никогда больше не стирать эту рубашку, чтобы на ней оставался её запах. Но Грейнджер избавляется от моего вкуса, выдавливая его из себя, будто это кислота.       Я трясу головой, развеивая эти мысли.       — Хорошо.       Прикусываю язык и начинаю подниматься с пола. Поттер всё также стоит на второй ступеньке и смотрит на то, как я пытаюсь встать.       Не могу встретиться с ним взглядом.       — Сломано ребро? — спрашивает он. Его голос немного смягчается.       — Возможно, — я поворачиваюсь. Он достаёт свою палочку.       Поттер бормочет диагностирующее заклинание, и мы вдвоём смотрим на сломанное ребро. Он жестом велит мне повернуться и накладывает заклинание восстановления костей. Они щёлкают на место, и я крепко стискиваю зубы, чтобы не закричать.       — Спасибо.       Начинаю идти к двери.       — Вы оба… — начинает Поттер, и я останавливаюсь. — Вы токсичны друг для друга. — Это звучит не обвиняюще, а грустно.       Я оглядываюсь на него, выдавливая улыбку.       — Ты даже не представляешь насколько, Поттер.       Я спускаюсь по лестнице, чувствуя боль в груди и всех в тех местах, которые я ударил, пока летел вниз.       

***

      Пятница, 19 ноября 1999 г.       На часах четыре утра, когда я возвращаюсь к воротам Мэнора. Крадусь вверх по лестнице в свою комнату и сразу направляюсь в ванную. Яркий свет отражается от стен, и я поворачиваюсь к зеркалу.       Огромный синяк расползается прямо у ярёмной вены. Маленькие засосы на челюсти, и большой на запястье. Кожа на костяшках разорвана в местах соприкосновения с лицом Маркуса. Я достаю свою палочку, чтобы залечить раны или скрыть их. Замечаю красную высохшую полосу на волосах у виска. Я поворачиваю голову, чтобы рассмотреть поближе в зеркале.       Её кровь из ладони. Той ладони, что она запустила мне в волосы.       Господи, Драко.       Закрываю глаза. Это сумасшествие — думать, что она захотела бы меня. Мне смешно от того, что я позволил этому случится. Начинаю смеяться. Я смеюсь, пока моя покалеченная спина не начинает болеть сильнее. Я стягиваю рубашку и делаю с ней именно то, что планировал. Я убираю её подальше в ящик рядом с коробкой с газетными вырезками.       Принимаю душ и, приготовившись к новому дню, выхожу из дома в шесть утра. Я цепляюсь взглядом за синяки в зеркале по пути к двери спальни, и стыд, который они приносят, дарует некое ощущение комфорта. Напоминание о том, что случилось.       Это моя вина, что это вообще произошло. Если бы я был более осторожен с Маркусом. Если бы я отвёл его за другой стол подальше от неё. Если бы я тогда сконцентрировался на снитче.       Возможно, будет полезно для моего имиджа показаться с засосами на шее. Из меня вырывается измождённый смешок.       Беру свою работу в конференц-зал.       Часом позже дверь открывается, и Грейнджер переступает порог помещения. Она выглядит уставшей.       Она спятила? Зелье наверняка всё ещё в её крови.       Грейнджер стоит в дверях, высоко задрав подбородок.       — Прости, что обвинила тебя вчера в том, что ты накачал меня наркотиками, — произносит она. Я откладываю бумаги и смотрю вниз на стол. — Я… до меня только начало доходить, что происходит, когда ты вышел. Спасибо, что пришёл проверить как я. Теперь я знаю, что в твоих намерениях не было пойти за мной на улицу, чтобы… Мне не стоило сразу делать выводы. Я испугалась.       Я киваю и тянусь к пузырьку, содержащему одну последнюю каплю зелья Маркуса, которую я принёс с собой, намереваясь сделать Мерлин-знает-что. Я кидаю его Грейнджер, боясь приближаться к ней ближе, чем на расстояние вытянутой руки.       Она каким-то чудом ловит его, и я почти смеюсь.       — Яйца огневицы, асфодель и несколько других ингредиентов, — говорю я, озвучивая проведённое мной исследование. — Его эффекты — медленное повышение температуры, затем помутнение рассудка и дезориентация. В итоге это переходит в сексуальное желание от прикосновения человека, чьи волосы были добавлены в зелье. Флинт подлил тебе его.       Грейнджер смотрит на меня так, будто уже поняла это.       — И он добавил твои волосы, а не свои?       Мне приходится отвести от неё взгляд.       — У Маркуса странные предпочтения в развлечениях, — это всё, что я могу выдавить из себя. Возвращаю внимание своим бумагам.       — Спасибо, что вышел проверить меня, — произносит Грейнджер. — И спасибо, что… что не воспользовался ситуацией.       Я испускаю резкий выдох, который кажется смешком, и кривлю губы.       — Вероятно, у меня другое определение понятия «воспользоваться ситуацией».       — Вчера вечером всё могло закончиться гораздо хуже.       Я слышу, как Грейнджер выходит из зала, и киваю в пустоту.       Да, всё могло быть гораздо хуже… если бы она не приходила в себя оба раза, когда между нами происходил контакт.       Я бы прижался к ней и зажал её между своим телом и стеной. Я бы повернул её лицо к себе и завладел бы её губами, вдавливая бёдра в её тело. Я бы пробовал Грейнджер на вкус, сплетаясь с ней языком, расстегнул бы её блузку, пуговицу за пуговицей, до того момента, пока не смог бы проложить дорожку поцелуев вниз от её шеи к груди. Я бы просунул пальцы в её трусики и заставил бы её насаживаться на мою руку, пока другой я бы касался её соска, заглушая ртом её стоны. И, когда Грейнджер достигла бы оргазма, я бы позволил этим звукам разнестись по всему переулку, отскакивая от грязных ящиков и пустых коробок, до того как разорвал бы на ней бельё и расстегнул бы свои брюки, забыв о том, что хотел не торопиться с ней в наш первый раз и смотреть на неё сверху вниз.       Я бы поднял её и, позволив ей обхватить меня ногами, заключил бы её тело в ловушку между кирпичной стеной и собой. Грейнджер стонала бы из-за зелья, а я, прямо перед тем как войти в неё, игрался бы с её клитором, пока она не закричит, кончая, держась за меня и хватая ртом воздух. И всё это случилось бы из-за случайного стечения обстоятельств и эффекта яиц огневицы.       Поттер заходит в конференц-зал во время обеда. Я пялюсь на него в ожидании. Он приносит стаканчик чая и, поставив его на стол передо мной, направляется к двери. Я лишь качаю головой.       — Я слышал слухи о том, что распределяющая шляпа хотела отправить тебя в Слизерин, Поттер.       Он поворачивается и кивает.       Я делаю глоток. Чувствую в чае мёд.       — Ты бы и дня не протянул.