Правильное решение/Неправильные вещи

      Она ничего не чувствовала.              Внутри неё была дыра, и каждую минуту всё больше и больше эта зияющая бездна поглощала её.              Гермиона сама себе вырыла могилу, собираясь провести в ней всю оставшуюся жизнь.              В шесть утра Джинни, тихонько постучав в её дверь, зашла в комнату.              — Я заметила твою сумку в коридоре, — сказала она. Гермиона не сводила глаз с потолка. — Я предполагала, ты останешься на ночь.              — Я тоже.              Грейнджер услышала, как Джинни приблизилась и забралась к ней в постель.              — Что он сделал?              Уизли лежала на боку лицом к ней, подперев голову рукой.              — Ничего. Он узнал о воспоминаниях.              Джинни замерла. Гермиона, не моргая, уставилась в потолок. Её уставшие глаза уже высохли от слёз.              — Оу…              — А затем он попросил меня уйти.              — Оу.              Гермиона сглотнула.              — Знаешь, в Хогвартсе, всякий раз, когда Гарри, Рон и я делали что-то опасное или противоречащее правилам, я придумывала план на случай, если нас поймают. Я всегда была готова поговорить с МакГонагалл или Дамблдором, чтобы оправдаться перед ними, — повернув голову к Джинни, Гермиона встретилась с её голубыми глазами. — Я никогда не предполагала, что он узнает. Я даже об этом не задумывалась. Поэтому я никак не смогла перед ним оправдаться.              Джинни кивнула.              — Но что ты в итоге ему сказала?              — Прости… — Гермиона мрачно усмехнулась. Она пожала плечами, лёжа на подушках, и снова уставилась в потолок с печальной улыбкой. — Я сказала ему, что хотела узнать его лучше.              — Он знает, что ты его любишь?              Щёки Гермионы залились румянцем, и она прикусила губу.              — Нет. Каждый раз, когда у меня появлялась такая возможность, каждый раз, когда он спрашивал меня, почему я всё это делала для него… Я говорила ему, что это было правильным решением.              — Что в принципе для тебя одно и тоже, — произнесла Джинни. Гермиона снова посмотрела на неё, и та грустно улыбнулась ей. — Значит ли это, что вы расстались?              — Мы… мы на самом деле и не были вместе, ведь так? — Гермиона поджала губы и вздохнула. — Мы не ходили на свидания и не афишировали наши отношения.              — Но это именно то, чего ты хочешь, да? — Глаза Джинни следили за ней, и Гермиона кивнула, соглашаясь. — Он знает, что ты этого хочешь?              Грейнджер нахмурила брови.              — Я… Я, честно говоря, просто наслаждалась тем, что могла получить, — Гермиона покачала головой.              — Тогда, может быть, пришло время установить правила, — Джинни приподняла бровь, чем сильно напомнила ей Фреда.              — Я не думаю, что он ещё хочет иметь со мной что-либо общее, — ответила Грейнджер. — Тем более, предавать гласности отношения, когда все сотрудники подписали этот любовный контракт.              Она почувствовала, как Джинни слезла с кровати.              — Ты никогда не узнаешь, пока не спросишь об этом.       

***

      В воскресенье Гермиона полностью погрузилась в дела. Она сходила на занятия к мадам Бернар, а после отправилась в «Корнерстоун». Малфой так и не пришёл.              Придя домой после работы, она обнаружила в квартире Гарри, которого Джинни пригласила на ужин, и Грейнджер, прежде чем пойти спать, несколько часов пыталась поддержать беседу за столом. Для неё было утомительно притворяться, что с ней всё в порядке, и игнорировать милое общение двух влюблённых. Они не боялись быть вместе. Они были влюблены.              В понедельник Гермиона страдала от сонливости по дороге на работу. Драко не встретил её с кофе, но она и не ждала этого.              В этот день Уолтер вернулся из своей командировки в заповедник сниджетов в Сомерсете, и они встретились, чтобы обсудить его заметки и исследования, прежде чем Гермиона отправилась в конференц-зал на совещание старших консультантов в девять утра.              Когда она вошла, Малфой уже был в конференц-зале и стоял во главе стола, листая бумаги, пока Вентворт и Блейз о чём-то болтали, сидя в своих креслах. Драко посмотрел на неё, как только Грейнджер переступила порог помещения, но сразу же отвёл взгляд.              Как будто она ничего не значила для него.              Гермиона выдвинула своё кресло и опустилась в него. Она пролистала свои заметки, пытаясь игнорировать руки Драко, которые разбирали документы всего в нескольких дюймах от неё.              Ей срочно нужно поговорить с ним наедине, но сделать это внезапно, без возможности уйти от разговора, потому что ей было даже сложно представить, чтобы Драко согласился встретиться с ней сегодня.              — Доброе утро, Грейнджер, — елейным голосом произнёс Блейз.              Гермиона подняла взгляд, и он ухмыльнулся.              — Доброе утро.              — Как прошли твои выходные?              — Эм… — она посмотрела на свои руки. — Не очень-то здорово.              Блейз взглянул на неё, а Драко продолжал перебирать руками бумажки.              Он начал совещание через несколько минут спокойным голосом и поведением. Как будто его ничего не беспокоило. А может быть, так и есть. Скорее всего, он смирился и забыл о произошедшем.              Гермиона поднялась с места, когда пришло её время предоставить отчёт о состоянии дел в своём отделе. Красноречиво рассказав о своих заметках, она оглядела присутствующих и села обратно в кресло.              Драко поблагодарил её, после чего сразу переключился на Вентворта.              Поначалу Грейнджер прислушивалась к речи Венделла, но затем, взглянув на Блейза, обнаружила, что тот наблюдает за ней с любопытством.              После окончания встречи, Гермиона направилась обратно в свой кабинет, пытаясь привести в порядок свои мысли.              Любовный контракт, всё же, был прекрасной идеей. Конечно, он создан из-за проблем сексуального домогательства, но в большей степени её печалило то, что этому пришёл конец.              Постучав в дверь её кабинета, Блейз вошёл и закрыл её за собой. Грейнджер уставилась на него, пока он стоял на пороге.              — Так вы, ребята, расстались, да?              Грейнджер почувствовала горячий всплеск паники, за которым последовал холодок печали.              — Я не понимаю, о чём ты говоришь, — сказала Гермиона ровным голосом и перевела взгляд на свой стол.              — Как скажешь, Грейнджер, — сказал Блейз, закатив глаза. Услышав, что Забини ушёл, она наконец смогла расслабиться.              Далее у неё была назначена трёхчасовая встреча с Драко и Уотерстоун. Очень болезненная встреча. Драко даже не смотрел на неё, но и не полностью игнорировал: он задавал ей вопросы или кивал, когда соглашался, но для Гермионы было болезненно осознавать, что он не хотел иметь с ней ничего общего. Казалось, Драко провёл остаток выходных, выстраивая на место все свои стены. Настолько он был непроницаем.              Гермиона ждала, что он просто оставит её и Уотерстоун работать дальше над проектом, но на деле Драко решил принять участие и проследить за ходом дел. Судебный процесс над делом оборотней начнётся через неделю в понедельник. Первый большой проект её отдела. Драко хотел убедиться, что всё пройдёт гладко.              Во вторник утром, когда Уолтер принес её почту, руки Гермионы замерли над письмом со знакомым обратным адресом университета Калифорнии.              Долгожданный ответ от Ноэль Огден.              Гермиона потёрла лоб. Это было… очень не вовремя. Драко чётко попросил её не писать Ноэль. Но она пренебрегла его желаниями и сделала это.              Потому что хотела узнать его лучше. Как и в случае с воспоминаниями.              Гермионе потребовался целый день, чтобы решить, что делать с письмом. Не открывать письмо может привести к упущенным возможностям. Но если сделать это — последствия могут быть гораздо хуже.              До конца рабочего дня оставался час, когда она поплелась к кабинету в дальнем углу офиса. Дверь была приоткрыта, и, решившись, Гермиона вошла внутрь и закрыла её за собой.              Подняв голову, Драко взглянул на неё и нахмурился, а затем снова уткнулся в свои бумаги.              — Если твой визит не связан с работой, мне придётся попросить тебя уйти.              Гермиона поджала губы в попытке сдержать любые неподобающие комментарии, которые вырывались из неё. Она бросила нераспечатанное письмо из Калифорнии ему на стол. Малфой уставился на него, пытаясь разгадать его значение.              — Я написала Ноэль после того, как ты попросил меня не делать этого. Ответное письмо пришло только что, — Гермиона проследила, как его холодные и стальные глаза метнулись к ней. — Я хотела признаться в этом и позволить тебе решить, открывать мне его или нет.              Пристально посмотрев на неё, Драко вытащил палочку и, направив её на письмо, поджёг его.              Гермиона моргнула, когда от конверта остался только пепел.              Ну, что ж… Это и был ответ на её вопрос.              Малфой вернулся к своим бумагам, и Гермиона почувствовала себя лишней в этой комнате. Она глубоко вздохнула, принимая своё наказание, и направилась к двери.              — Она неправильно поняла ситуацию. Я уверен, это письмо — малосодержательное.              Гермиона обернулась. Драко всё ещё был сосредоточен на своих документах.              — Какую ситуацию?              Он посмотрел на неё снизу вверх.              — Которая произошла в тот вечер с Маркусом Флинтом, — его челюсти сжались. Гермиона продолжала неподвижно стоять у двери. — После того, как ты ушла с О’Коннором, я не очень хорошо разобрался с произошедшим.              Грейнджер попыталась представить, как бы это восприняла Ноэль. Драко и Маркус затеяли драку посреди паба. Гермиона припоминала, как друг Эйдена описывал ему это происшествие на следующий день.              Думаю, что как только мы ушли, Малфой вернулся обратно в паб и начал наезжать на Флинта. Наверное, он флиртовал с Ноэль или типа того…              Она опустила взгляд в пол.              — И ты не прояснил это ей? Надо было рассказать Ноэль, что на самом деле произошло.              — В тот момент она не была в моих приоритетах. И я совершенно ясно дал ей это понять после, — он поморщился. — И я был уверен, что ты бы не захотела, чтобы это стало достоянием общественности.              Гермиона прикусила губу, подумав, что ей действительно не хотелось бы, чтобы Драко давал интервью о ней для газет, если бы она написала заявление на Флинта в аврорат.              — Она сказала своему отцу, что я дерзкий и неуравновешенный. Не тот, в кого стоило бы инвестировать.              Драко постучал пером по пергаменту перед собой.              — Это можно было бы легко объяснить, Драко. Я бы с радостью написала Ноэль или её отцу, — Гермиона хотела подойти к нему, но сдержалась.              — В любом случае обо мне создалось плохое впечатление. И я не хотел, чтобы ты была вовлечена в это ещё больше.              Грейнджер хотелось придумать что-нибудь ещё и сказать ему по этому поводу, но она, кивнув, повернулась к двери.              — Есть ещё какие-нибудь предательские секреты, которые ты скрывала от меня, Грейнджер? — она обернулась, и его глаза снова покрылись коркой льда. — Сегодня вторник. Мне интересно, поступит ли на счёт десятая часть моего наследства сегодня в девять вечера?              Гермиона приподняла бровь и схватилась за ручку двери.              — Вероятно, так и случится, — сказала она и вышла из кабинета.       

***

      В четверг днём она готовилась к презентации «Золотого сниджета», на которую были приглашены журналисты «Пророка» и «Придиры», для того чтобы осветить проект в статьях своих газет. Джинни, Гарри, Рольф Саламандер и Виктор Крам дадут интервью и сделают колдо для поддержки проекта.              Гермиона была рада продвижению своих проектов, и это только в течение одной недели. Сегодняшняя реклама должна выйти в воскресенье, а слушание Визенгамота по политике оборотней начнётся уже в понедельник. У Грейнджер была невероятно напряжённая неделя, и она помогла ей не концентрироваться на своём ужасном самочувствии.              Вчерашний день прошёл так же суматошно, как понедельник и вторник. Она подготавливала офис к презентации, чтобы вездесущая Рита обнаружила лишь её сплочённую команду. Грейнджер с Уолтером выступили перед всеми сотрудниками в среду днём, предоставив им основную информацию и темы для интервью. Драко стоял в дверях своего кабинета, скрестив руки на груди и прислонившись плечом к косяку, и, ни разу не взглянув на неё, в итоге вовсе исчез в кабинете, закрыв дверь.              Звук открывающегося лифта и стук каблуков, направляющихся к её кабинету, вернули Гермиону в реальность.              — Дорогая!              Она подняла взгляд и увидела загорелую и отдохнувшую Пэнси Паркинсон, которая протискивалась в кабинет с сумками и коробками.              — Как я скучала по тебе!              Гермиона моргнула.              — По мне?              — Конечно, по тебе! Моя модель! Моя муза! — Пэнси начала бросать пакеты на кресло и, кинув коробки на стол Гермионы, чуть не опрокинула чернильницу. — Я привезла для тебя так много сладостей из Италии.              Гермиона поспешила к столу, чтобы убрать все документы, пока те не перемешались.              — Ты хорошо провела время?              — Лучше всех! Я расскажу тебе обо всём, но давай сначала подготовимся к сегодняшней рекламной съёмке, м?              Пэнси наколдовала примерочную и стойку для одежды, и наряды начали вылетать из сумок и коробок, идеально занимая свои места на вешалках.              Пэнси затолкала её в примерочную с охапкой платьев, после чего Гермиона поняла, что не видела Паркинсон со дня Святого Валентина. Это было всего три недели назад?              Она уставилась на одежду в своих руках. Неужели они с Драко продержались всего три недели?              Рита Скитер прибыла в одиннадцать утра, за час до назначенного времени. Пока Дафна и Трейси занимались её макияжем, Гермиона услышала, как Скитер разговаривает с Драко, задавая вопросы о суде по делу оборотней на следующей неделе, работе в офисе, его мыслях о проекте «Золотой сниджет». Голос Риты разносился по комнате, и царапанье её прытко-пишущего пера начало раздражать Гермиону, но Драко всё так же сохранял свой глубокий и спокойный тон. Грейнджер удалось уловить только пару слов из его ответов.              — И, Драко, дорогой, как твоя личная жизнь? Появилась ли та особенная? — из-за двери её кабинета донёсся приторный голос Риты. Гермиона сглотнула, напрягшись всем телом, надеясь услышать ответ Драко. В ответ на вопрос Скитер она уловила шёпот, но не смогла понять, что сказал Малфой.              Рита высоко и звонко рассмеялась, и от этого у Гермионы дёрнулся глаз.              — Ты готова?              Гермиона подняла взгляд, когда Дафна нависла над её лицом с карандашом для губ в руке. Гринграсс понимающе приподняла бровь, глядя на неё. Гермиона осознала, что прикусила губу, и, кивнув, выпустила её из зубов, дав возможность Дафне продолжить работать. Та, в свою очередь, посмотрела через её плечо на Трейси, которая укрощала кудри Гермионы, и ухмыльнулась, прежде чем накинуться на неё с карандашом для губ.              Мгновение спустя Пэнси уже наряжала Грейнджер в фиолетовое платье с пуговицами спереди, одновременно с этим поприветствовав входящую внутрь кабинета Скитер. Извинившись, Драко ушёл, а Скитер обрушила шквал вопросов на Гермиону. Тем временем Бозо, находясь в конференц-зале, занимался установкой декораций и подготовкой помещения для съёмки.              Позади Гермионы раздался звук прибывшего лифта как раз в тот момент, когда Скитер начала расспрашивать её о личной жизни, и Грейнджер, обернувшись, заметила Луну Лавгуд, которая стояла в кабине с мечтательными и широко раскрытыми глазами.              — Луна! — Гермиона, улыбаясь, поприветствовала её. — Ты представляешь «Придиру»?              — Привет, Гермиона, — пританцовывая, Луна вышла из лифта и позволила Гермионе заключить себя в крепкие объятия. — Мой отец слёг с ужасной формой гриппа Норфлакса, поэтому я решила заменить его. И я рада возможности провести с тобой время.              — Грипп Норфлакса? — усмехнулась Рита Скитер.              — Да, эта ужасная простуда берёт своё начало в Скандинавии и вызывается контактом с норвежским флаксоном, — Луна подняла руку и потрогала свои серьги.              — О, твой отец недавно был в Скандинавии? — спросила Гермиона.              — Нет, — Луна улыбнулась так, словно знала, что сейчас на неё обрушатся новые вопросы.              Гермиона уже хотела побольше расспросить её, но лишь кивнула и повела Луну и Риту в конференц-зал.              Как только появились Гарри и Джинни, ей стало намного спокойнее, и она сосредоточилась на своей задаче. Джинни пошла переодеваться в свою форму «Холихедских гарпий», пока Скитер умоляла Гарри надеть старую квиддичную форму Гриффиндора, чтобы «вспомнить былые времена», но он сумел отказаться от её предложения.              Гермиона обняла прибывшего Рольфа Саламандера, который выглядел не совсем уместно в данной обстановке.              — Я не игрок в квиддич, Гермиона, — сказал он, нервно оглядывая офис. — Я всего лишь внук кое-кого…              — И этого вполне достаточно, — Гермиона улыбнулась и проводила его в конференц-зал.              Из лифта появился Виктор Крам, который выглядел так, словно только что был на съёмке для журнала. Несколько работников, встречавших его на прошлой неделе, махнули рукой и повскакивали со своих мест, чтобы поприветствовать его. Заметив Гермиону, он, улыбаясь, подошёл к ней и наклонился, чтобы снова поцеловать в обе щёки.              И именно в этот «самый подходящий момент» из своего кабинета вышел Драко. Гермиона посмотрела на него, но тот, не глядя на неё, направился к Виктору, чтобы пожать ему руку.              — Спасибо, что пришёл, Крам, — выражение его лица сквозило напряжением, и Драко, развернувшись, зашагал в конференц-зал, прежде чем Виктор успел ответить.              Крам жестом пригласил её войти первой в зал, и она, зайдя внутрь, окунулась в суматоху предстоящей презентации.              Бозо подготовил место для съёмки и, убрав длинный стол, установил несколько фонов: поле для квиддича и каменную стену для Гарри и Рольфа. Рита тем временем забрасывала вопросами Гарри, жадно записывая каждое его слово о планировании их свадьбы с Джинни, а Рольф разговаривал с Луной и выглядел гораздо более раскрепощённым, чем Гермиона когда-либо видела. Она улыбнулась, наблюдая за ними.              — Прошу прощения, — воскликнула Грейнджер, и в комнате воцарилась тишина. — Большое всем спасибо за то, что пришли. Расскажу, как будет проходить наш день. Колдограф сделает несколько снимков с каждым из вас для рекламы. Они будут опубликованы в журналах, газетах, на листовках и брошюрах с надписью «Спасите сниджетов». Затем Луна и Рита возьмут у вас интервью для своих изданий. Время Гарри ограничено — ему нужно будет вернуться в Министерство, так что я попрошу Бозо начать с него, — она огляделась. — И, думаю, в это время Рольф даст интервью Луне и Рите.              Скитер выглядела озадаченной. Пэнси, Дафна и Трейси были готовы подправить внешний вид снимающихся, а все остальные просто слонялись по конференц-залу, ожидая своей очереди для интервью. Гермиона заметила, что чаще всего Виктор находился рядом с ней, и старалась завязать разговор с другими участниками презентации.              Со всеми, кроме Драко, конечно.              Рита закончила с Рольфом довольно быстро и с нетерпением ожидала интервью с Гарри Поттером, но Гермиона подметила, как Луна продолжала задавать Саламандеру вопросы о его текущих проектах и отношении его дедушки к золотым сниджетам.              Когда они закончили и Гарри ушёл, Джинни осталась наблюдать за происходящим.              — Всё идёт хорошо, Гермиона.              — Спасибо, Джин.              — Но ты так с ним и не общаешься, — сказала Уизли.              — Да, — вздохнула она. — Я в курсе.              Драко и Пэнси болтали в углу конференц-зала. Паркинсон загадочно улыбалась и шептала что-то о съёмке Виктора на ухо нахмуренному Малфою.              Когда колдосессия Крама подошла к концу, и он пересел в кресло для интервью, на очереди были Гермиона и Драко. Джинни попрощалась, а Драко отошёл к каменному фону. Пэнси подлетела к Гермионе и начала поправлять её платье и волосы.              Грейнджер тоже сделала несколько кадров, изо всех сил стараясь выглядеть как человек, который хочет спасти золотых сниджетов. Но когда она закончила, Крам всё ещё сидел в кресле.              — Как насчёт вас двоих? — Бозо взмахнул камерой, как будто она была продолжением его руки. Гермиона проследила за объективом и увидела, что он указывает на неё и Драко.              — О да! — Пэнси захлопала в ладоши. — Пара, которая организовала этот проект!              — В этом нет необходимости, — начала Грейнджер, но Пэнси уже тащила Драко обратно к каменному фону.              Они встали плечом к плечу, и, когда кадр был сделан, Пэнси нахмурилась.              — Хорошо, — засмеялась она. — Немного расслабьтесь.              Гермиона попыталась положить руку на бедро, наклонив голову. Она случайно толкнула Драко в бок, и они резко отодвинулись друг от друга.              Пэнси точно этого не ожидала. Паркинсон вошла в кадр и поставила Драко за спиной Гермионы. Рука Грейнджер легла на одно бедро, а ладонь Малфоя опустилась на другое. Грейнджер ощущала тепло его тела у себя за спиной. Драко сунул вторую руку в карман.              Были сделаны несколько кадров.              — И сделайте лица, будто вам не всё равно, — воскликнула Пэнси, попытавшись сгладить обстановку.              Гермиона отвернулась, стараясь не обращать внимания на лёгкое прикосновение к своему бедру, ведь его ладонь была в том месте, где Драко так любил её касаться.              Они отскочили друг от друга, как только Бозо объявил, что съёмка закончена. Виктор уже дал интервью к этому моменту, и Гермиона попрощалась с ним на глазах у всех присутствующих. Она чувствовала себя очень напряжённо, когда Крам снова попытался оставить поцелуи на её щеках и спросил, смогут ли они встретиться в ближайшее время.              Грейнджер улыбнулась, стараясь вести себя естественно, в то время как Рита Скитер сверлила их своим взглядом.              После того, как Гермиона и Драко закончили свои интервью, она и Пэнси направились обратно в кабинет, проходя мимо Дафны и Блейза, которые разговаривали в углу конференц-зала. Они сразу отодвинулись друг от друга, когда девушки приблизились к ним.              Гермиона даже не стала гадать, что происходит, потому что сама была истощена после этого дня.              Оказавшись в кабинете, Пэнси помогла ей снять платье и, предложив примерить наряды для слушания в понедельник, вручила ей тёмно-синее платье.              Пока Гермиона надевала его через голову, она услышала голос Пэнси.              — Итак, что я пропустила, пока была в Италии?              Гермиона на секунду замерла.              — Эм, ничего особенного, — она оставалась в примерочной дольше, чем это было необходимо.              — Ммм, — промурлыкала Пэнси. — Как долго вы пробыли вместе, прежде чем он всё испортил?              Гермиона прикрыла глаза. Наверное, не стоит набрасываться на Паркинсон из-за её расспросов. Она вышла из примерочной, и Пэнси, складывая одежду, покосилась на неё с ухмылкой на лице.              — Э-э… всего три недели. И это не он всё испортил, а я, — Гермиона надела приготовленные Пэнси туфли.              Паркинсон рассмеялась.              — Вряд ли, — она подошла к ней и начала поправлять рукава и натягивать ткань вокруг её рёбер. — Я очень сомневаюсь, что ты могла сделать что-то такое, что могло разрушить ваши отношения.              — Я проникла в архив Министерства, чтобы увидеть воспоминания Драко, которые он предоставил Визенгамоту, — пробормотала она, уставившись в стену.              Руки Пэнси замерли.              — Ух ты, Грейнджер. Вау.              Гермиона взглянула на неё и увидела ухмылку на её губах.              Пэнси опустилась на колени и начала подкалывать подол платья.              — Думаю, всё будет в порядке. Просто дай ему немного личного пространства.              Гермионе хотелось бы верить ей — бывшей девушке Драко, но не получалось.              — Я не уверена. Ты не видела выражение его лица. В нём читалось моё предательство. Я думаю… Я думаю, что действительно всё испортила.              Пэнси молчала. Гермиона взглянула на неё сверху вниз, и та улыбнулась.              — Что? — спросила Грейнджер.              Паркинсон вздохнула и закусила губу. Гермиона прождала четыре вдоха, прежде чем она наконец заговорила:              — Ты помнишь, как ловила нас двоих, целующихся в коридорах, Грейнджер?              Гермиона вдруг почувствовала себя очень неловко.              — Э… да.              Пэнси вытащила булавку из зубов.              — Мне потребовалось немного времени — больше, чем хотелось бы, — чтобы понять, что он встречался со мной только вечером по четвергам и субботам. И ещё больше времени, чтобы понять, что он выбирал те места, где проходило твоё патрулирование.              Пэнси улыбнулась ей и перевернула подол, чтобы подшить его вручную.              Гермиона замерла, а её сердце забилось так сильно и быстро, когда она в панике смотрела на Паркинсон сверху вниз.              Пэнси снова обратила своё внимание на платье.              — А на шестом курсе он назвал меня твоим именем, — сказала она, печально поджав губы. — И даже это я пыталась игнорировать в течение нескольких месяцев.              Гермиона сглотнула. Её глаза наполнились слезами.              — Он так долго ждал тебя, Грейнджер, — сказала Пэнси. — Просто дай ему немного больше времени, — она пожала плечами и встала с колен. — И пусть он побудет немного «королевой драмы». Но когда Драко перестанет плакаться, он вспомнит, почему так сильно боролся за тебя.              Гермиона уставилась на неё, и всё, что ей удалось вымолвить, было:       — Прости, Пэнси.              — Это не твоя вина, — девушка тряхнула волосами. — У меня ужасный вкус на мужчин, — её глаза радостно расширились. — Ты знала, что Тео Нотт гей?              — Что?              — Да!              — Нет!              — Да!              — Он такой красивый.              — Я знаю. Я пыталась понравиться ему, видимо, поэтому он стал геем.              Гермиона рассмеялась, а Пэнси поправила один из своих выбившихся локонов, откинув его назад.              Они провели вместе ещё полтора часа, смеясь и болтая о парнях, и Гермиона почувствовала, как остатки вины покидают её.              После ухода Пэнси, Грейнджер размышляла, что ей, действительно, стоит попытаться дать Драко время. Она действительно хотела этого.              Но она должна была увидеть его.              Гермиона просидела в своём кабинете с Пэнси почти два часа, видя своих коллег только с самого утра перед рекламной съёмкой. Грейнджер направилась к кабинету Драко, но, подойдя ближе, увидела, что у него не горит свет. Взглянув на часы, она увидела, что сейчас четыре часа.              — Он ушёл.              Гермиона обернулась и заметила Блейза, который просматривал какие-то бумаги.              — Он ушёл, как только узнал.              Гермиона нахмурилась.              — Узнал что?              Блейз, прищурившись, посмотрел на неё.              — Ты не знаешь?              Она почувствовала, что её грудь сжимает в тиски, и покачала головой.              — Люциуса Малфоя ранили этим утром. Он в больнице Святого Мунго в критическом состоянии.

***

      В точке аппарации у входа в Святого Мунго уже находились репортёры с камерами. Она услышала, как Скитер зовёт её по имени и говорит: «Гермиона, дорогая! Ты ведь скажешь им, чтобы они впустили меня?»              Гермиона подошла прямо к стойке регистрации, где привет-ведьма направила её на третий этаж в отделение магических и естественных травм. Поднимаясь на лифте, она слушала, как целители вполголоса обсуждали свои служебные сплетни.              На третьем этаже Грейнджер последовала по указателям к палатам, и как только увидела довольно приметного сотрудника отдела магического правопорядка, замаскированного под ожидающего посетителя, она поняла, что движется в правильном направлении.              Гермиона завернула за угол и в конце коридора увидела две белокурые макушки. Нарцисса стояла рядом с дверью, по другую сторону от дежурного охранника, а Драко медленно пересекал коридор плавными шагами.              Нарцисса, Драко и охранник вели себя спокойно и тихо. Рядом с Драко стояли два стула, но ни он, ни его мать, похоже, не собирались садиться.              Нарцисса увидела её первой и натянуто улыбнулась.              — Гермиона, дорогая.              Грейнджер заметила, как Драко напрягся, а затем перевёл взгляд на неё, всё ещё стоявшую в коридоре. Его взгляд скользнул по ней, но он быстро отвёл его, бормоча что-то под нос.              Нарцисса пошла ей навстречу. Они обнялись посреди коридора, в нескольких шагах от Драко и стульев, на которые он не хотел садиться. Нарцисса прижала её к себе, и если она и знала что-то о ситуации между Гермионой и своим сыном, то никак не показала этого.              — Спасибо, что пришла, Гермиона, — Нарцисса отстранилась и обхватила её лицо своими тонкими пальцами. Она убрала прядь её волос с лица на место, и Гермионе стало тепло на душе от этого жеста.              — Уже что-то известно? — Гермиона посмотрела через плечо Нарциссы и увидела, что Драко, нахмурившись, смотрит в пол. — Кого-то задержали?              — Нет, пока нет, — Нарцисса провела ладонями по рукам Гермионы. — Но, похоже, этим утром на охранника наложили Империус и приказали напасть на Люциуса. Целители всё ещё пытаются выяснить, обладал ли нож какими-либо магическими свойствами.              — Это сделал охранник Азкабана? — Гермиона посмотрела на дверь, которая отделяла Люциуса Малфоя от остального мира. — Это странно.              Драко усмехнулся. Обе женщины повернулись к нему, но он, проигнорировав их, продолжал шагать по коридору.              Нарцисса снова посмотрела на неё.              — Посидишь со мной?              — Конечно.              Нарцисса подошла к двум стульям, держа её за руку. Некоторое время они сидели молча, пока в конце коридора не появилась стажёр-целитель. Она быстро подошла к ним, и Гермиона почувствовала, как Нарцисса затаила дыхание. Целитель застенчиво улыбнулась и вошла в дверь подсобного помещения напротив них. Она схватила то, что ей было нужно, затем закрыла за собой дверь и, вежливо кивнув, унеслась прочь. Нарцисса снова расслабилась и уставилась на свои колени.              — Драко сказал мне, что первое слушание в Визенгамоте назначено на следующую неделю.              Гермиона взглянула на Нарциссу, игнорируя движение фигуры в конце коридора.              — Да, в понедельник. Мы как раз готовимся к нему.              — Это замечательно, — Нарцисса улыбнулась ей, затем повернулась к Драко, приподняв брови в милой осуждающей манере. Миссис Малфой невинно перевела взгляд на Гермиону. — Дорогая, не хочешь ли чего-нибудь в кафе наверху?              — О, нет, спасибо, — она увидела, как Драко закатил глаза, и спустя секунду добавила: — Но я могу сбегать и взять что-то для вас…              — Нет, я просто отлучусь в уборную, — Нарцисса встала со стула, и Гермиона уже собиралась сказать, что пойдёт вместе с ней, но в тот же момент миссис Малфой сделала то, что делала лучше всего: она вмешалась в её планы. — Ты же подождёшь меня здесь?              Вздохнув, Гермиона кивнула. Нарцисса похлопала её по плечу и оставила в коридоре с Драко Малфоем и молчаливым охранником.              Грейнджер пыталась придумать, как начать разговор не с идиотского «как дела?», но так и не смогла. Она как раз открыла рот, чтобы сказать именно это, когда Драко заговорил.              — Что ты здесь делаешь?              Гермиона взглянула на него, но он продолжал смотреть на плитку под ногами, плотно сжав губы.              — Я хотела поддержать тебя и твою маму, — она увидела, что Малфой расправил плечи.              — Тебе нужно готовиться к суду на следующей неделе.              — Я готова.              Наконец-то подняв голову, Драко уставился в стену напротив.              — Кто-то должен отвечать за офис…              — Блейз разберётся.              Драко поджал губы.              — Я пойму, если ты не захочешь, чтобы я была здесь, — сказала она, — и я могу уйти, если это облегчит ситуацию. Но я хотела убедиться, что с Нарциссой всё в порядке.              Драко стиснул челюсти и, переступив с ноги на ногу, посмотрел в противоположную сторону коридора.              Они молчали, Гермионе казалось, с миллион ударов её сердца.              — Это был нож? — спросила Грейнджер.              Драко кивнул.              — И охранник Азкабана был под Империусом?              — Так они говорят.              Гермиона внимательно посмотрела на него. Его руки были засунуты в карманы, а волосы спадали на глаза. Драко выглядел очень устало.              — Ты его ещё не видел?              Он отрицательно покачал головой.              — Нет, никого не пускают, пока его состояние не стабилизируется.              Гермиона услышала стук туфель Нарциссы в глубине коридора. Вернувшись со стаканчиком чая и несколькими лакомствами, миссис Малфой протянула Драко тыквенный пирог, на что он закатил глаза, тем самым заставив Гермиону улыбнуться. Нарцисса предложила и ей угощения, но она вежливо отказалась.              Они просидели так следующие тридцать минут и периодически болтали ни о чём, держась подальше от разговоров о мужчине, лежащем на больничной койке за дверью.              Всякий раз, когда Драко пересекал коридор, расхаживая взад-вперёд, Гермиона смотрела на него. На первый взгляд можно было бы подумать, что он скучает, если бы Грейнджер не видела, как напрягалась его челюсть и сжимались кулаки, и если бы она не знала, как Малфой спокойно двигался в обычные жизненные ситуации.              Внезапно дверь в палату Люциуса открылась, и всё снова пришло в движение.              Из неё вышел целитель, который выглядел старше и главнее остальных работников больницы. Нарцисса и Гермиона вскочили со стула, а Драко оторвался от стены. Целитель шагнул вперёд к Малфоям, и Гермиона встала позади Нарциссы, чтобы не мешать их разговору.              — Мы восстановили его повреждённые внутренние органы, — произнёс он, обращаясь непосредственно к Нарциссе. — Всё ещё возможно, что нож был пропитан магическим ядом. Сейчас его осматривают разрушители проклятий, но, судя по первичному осмотру раны в ней нет магии или яда.              Нарцисса кивнула, широко раскрыв глаза.              — Что это значит? — спрашивает Драко хриплым голосом.              Целитель повернулся к нему.              — В скором времени он поправится.              Гермиона наблюдала, как Нарцисса кивнула, обхватив себя руками. Драко же стоял неподвижно.              — Мне следует обсудить с вами кое-какие документы, миссис Малфой…              — Блэк, — застыв на месте, поправил Драко, наблюдая за целителем.              — Да, конечно, мисс Блэк, — исправился целитель. — Мистер Малфой сейчас отдыхает, но скоро будет готов к посещениям.              — Хорошо… — Нарцисса оглядела коридор. — Хорошо, я пойду с вами.              Не взглянув больше ни на Драко, ни на Гермиону, миссис Малфой последовала за целителем по коридору.              Гермиона повернулась к Драко. Его взгляд всё ещё был прикован к тому месту, где только что стоял целитель, на скулах ходили желваки, а левый глаз дёрнулся. Она смотрела за движением его кадыка, когда он сглотнул и сделал вдох, и слышала, как сотрясается воздух вокруг, словно при приближении дементора.              Гермиона сразу поняла, что с ним. Точно так же Драко выглядел в своих воспоминаниях, прямо перед тем, как сломаться и выстроить стены.              Малфой выдохнул и посмотрел вниз на плитку. Грейнджер медленно приблизилась к нему.              — Драко…              Но он, отвернувшись от неё, крепко зажмурил глаза и прижал ладони к лицу. Гермиона посмотрела на косившегося на них охранника, и тот, переступив с ноги на ногу, отвёл взгляд.              Драко резко поднял голову, и Гермиона отдёрнула тянущуюся к нему руку. Он оглядел коридор горящими глазами, как будто хотел что-то уничтожить. Грейнджер подошла к нему и опустила ладонь на его предплечье, когда он начал сжимать кулак.              Его грудь тяжело вздымалась, а глаза были влажными.              — Драко.              И он схватил её за руку и прижал к себе, согнувшись пополам. Из его горла вырвался всхлип. Драко прижался к ней, и Гермиона свободной рукой провела пальцами по его волосам.              — Почему он не может просто умереть.              Гермиона замерла. Она не знала, что сказать и каково это — желать чьей-то смерти. Хотеть смерти человеку, кто был бы из её собственной плоти и крови.              Грейнджер снова провела рукой по его волосам, и Драко сильнее прижался к ней. Гермиона посмотрела в сторону и увидела, что охранник наблюдал за ними, а идущая недалеко от них медсестра заглядывала в чью-то историю болезни.       — Шшш, — прошептала она. — Пойдём со мной.              Гермиона открыла дверь в подсобное помещение и втащила Драко внутрь. Как только дверь за ними закрылась, он сорвался на очередной всхлип.              В кладовке было темно, и Грейнджер подумала о том, чтобы наложить заглушающее заклинание и включить свет, но затем Драко упал на колени и обнял её за бёдра, прижавшись мокрым лицом к её животу.              Гермиона перестала дышать.              — Я хотел бы, чтобы он умер, — выдохнул он.              Она провела руками по его волосам и почувствовала, как Драко сделал вдох.              — Я знаю, — тихо сказала Грейнджер, чувствуя подступившие слёзы в глазах.              Его ладони крепче стиснули её бёдра, прижимаясь всё ближе к ней, и сдавленное рыдание вырвалось из его груди. Драко уткнулся лицом в ткань её одежды, и Гермиона, обняв его, позволила своим пальцам заскользить по его волосам, переходя к шее, плечам, и затем снова переместила их вверх. Она повторила эти успокаивающие движения несколько раз, ощущая горячее дыхание Малфоя на своём животе.              Услышав, как он шмыгнул носом, Гермиона подумала, промокло ли платье от его слёз. Руки, обхватывающие её бёдра, ослабили хватку, прежде чем скользнуть вверх по её ребрам и лечь на поясницу. Драко коснулся лицом её живота, и, когда он поднялся с колен, Гермиона поняла, что он скользит губами по её груди.              Она ахнула, и его руки крепче обняли её, а губы переместились к ключице, а затем к шее.       — Я скучал по тебе, — горячо прошептал Драко ей на ухо.              Пульс Гермионы участился, когда он, прижимая её к двери, поцеловал в шею чуть ниже уха.              — Драко.              Он провёл руками по её спине и, скользнув вперёд, коснулся её живота.              Вероятно, это было не самое подходящее время для… что бы это ни было.              Он опустил ладони на её щёки и прильнул к губам, сразу вторгаясь в её рот языком. Гермиона выдохнула и позволила ему поцеловать себя.              — Драко. Не сейчас, — сказала она, слегка толкнув его в плечи. Глаза Драко снова сфокусировались на ней, а его лицо было раскрасневшимся и влажным от слёз. Он начал отстраняться от неё, словно она его отвергла, но Гермиона, снова притянув его лицо к себе, нежно поцеловала его в уголок губ. Он хотел углубить поцелуй, но Грейнджер отстранилась. — Ты должен вернуться туда.              Драко вздохнул, прижимаясь к ней лбом. Гермиона провела большими пальцами по его щекам, смахивая оставшиеся слёзы, и запустила пальцы в волосы на висках.              Они вышли из подсобного помещения обратно в коридор. Охранник решительно смотрел в другую сторону.              — Мне нужно… — Драко вздрогнул. — Я пока не могу его видеть, — он посмотрел на неё, и Гермиона увидела его лицо, покрытое розовыми пятнышками, и опухшие глаза. Драко, несомненно, плакал. Она не видела у него настоящих слёз с того времени, как он был ребёнком. — Я проверю, как там мама, и найду туалет.              — Я буду здесь, — кивнула Гермиона.       Гермиона встретила его удивлённый взгляд и улыбнулась.              Разомкнув их руки, Драко кивнул и развернулся, направляясь в противоположную сторону коридора. Грейнджер даже не сразу заметила, что он держал её ладонь. Она посмотрела ему вслед и, повернувшись, взглянула на охранника, который смотрел в пол. Гермиона снова направилась к стульям, но садиться не захотела.              — Он очнулся.              Гермиона подняла голову и увидела, что охранник наблюдает за ней.              — О, — сказала она. — Замечательно.              Охранник пожал плечами.              — Если хотите его увидеть, то вы в списке.              Грейнджер моргнула.              — Что это значит?              — Список утверждённых посетителей. Гермиона Грейнджер в списке Люциуса Малфоя.              Она почувствовала, как её сердце забилось и чуть не выпрыгнуло из груди.              — И когда он составил этот список, если был без сознания?              — Этот список из документов Азкабана, так что я не знаю, когда было добавлено ваше имя. Но точно до сегодняшнего дня.              Она посмотрела мимо охранника на дверь и затаила дыхание, понимая, что ведёт себя как полная идиотка.              — Хорошо.              Он кивнул ей и жестом пригласил войти.              Гермиона толкнула дверь и её накрыла тяжесть момента, которая предназначалась только для кровных родственников.              Это была простая палата. На окне висела светло-голубая занавеска, а в центре комнаты находилась кровать с длинной ширмой. На подоконнике стояли цветы, и ей было любопытно узнать: они выставлены только напоказ или кто-то действительно настолько заботился о Люциусе Малфое? Гермиона слышала свои собственные лёгкие шаги по линолеуму, которые разрезали тишину в палате. Она обогнула ширму и увидела Люциуса Малфоя, который выглядел так, словно только что закончил процедуры в спа-салоне.              — Мисс Грейнджер, — уголки его губ приподнялись. — Я надеялся, что вы будете здесь.              Кроме больничной рубашки, койки и бледного оттенка его кожи не было никакой разницы между его видом сейчас и во время её визита в Азкабан. У Люциуса был всё тот же любопытный взгляд и причёска, и его высокомерие ничуть не изменилось.              — Мистер Малфой, — Гермиона остановилась в шаге от его кровати. — Я удивлена, что вы включили в свой список посетителей моё имя.       Её голос звучал спокойно и сдержанно. Гермиона надеялась, что её лицо выглядело так же.              — Конечно, мисс Грейнджер, — его глаза сверкнули. — В конце концов, вы практически член семьи.              Эти слова, словно Круциатус, дрожью прошлись по её позвоночнику.              Она внимательнее посмотрела на Люциуса и разглядела под его глазами тёмные круги, замечая, как он изящно откинулся на подушки и сонно наклонил голову. Ей нечего было бояться. Этот человек раскрыл все свои карты, когда рассказал Драко об уроках. И он явно не представлял для неё физической угрозы. Это был умственный поединок, к которому она должна была подготовиться.              Девушка глубоко вздохнула и посмотрела Люциусу прямо в глаза.              — Почему вы рассказали Драко о занятиях? С какой целью вы решили так поступить?              Он ухмыльнулся, и его ухмылка была одновременно непохожа и похожа на ухмылку Драко.              — Я предположил, что он уже в курсе. Я понятия не имел, что у вас двоих будут секреты друг от друга.              Он играл с ней, как кошка с мышкой. Грейнджер призвала все силы, чтобы не выплеснуть на него свою злость, и приподняла бровь.              — Как это, должно быть, скучно — быть запертым в Азкабане, не имея возможности с кем-то поиграть, — Гермиона шагнула вперёд и опустила руки на изножье его кровати. — Вам стало слишком некомфортно? — она склонила голову набок и увидела, что его глаза следят за ней. — Нарцисса больше не разговаривает с вами. Наследство — единственное, что всё ещё связывает вас с сыном, — и то, утекает. Что насчёт меня: я пыталась играть по вашим правилам, — Гермиона прищурилась, глядя в его глаза, — и вы решили добавить остроты?              Губы мистера Малфоя дрогнули и изогнулись в улыбке, тогда как его взгляд скользил по её лицу.              — Как вы изменились, мисс Грейнджер, — тягуче произнёс он. Гермиона сжала металлическое изножье кровати и постаралась сосредоточить свой взгляд. — Я мог бы отдать должное мадам Мишель за то, что она усовершенствовала вас как личность, мисс Паркинсон за то, что она изменила ваш стиль, и мисс Трусдейл за то, что научила вас двигаться… — он позволил своим глазам блуждать по её фигуре, но Гермиона стояла неподвижно. — Но есть кое-что ещё, — произнёс Люциус, снова встретившись с ней взглядом.       Гермиона послала ему ледяной взгляд и позволила сарказму просочиться в свой голос.              — Минутку-минутку. Не говорите, что это было «во мне всё это время». Не тогда, когда я прошла через все эти испытания.              Люциус улыбнулся. Почти искренне.              — Из вас выйдет прекрасная леди Малфой, мисс Грейнджер, — сказал он, смотря ей прямо в глаза.              Вся уверенность, которая у неё имелась, улетучилась, как порыв ветра. Гермиона почувствовала, как у неё задёргался глаз и перехватило дыхание. Она выпустила из пальцев изножье кровати и потеряла всякое представление о том, куда деть свои руки.              Грейнджер вглядывалась в лицо Люциуса в поисках намёка этой самой игры, но увидела только отголоски нежности, принятие и гордость. И если бы она заглянула в его глаза, то смогла бы увидеть то, что затерялось глубоко в её памяти, то, что принадлежало её собственному отцу, когда он смотрел на неё.              Что он делал? Что это была за игра?              — Я не понимаю, — нервно выдохнула она.              — Видите ли, мисс Грейнджер, — сказал мистер Малфой, глядя в окно, которое находилось слева от кровати, — наследство Малфоев должно быть передано лишь в день свадьбы наследника. Так происходило веками. И только в том случае, если невеста будет одобрена, — он повернулся к ней и ухмыльнулся. — Рано или поздно вам бы пришлось пойти на эти занятия. Драко хотел получить наследство как можно раньше. Я просто не стал тянуть время.              Её руки задрожали. Ей не следовало приходить сюда…              В Люциусе было столько уверенности. Гермиону накрыло чувство неизбежности. С какой грустной улыбкой Пэнси подшивала утром подол её платья. Как Блейз осторожно прощупывал почву на этой неделе. Нарцисса и её объятия, улыбки, нежные прикосновения, материнский взгляд и фамильные драгоценности.              — Если бы вы сразу передали наследство, то вы бы не смогли контролировать невесту, — прошептала она. — Вы манипулировали мной, заставляя посещать занятия.              — Ну же, мисс Грейнджер. Вы сами принимали все решения. Мне почти ничего не пришлось делать.              Люциус беззлобно ухмыльнулся. Без какого-либо коварного огонька в глазах. Как будто он вскрыл свой последний козырь, когда уже не осталось колоды.              Гермиона почувствовала, как от злости на глаза навернулись слёзы.              — Зачем вам всё это делать? Почему вы вмешались? — она закрыла глаза, думая о Блейзе, Пэнси, Нарциссе. Джинни и Гарри. И даже о Маркусе Флинте… — Зачем вмешали их всех?              — Я уже говорил вам, мисс Грейнджер, — усмехнулся Люциус. Гермиона открыла глаза и увидела, с какой нежностью он смотрит на неё. — Всё, что я делаю, я делаю для своего сына.              Грейнджер вспомнила его «предложение» в ноябре прошлого года. Посещение занятий, свадьба в садах Малфоев, помощь Нарциссе на светских балах, и тогда она бы смогла заполучить его.              Она покачала головой, поджав губы.              — Хорошо, мистер Малфой. Стоило ли оно того? Эта игра, которую вы затеяли, с пешками и королевами. Стоило ли это вашего предстоящего развода и разрушенных отношений с сыном? Они больше никогда не захотят вас видеть.              Ей хотелось выплеснуть на него всю свою злобу, но она могла лишь только печально смотреть в его глаза.              — О, я не уверен в этом, мисс Грейнджер, — он высокомерно приподнял бровь. — По-моему, они находятся по другую сторону этой двери.              Гермиона моргнула. Мурашки пробежались по её телу, когда пазл встал на место. Она сделала шаг назад.              — Охранник был под Империусом?              Люциус гордо и по-отечески улыбнулся ей.              — Уверяю вас, мисс Грейнджер, он получил хорошую компенсацию, — сказал Люциус. — Всё было как раз кстати, чтобы… как вы это назвали? — он ухмыльнулся. — Ах да. Добавить остроты.              Дверь распахнулась, и, обернувшись, Гермиона увидела горящие глаза Драко, устремлённые на неё.              — Отойди от него.              Еле дыша, она отступила от кровати, увидев выражение его лица, в котором читалось очередное предательство. Драко обошёл ширму и повернулся к отцу. Люциус улыбнулся.              — Драко. Как хорошо, что ты пришёл.              Драко передёрнул плечами, вставая перед ней, заслоняя от взгляда своего отца.              — Держись от неё подальше. Не разговаривай с ней.              — Драко, она пришла, чтобы навестить меня.              — Не надо, — пузырь терпения лопнул. Она посмотрела на Люциуса Малфоя, и он перевёл на неё взгляд. — Прекратите использовать меня против него. Игра окончена, — она выдержала его взгляд, пока он, смирившись, не разорвал зрительный контакт, слегка надув губы.              — Гермиона, пожалуйста, оставь нас, — произнёс Драко.              Её имя на его губах заставило Грейнджер замереть. Она бросила последний взгляд на Люциуса, надеясь, что больше никогда в жизни не увидит его и не услышит о нём, понимая, что это было глупое желание.              Драко коснулся её руки, возвращая взгляд к себе.              — Пожалуйста, уходи, — его взгляд был мягким. — Увидимся утром.              Гермиона обернулась и увидела Нарциссу, которая тихо стояла в дверях палаты вне поля зрения мужа. Она устало улыбнулась ей.              Проведя пальцами по руке Драко, лежащей на её запястье, Грейнджер посмотрела на него и кивнула. Его взгляд метнулся к её губам, и ей захотелось, чтобы он поцеловал её на прощание.              Гермиона развернулась, высвободившись из хватки ладони Драко, и подошла к Нарциссе. Миссис Малфой коснулась её плеча в успокаивающем жесте, когда она проходила мимо.              Нарцисса вошла в палату, и Гермиона удивилась такому воссоединению семьи. В последний раз она видела их троих вместе после Битвы за Хогвартс в Большом зале с бледными и потрясёнными лицами. Люциус пытался спасти свою гордость, Нарцисса держалась за своего сына, Драко старался сохранить контроль, а Гермиона просто наблюдала за ними.              Нарцисса закрыла за собой дверь.              Она кивнула охраннику и направилась по длинному коридору к выходу из больницы.