Глава 21. Драко
5 мая 2022 г., 13:00
Понедельник, 11 октября 1999 г.
Сегодня утром я должен работать с ней над расследованием, связанным с драконьим яйцом. В пятницу днём я хорошо проявил себя, и Робардс попросил меня подготовиться к собранию в начале недели.
Я прихожу на несколько часов раньше, чтобы заново просмотреть бумаги перед встречей, но он уже ждёт меня в кабинке — спрашивает, готов ли я. Вкладывая всю амбициозность, говорю, что буду готов начать в 9:30. После ухода Робардса собираю диаграммы и документы, которые изучал в пятницу, и начинаю сформировывать их в нечто, напоминающее отчёт.
Я нахожусь в конференц-зале на втором уровне — уже привык считать его своим вторым офисом — когда другие сотрудники начинают потихоньку занимать свои места, и тут входит Грейнджер и смотрит мне прямо в глаза.
Её лицо из сегодняшних снов всплывает в моём сознании: она наблюдает за мной, пока я вхожу в неё, её губы сжимаются в тонкую линию, шея вытягивается, указывая на то, что она почти достигла оргазма. Я тяну её за волосы, чтобы она посмотрела на меня…
Грейнджер отводит взгляд и садится как можно дальше от меня. Вижу, как О’Коннор отодвигает для неё стул. О, и он тоже здесь.
Я стараюсь сконцентрироваться на собрании, но у меня ничего не выходит.
И, подтверждая мои опасения, она начинает задавать вопросы. Тянет руку, как прилежная маленькая гриффиндорка, которой и является, и мне интересно, знает ли она, что делает сейчас со мной, сидя здесь с такой прямой спиной, словно пытается получить похвалу от учителя на уроке зельеварения?
К концу встречи у меня всё-таки вырывается: «Десять очков Гриффиндору».
Она хмурится, а я думаю, что сегодняшний день будет прекрасным.
***
Среда, 13 октября 1999 г. У меня назначена встреча с Ритой Скитер — сегодня на повестке дня обсуждение создания «Малфой Консалтинг Групп». Она приходит на ужин, и у меня складывается ощущение, что с каждым визитом в Мэнор Рита проживает лучшие моменты своей жизни. Отвратительная, надменная карьеристка. Мама молчаливо сидит во главе стола и позволяет мне взять слово. Я ценю это в ней. — Я хотел бы объявить об открытии фирмы первого ноября, — говорю я после подробного объяснения пятилетнего плана компании. На столе появляется первое блюдо. — И я бы очень хотел дать эксклюзивное интервью для первого ноябрьского выпуска «Пророка». Жадный взгляд Скитер блуждает по моему лицу, когда она отламывает кусочек булочки. — Для меня это будет честью, мистер Малфой. — Она подмигивает мне. Я ухмыляюсь ей в ответ. Всегда странно напоминать себе, что женщины находят меня привлекательным. У меня не было зеркала пятнадцать месяцев, да и в Азкабане всё начинает становиться менее важным… Я так долго сосредотачивался на разных способах получить то, чего хочу, что забыл своё самое главное преимущество. Большим пальцем я смахиваю воображаемую каплю грибного супа с уголка рта, и наблюдаю, как глаза Скитер следят за этим движением. Погружаю палец между губ, облизывая с него пустоту. Глаза Риты сверкают за стёклами очков. — А как насчёт твоей личной жизни, дорогой? — Скитер опускает ложку в тарелку супа. — Кто записан в твоём светском календаре на этих выходных? Я моргаю. Мне всегда следует помнить, что Скитер ставит свою работу выше любых личных желаний. Замечательно. Поскольку на этих выходных у меня нет никаких светских обязательств, я выбираю самый простой ответ. — Думаю, что снова встречусь с Жаннет Дюпон в пятницу вечером, — я бросаю салфетку на колени и делаю мысленную пометку связаться с Жаннет. — Я ещё не определился с местом встречи, но ты будешь первой, кто узнает об этом. В глазах Скитер зажёгся слабый огонёк. — И ты собираешься чаще видеться с мисс Дюпон? Может быть, скоро ты познакомишь её с Нарциссой? — Рита бросает взгляд на маму, и я слышу, как та не по-манерному фыркает в ложку супа. — Ты же знаешь, что у меня нет фавориток, Рита, — тягуче отвечаю я и смотрю на неё сквозь полуопущенные ресницы. — Тебя часто замечали с Катей Виктор, — говорит Скитер. — И я знаю, что отец мисс Виктор полностью поддерживает ваши… отношения. — Наши семьи давно дружат, — говорит мама. Я думаю, она скажет что-то ещё, но она возвращает внимание своему супу. — Да. У нас с Катей очень особая дружба, — я позволяю словам повиснуть в воздухе, чтобы Скитер интерпретировала их так, как сама считает нужным. — С ней ты тоже увидишься в эти выходные? Драко Малфой ведь может выдержать больше одного свидания за выходные? — Скитер снова подмигивает мне. Мои губы приоткрываются, чтобы сказать ей о ещё двух запланированных свиданиях, как вдруг мама выпаливает: — В субботу мы будем обедать с Гермионой Грейнджер. Эти слова проносятся холодом по моему телу, и я резко поворачиваю голову, чтобы посмотреть на маму, и вижу, что Скитер делает то же самое. Мама же спокойно подносит суповую ложку к губам, как будто это не она только что разбила тонкое стекло, по которому я ходил в течение нескольких месяцев. — С Гермионой Грейнджер? — Скитер переводит на меня ошарашенный взгляд. — Я понятия не имела, что вы так хорошо общаетесь, Нарцисса. Чувствую себя рыбой, выброшенной на берег реки и хватающей ртом воздух. И я понимаю, что всё, что Скитер прочтёт сейчас по моему лицу, появится в «Пророке». Моргнув, пытаюсь сосредоточиться на маме, которая вытирает губы салфеткой. — Она работает в прекрасном книжном магазине Косого переулка. Мы с Драко ходим туда уже много лет, и мы были так приятно удивлены, обнаружив, что мисс Грейнджер там работает, — говорит она, улыбаясь. — И, конечно, Драко познакомился с ней получше, работая вместе в Министерстве. Я понятия не имею, что творит мама, но знаю, что мне нужно это прекратить. — Да, с начала работы в Министерстве я заново познакомился ещё с несколькими людьми, — беру свою суповую ложку и замечаю, что моя рука дрожит. — Я и Гарри Поттер могли бы даже стать — как ты это называешь —«друзьями». Он попросил меня сыграть за них в межведомственной… — И примерно в какое время вы трое будете обедать вместе в субботу? — спрашивает Рита у матери. Понимаю, что нахожусь по уши в дерьме, когда даже упоминание Гарри Поттера не заставляет Скитер повернуть голову. — Боюсь, они будут обедать вдвоём, — я откидываюсь на спинку стула и стучу ложкой по тарелке, заставляя суп испариться из неё. — В эту субботу у меня другие планы, несмотря на то, что моя мама и мисс Грейнджер желают продолжить своё… знакомство. — О, но Драко, конечно, сможет к нам присоединиться. Твоя встреча тоже пройдёт в Косом переулке, не так ли, дорогой? — Взгляд мамы холоден, и я не знаю, как с ней начать спорить. Скитер крутит головой от меня к маме, как будто следит за квоффлом. — И как долго вы с мисс Грейнджер… дружите, Нарцисса? Я открываю рот, но мама опережает меня. — Уже несколько недель. На самом деле она приходила в поместье на ужин вот буквально на прошлых выходных. Похоже, мама открыла ящик Пандоры. Я наблюдаю, как она невинно доедает суп. Скитер потеряла аппетит в пользу голода другого вида. Её глаза горят и мечутся по столовой так быстро, словно она мысленно что-то записывает. Я пытаюсь придумать, что сказать. Нужно найти способ всё изменить. Опровергнуть взрыв фактов в мозгу Скитер. Нужно заставить её забыть все старые обычаи чистокровных ухаживаний, чтобы она проигнорировала очевидные доказательства, которые находятся прямо перед её носом. Рита поворачивается ко мне. — Что ж, это прекрасно. Я думаю, что для общественного мнения было бы очень позитивно узнать, что твои… — её глаза светятся, — вкусы изменились, Драко. Неважно, чья мисс Грейнджер знакомая. Я сглатываю. — Думаю… — Скитер поднимает глаза к потолку в размышлении, — мы осветим это в воскресном утреннем выпуске, — она постукивает пальцем по подбородку. — Мы, конечно, сделаем несколько снимков твоего свидания с мисс Дюпон. Но чаепитием с Гермионой Грейнджер можно будет подогреть интерес к твоим будущим бизнес-планам и подразнить читателей «чем-то назревающим»… — Не могу не согласиться, Рита, — говорит мама. — Я думаю, что дружба с Гермионой Грейнджер может привести к хорошим последствиям. Я впиваюсь взглядом в стол, пока не приносят второе блюдо. После ужина я провожаю Скитер. Обыденно целую её руку, прежде чем она исчезает в пламени камина. Я возвращаюсь к матери, найдя её в библиотеке. — Возможно, я не совсем ясно выразился, — говорю я напряжённым голосом. — Отец откажет мне в передаче наследства, если я не буду держаться от неё подальше. Она отрывает чашку от губ. — Он так сказал? Слово в слово? — Мама смотрит на меня в ожидании ответа. — «Этот бизнес или твоя грязнокровка», — мне трудно произнести это вслух. Я и не помню, когда в последний раз употреблял это слово. На моём языке оно ощущается по-другому. Мама смеётся. — Ох, как драматично… — бормочет она в свою чашку, затем поднимает на меня взгляд и говорит громче: — Ты сделал предложение мисс Грейнджер? Я чувствую, как сердце колотится о рёбра. — Нет, конечно, нет, — фыркаю я. — Тогда я не вижу причин, по которым эти «условия» были бы нарушены. Ты движешься вперёд в развитии своего бизнеса и абсолютно точно выбираешь его. — «Публичный обед с моей матерью» не означает «движение вперёд». — Как ты и сказал, Драко, — мама улыбается, — она моя подруга, а не твоя. Я фыркаю. — Я не… — провожу рукой по волосам, — я не хочу всё испортить, мама, — она с любопытством смотрит на меня, и я уточняю: — Бизнес-план, — говорю прежде, чем она может предположить, что я имел в виду что-то другое. — Я не хочу злить его и ставить под угрозу своё будущее. Поставив чашку на стол, мама встаёт с кресла и подходит ко мне. — Драко. — Она кладёт руку мне на плечо. — Теперь, когда ты вырос, тебе придётся научиться играть в игры своего отца. — Мама кривит губы, глядя на меня. — Но ты всегда можешь придумать собственные правила. Она сжимает моё плечо и направляется в свою спальню.***
Суббота, 16 октября 1999 г. Я должен забрать книгу для своей матери и золотую девочку на обед. Мама посылает меня за ней взглядом, не терпящим возражений. Я должен прийти в кафе Флореана Фортескью с Гермионой Грейнджер под руку или умереть в попытке это сделать. Я заставляю себя помнить, что любой пиар — хороший пиар, только если к концу дня тёмная метка не будет парить в небе над «Фортескью». Мама права. Дружба с Грейнджер только поможет. Я уже собираюсь открыть дверь, ведущую в «Корнерстоун», когда понимаю, что хмуро смотрю на мощёную булыжником улицу. Я должен быть отзывчивым, честным и добрым. Но я не обладаю ни одним из этих качеств рядом с ней. Ломаю ментальную кирпичную стену и открываю дверь. Грейнджер что-то записывает, облокотившись на стойку, на ней проклятые джинсы и топ с глубоким вырезом. Или, по крайней мере, мне кажется, что он глубокий, потому что её рука лежит на стойке под грудью, приподнимая её. Я подхожу ближе и пытаюсь вспомнить, что планировал до этого момента. Улыбаясь, она переводит на меня взгляд, и улыбка сразу же исчезает с её лица. — Что? Конечно. — «Что»? Именно так вы здесь встречаете клиентов? Она выпрямляется во весь рост, и я вижу, что её топ всё-таки не такой откровенный. Это просто моё буйное воображение. — Ты пришёл за зарезервированной книгой? — спрашивает она, и мои мысли разбегаются. Да, и чтобы увести тебя на обед. Ты выглядишь голодной. Я здесь для того, чтобы затащить тебя в «Фортескью». В конце концов я киваю, ожидая лучшего момента. Грейнджер хмуро смотрит на меня и берёт книгу с полки позади себя. Пока она делает пометки в своём учётном журнале, я пытаюсь подобрать правильные слова. Я приглашал кучу девушек на свидания. Но это не свидание. Это рекламная афера, чтобы мир подумал, что… — Твои вкусы настолько изменились, Драко? Грейнджер прерывает мои мысленные разглагольствования. Я смотрю на неё, а она улыбается мне. Драко. Снова. Она показывает на книгу, которую держит в руках. У неё розовая обложка. Конечно, маме нужно всё усложнить. — О, это… Это не для меня, — это всё, что я могу пробормотать. — А, хорошо, — произносит Грейнджер, будто разочаровавшись, что не может подразнить меня из-за книги. Она кладёт книгу в пакет и протягивает его мне, в её глазах читается прощание. Но я ещё даже не пригласил её на обед. — А «Корнерстоун» делает подарочную упаковку? Грейнджер удивлённо моргает. Она краснеет, что-то бормоча, и вытаскивает книгу из пакета. Убирает учётный журнал и тянется за обёрточной бумагой. И тут я вижу своё лицо на прилавке. Грейнджер читала «Пророк» и оставила открытой страницу моего свидания с Жаннет. Или, может быть, это совпадение. И ей абсолютно всё равно, когда она видит меня с красивой француженкой. Она поворачивается к прилавку и замирает, когда видит, что статья лежит на виду. Её скулы начал покрывать румянец. Это не совпадение. Моя кровь бурлит. Есть ли у неё хоть малейший интерес к моей общественной жизни? Наблюдаю, как Грейнджер убирает газету и начинает раскладывать обёрточную бумагу. У меня есть всего несколько секунд, прежде чем она взмахнёт палочкой, сложит края бумаги и обмотает книгу лентой. — Мы с мамой собираемся перекусить в «Фортескью». Это быстро. Фактически. Но я понимаю, что так и не задал ей вопрос. — Оу, передашь ей от меня привет? И, как ни странно, она начала самостоятельно упаковывать книгу. Грейнджер заворачивает её в обёрточную бумагу, соединяя края, и заклеивает их скотчем. Как странно. — Мистер Хайндс спустится вниз, чтобы отпустить тебя на обед? — говорю я, пока её пальцы порхают над бумагой. Я никогда не видел, чтобы кто-то упаковывал подарок без помощи магии. — Да, обычно он спускается приблизительно в час. Грейнджер увлечённо оборачивает книгу в бумагу, поэтому я решаюсь спросить прямо. — Не хочешь присоединиться к нам? Она возится с обёрточной бумагой и смотрит на меня снизу вверх. Я стараюсь сохранить открытое выражение лица. — Твоя мама хочет повторить выступление с прошлой субботы теперь на людях? — Поддразнивает Грейнджер и отводит от меня взгляд. — Если ты закажешь тыквенный суп, то обещаю, что я дам тебе его съесть. Она улыбается, как будто тыквенный суп теперь навсегда останется шуткой между нами. И, может быть, так оно и есть. Грейнджер обвязывает книгу лентой, и я думаю о том, что никто не должен разрывать эту упаковку. — Передай маме, что я очень благодарна ей за приглашение, но сегодня слишком занята. Это очень мило с её стороны. Я оглядываю магазин. В углу в креслах сидят два человека. И меня немного раздражает, что Грейнджер думает, будто её пригласила моя мать. Даже не смотря на то, что… она права. — Это я приглашаю тебя, Грейнджер. — Мы оба знаем, кто послал тебя, Малфой. Малфой. Она бросает завёрнутую книгу в пакет с названием магазина и протягивает его мне. Я потерпел неудачу. Зачем ей куда-то идти со мной после того, что я ей наговорил. Дверь позади неё открывается, и хозяин магазина Морти прерывает нас, прежде чем я сделаю какую-нибудь глупость. Например, скажу ей, как для меня важно, чтобы она пошла со мной на обед. Глаза мистера Хайндса лучезарно светятся при виде меня. Я пожимаю ему руку. Он всё ещё любит меня. И это выводит Грейнджер из себя. Она бурчит себе под нос, записывая что-то в учётный журнал, пока Морти разговаривает со мной, излучая доброту. Возможно, лучший путь, чтобы достучаться до Гермионы Грейнджер, лежит вовсе не через неё. — Я просто хотел узнать, не согласится ли мисс Грейнджер пойти со мной на обед. Моя мать ждёт нас чуть дальше по улице. Глаза Морти расширяются. — О, прелестно! Да, конечно. Магазин останется на мне, — говорит он, выталкивая Грейнджер из-за прилавка, а она начинает с ним спорить. — Вы слишком добры, мистер Хайндс, — говорю я. У него хватает наглости подмигнуть мне, пока Грейнджер топает к двери, которую я придерживаю для неё. И мне интересно, помнит ли он, как я следил за ней каждое лето, сидя на самой последней ступеньке лестницы. Я следую за ней, чувствуя себя победителем. — Что ж, поздравляю, Малфой, — бурчит Грейнджер. — У тебя теперь есть сопровождающий на обед. — О, я так рад, что Морти смог прикрыть тебя, — растягиваю слова, закатывая глаза. — Тебя явно перегрузили работой. Мы молчаливо идём к «Фортескью». Я жажду суеты Косого переулка, а не этой проклятой тихой улочки. Мы наконец сворачиваем за угол, и я чувствую, как Грейнджер останавливается рядом со мной. Несколько пожилых ведьм с покупками пересекают дорогу перед нами, и я, сойдя с тротуара, направляю её вперёд, и она вздрагивает. Я осознаю, что моя рука покоится на её спине, и убираю ладонь, когда Грейнджер отводит от меня взгляд. Чувствую себя глупо из-за того, что прикоснулся к ней. Мы сворачиваем за угол, и я вижу маму. Она одета по последнему писку моды, готовая появиться на страницах «Пророка». Мерлина ради, на ней грёбаная шляпка. — Твоя мама определённо знает, как привлечь к себе внимание, — задумчиво произносит Грейнджер. Мы подходим к воротам внутреннего дворика, и я понимаю, что мама выбрала столик поближе к улице с лучшим обзором для прохожих и колдографа. Я придерживаю ворота открытыми для Грейнджер, когда мы входим во внутренний дворик. — Ты даже не представляешь насколько. Я смотрю, как моя мама приветствует Грейнджер, и не могу не заметить искреннюю улыбку на её лице. Мама жестом указывает ей на стул напротив себя, и я отодвигаю его. Грейнджер смотрит на меня тем же подозрительным взглядом, что и за ужином, и после садится на предложенное место. Я спешу внутрь, чтобы заказать наши напитки и несколько булочек. Подумываю сбежать отсюда. Я возвращаюсь к столу. Мама бормочет какую-то чушь о том, что нужно больше мёда для чая Грейнджер, поэтому я отвечаю: — Грейнджер пьёт кофе. Возникает тишина. Это ошибка — я не должен быть таким знающим о её привычках. Перевожу сказанное в шутку о том, чтобы добавить мёд в её кофе. — Я… Да, я действительно чаще пью кофе. — Грейнджер смотрит на меня, и я сажусь рядом с ней. — Спасибо. Она отводит взгляд, прежде чем я успеваю ответить. Я начинаю свой ритуал приготовления чая. Они вдвоём что-то обсуждают. Официант приносит булочки. Я замечаю за собой, что застываю и не могу прекратить смотреть на её губы, когда она слизывает кофе с уголков рта после каждого глотка. И хотя я знаю, что Грейнджер всегда так делает, мне становится труднее оторвать взгляд, находясь так близко к ней, когда нас не разделяет Большой зал. Мама вырывает меня из её гипноза, что-то спрашивая или высказывая своё мнение, и у меня возникает ощущение, что она, осознавая моё влечение, спасает меня от неловкости. Вот какая она — жизнь без окклюменции. Безнадёжная капитуляция перед тем, что ты хочешь? Разговор между ними протекает совершенно легко и ненавязчиво. Но я догадываюсь, что мама только разогревается. — Гермиона, дорогая, мне бы очень хотелось познакомиться с твоими родителями, когда они в следующий раз приедут в Англию, — говорит она. Грейнджер давится своей булочкой, и я поднимаю на маму сердитый взгляд. Она игнорирует меня. Как можно быть такой бестактной? Грейнджер смотрит в стол, пока несёт какую-то чушь о том, что праздники будут для них напряжёнными. Она лжёт. Я наблюдаю за ней и за тем, как моя мама ест выпечку. Замечаю, как пальцы Грейнджер обхватывают салфетку, а после крутят нож для масла. — Нам пришлось стереть их воспоминания два года назад, до того, как… всё началось. Они вместе живут в Австралии, но не помнят кто я. В моих ушах шумит ветер. Грейнджер продолжает. Она рассказывает, что переписывается с ними. Её глаза пусты. И я снова бегу вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Ворвавшись в дверь спальни, осматриваюсь, и, глубоко вдохнув, рассыпаюсь на куски. Мама хватает её за руку. И я не знаю, смог бы я существовать, если бы моей матери не стало. Если бы она не помнила меня… Грейнджер улыбается ей со слезами на глазах. Я вижу, как она пытается стряхнуть напряжение, желая сменить тему, но что-то тянет меня снова в воспоминания. Долохов и Роули. Это она! Та сука, которая наложила на нас Обливиэйт! И я вижу Грейнджер. В её гостиной — только теперь заставленной мебелью. Я даже не в состоянии представить, как направляю свою палочку на собственную мать. Она не видела своих родителей два года из-за Пожирателей смерти. На моей левой руке начинает покалывать кожа. — Со стороны Ордена было очень предусмотрительно — принять подобную меру предосторожности, — смотрю на Грейнджер, и её глаза сверлят меня, когда она понимает смысл моих слов. — Да, — говорит она. Тон её голоса неестественен и пронизан многолетними тайнами. — Даже не знаю, как их отблагодарить. Наши взгляды встречаются. Её глаза выражают немую благодарность за моё умалчивание. Маме удается сменить тему разговора, и я позволяю себе расслабиться. — Что ж, мне пора возвращаться в магазин. Спасибо большое за приглашение. — Грейнджер бросает на меня взгляд, прежде чем посмотреть на маму. — И за обед. — Я была очень рада встретиться с тобой, дорогая, — говорит мама. — Драко может проводить тебя обратно в «Корнерстоун». Я смотрю, как Грейнджер открывает рот, чтобы отказаться, но передумывает. Я отодвигаю её стул и протягиваю сумку. Грейнджер обнимает мою маму, и я вижу, как дрожат её руки. Интересно, как сильно она скучает по своим родителям? Они были близки? Пыталась ли она отменить действие Обливиэйта? Грейнджер, не говоря ни слова, идёт рядом со мной в направлении книжного. Ветер развевает её аромат вокруг меня. — Думал о том, чтобы остаться в аврорате? — спрашивает она. —Испытательный срок истекает же примерно через шесть недель? — Грейнджер смотрит на меня, и несколько её локонов падают ей на лицо. Я засовываю руки в карманы, игнорируя желание откинуть волосы с её лица. Возможно, в такие моменты стены являются необходимостью. Даже совсем хлипкие. — Да, десятого декабря. Вообще я собираюсь начать кое-что кардинально новое. Возьму несколько недель отдыха, а затем ворвусь со своим проектом в новый год. В новое тысячелетие. Она прощупывает почву, как я и предполагал. Говоря ей об открытии консалтинговой фирмы, я чувствую тяжесть в груди. Возможно, из-за некого страха, что отец выйдет из-за угла и отчитает меня за то, что я втянул её во всё это. — Я объявлю об этом первого ноября, — не знаю, почему нахожу это важным. Смотрю на переулок, подбирая темы для разговора. Но она не хочет говорить ни о чём другом. — Консалтинговая фирма? А на чём она будет специализироваться? Я пытаюсь вспомнить своё выступление перед Скитер прошлым вечером. — На судебных разбирательствах, контрактах, финансах, управлении и ведении деятельности компаний. Надеюсь создать несколько небольших отделов с хорошо подобранными специалистами, — надеюсь, это звучит достаточно расплывчато для того, чтобы мы сменили тему. Она смеётся. — Что? — Ты просто… собираешься открывать компанию, — говорит она, снова смеясь. — В девятнадцать. Неужели она считает меня неспособным на это? Вспышка ярости пронизывает моё тело. — Ты и твои друзья победили тёмного волшебника в восемнадцать. — Вообще-то, Гарри было семнадцать, — говорит она, смотря себе в ноги. — Спасибо за напоминание, — закатываю глаза. — Итак, если я правильно понимаю, ты намерен предоставлять юридическую поддержку на заседаниях Визенгамота, консультировать молодых бизнесменов в вопросах составления бюджета и подписания контрактов? В моей груди появляется тревожное знакомое ощущение. И чем больше информации она пытается вытянуть из меня о «М.К.Г.», тем больше накаляется это чувство. Всё, что я знаю, — это то, что я хочу, чтобы она была как можно дальше от фирмы и наследства. — В основном, — я мог бы продолжить, но не буду этого делать. — И ты думаешь, что частные предприниматели и компании будут обращаться к тебе, доверяя опыту девятнадцатилетнего парня в этих областях? Она что, издевается надо мной? Тон её голоса будоражит мою гордость, как спящего дракона. — Нет. Они будут обращаться в мою фирму, потому что я подберу отличных специалистов. Юристов и прочих, — фыркаю я. Я начинаю монолог обо всех важных людях, которые будут меня окружать. Мокридж, Огден, Вентворт. Я открыто хвастаюсь, называя эти фамилии, и не могу остановиться. Чувствую, как Грейнджер внемлет моим словам, и хочу, чтобы она осталась под впечатлением. Мне нужно её одобрение. Я начинаю строить планы по включению в другие отделы благотворительные инвестиции, когда Грейнджер останавливает меня. — Это очень интересно, Драко, — говорит она. За весь монолог я впервые смотрю ей в глаза и вижу улыбку на её лице. Она больше не дразнит меня. — Ты не обязан защищать свою компанию передо мной. Думаю, тебя ждёт большой успех. Ты отлично провёл совещание по делу драконьего яйца — организованно, кратко и авторитетно. Как будто ты был рождён для этого. То собрание произвело на неё впечатление. Её слова вертятся у меня в голове. Организованно. Кратко. Авторитетно. Рождён для этого. Драко. Я закрываю свой разум. Она пробралась слишком далеко. Ветер снова кружит вокруг нас, и мне приходится сдерживаться, чтобы не прикоснуться к ней. Чтобы не поцеловать её. Мы подходим к «Корнерстоуну» и останавливаемся, заканчивая разговор, и я думаю, что мне следует просто махнуть ей на прощание и уйти. — Похоже, что ты всё это достаточно давно начал планировать, — говорит Грейнджер. — Решил вложить своё наследство в новый бизнес? Вот что за тошнотворное чувство сконцентрировалось под моими рёбрами, когда она узнавала про мои планы и мечты, — необходимость держать её подальше и в неведении. Это как увидеть, как твоя любовница встретилась с твоей женой. — Таков план. — Инвестиции и страсть — два главных компонента успеха, — говорит она. Я смотрю на неё сверху вниз, и Грейнджер улыбается мне. Ветер снова треплет её волосы в мою сторону. — И твой отец должен поддержать эту идею, чтобы ты получил деньги? Её слова действуют на меня как удар тока. Я морщусь, и мне приходится отвести от Грейнджер взгляд. Но она задала вопрос, на который я должен ответить. Моя кожа зудит. — Да. Он переведёт лишь часть суммы. Остальное — первого января. Это зависит от некоторых обстоятельств, — отрешённо говорю я, словно мы вообще не ведём этот разговор. У меня внезапно возникает осознание того, что как только я покину Министерство, как только наступит первое января, я, вероятно, больше никогда её не увижу, кроме как мимолётно. Я сглатываю. Мой взгляд скользит по Грейнджер, когда она подходит к двери, ведущей в книжный магазин. — Ну. — Говорит она беззаботным голосом, поворачиваясь ко мне. — Тогда мне искренне жаль всех полукровных и маглорождённых девушек, которые верят, что ты потратишь эти деньги на ваше совместное счастливое будущее. — Мой пульс бьётся в ушах, и я задаюсь вопросом, знает ли она, насколько близка к истине? — Уверена, это очень сильно разочарует их. Она точно читает все статьи в газетах обо мне. Конечно, она читает, но пытается не показывать этого. Я думаю о статье о вчерашнем свидании с Жаннет, лежащей на прилавке. — Я думал, что ты как никто другой понимаешь, что нельзя верить ни единому слову из статей Скитер, — я ухмыляюсь ей, умоляя её прислушаться ко мне. Не обращать внимания на Жаннет, Жаклин, Ноэль и Катю. На её губах расцветает улыбка, когда она открыто и ожидающе смотрит на меня. Замечаю, как она встряхивает плечами, словно пробуждаясь от короткого сна. Она улыбается мне. Как будто мы друзья. И, может быть, так оно и есть. — Мы отлично поработали сегодня, Малфой, — говорит Грейнджер. — Полноценная обеденная встреча с твоей мамой прошла без жертв. Я бы сказала, это прогресс. Обеденная встреча, которая к чему-то ведёт? Я чувствую разливающийся жар на своей коже от этой возможности. Она кивает на прощание и поворачивается, чтобы войти в магазин. Но мне нужно, чтобы она знала… — Грейнджер. По поводу твоих родителей… Эта фраза заставляет её вздрогнуть. — Да? Я хочу сказать ей. Желаю рассказать ей, какая она умная, что предвидела всё это. Как это могло быть ужасно! Как же она чертовски умна, раз так хорошо их спрятала. — Ты поступила правильно. — Спасибо. — Она смотрит на меня. Я должен попрощаться, но мне нужно знать. — Ты… Ты была дома со времён окончания войны? — Нет. После того, как ушла, — ни разу. Я чувствую облегчение. Я благодарен, что она не видела стену. Не видела кровь. — И не надо.***
Среда, 24 декабря 1997 г. Я плохо сплю с того дня, как умер Дамблдор. Сейчас я лежу в своей постели, как и тогда, и в ожидании смотрю в потолок. За окном идёт снег, наполняя ночь рождественской магией. Я смотрю на часы. Сейчас пять утра. Осталось двенадцать часов. Раздаётся тихий стук в мою дверь. Это, должно быть, мама. Я выскальзываю из кровати и, убрав блокнот, открываю дверь. Я удивлён видеть Северуса. Он одет в чёрную мантию и пристально смотрит на меня с порога. Снейп не делает ни малейшего движения, чтобы войти. Я чувствую, как он пытается проникнуть сквозь мои стены. — Ты сосредоточен. Это хорошо. — Говорит он и заходит в мою комнату. Закрыв за ним дверь, я ставлю заглушающее заклинание и сигнальные чары, которые дадут нам знать, если кто-то приблизится к комнате. Повернувшись к Снейпу лицом, я замечаю в зеркале свои впалые щёки. Северус стоит возле моего стола. — Твоя тётя вчера отвела тебя в подземелье. Она обучала тебя сопротивлению Круциатусу? — Нет, — говорю я. — Мы убивали крыс. Отец попросил её обучить меня. Он кивает. — Она была довольна твоими успехами? — Да. Я смог убить троих одним заклинанием. — Это не одно и то же, Драко. — Я знаю, что это не одно и то же. Его чёрные глаза впиваются в мои, заставая меня врасплох. Но всё равно он не находит никаких трещин в стене. — Сивый присоединится к ним, — говорит он. Он ждёт моей реакции. Не дождётся. Сивый. Мне нужно будет скорректировать свой план. Северус поворачивается к моему столу и достаёт из-под мантии большой свёрнутый пергамент. Он раскрывает его и кладёт пресс-папье на загнутый край. — Уничтожь его, когда закончишь. Я киваю. Он вынимает из нагрудного кармана носовой платок, в центре которого лежит шарик. Осторожно, чтобы не коснуться его, он протягивает платок мне. — Он перенесёт тебя на заброшенную мельницу в Кокворте. Чуть южнее есть отель под названием «Рейлвью». Ты можешь оставить маглов там. Измени их память, если это необходимо. Кивнув, я беру носовой платок с портключом и кладу их на край стола. — Попроси о встрече с Римусом Люпином, если тебя схватит Орден. Расскажи ему всё, — говорит Северус. Я непонимающе смотрю на него. — Я имею в виду, всё, Драко. Я киваю. Он оглядывает меня с ног до головы, затем снова смотрит в мои пустые глаза. — Вполне возможно, её там не будет. Она очень умна. — Она с семьёй Уизли? Так сказали шпионы? Северус приподнимает бровь в знак согласия. — Гриффиндорцы очень сентиментальны. Ты это знаешь, — говорю я, проходя мимо Северуса к развёрнутому пергаменту на столе. — И шансы на то, что она там будет, должно быть, очень высоки, раз Сивый увязался за ней. Он наблюдает за мной, когда я просматриваю пергамент и пробегаю глазами по строчкам, пытаясь понять рисунок. — Ты понимаешь, почему я не мог пойти добровольцем. — Это не вопрос. — Конечно, Северус, — мой взгляд цепляется за надпись в углу пергамента. — Я надеюсь увидеть тебя в Хогвартсе через две недели. Если нет, увидимся, когда это кончится. Я смеюсь. Когда это кончится. Понятия не имею, чем обернётся конец для меня. Северус смотрит на меня ещё какое-то время, а после выходит из комнаты. Я рассматриваю план небольшого двухэтажного дома. Маленькую прихожую и коридор в гостиную слева. Камин. Кухню в задней части дома. Лестницу, ведущую в две спальни. Я наклоняюсь вперёд, чтобы рассмотреть их. По площади они одинаковые. Одна спальня находится дальше от улицы. Значит она тише и спокойнее для сна и чтения. Возможно, это спальня родителей. Но в той же дальней спальне я вижу маленькие отметины на месте шкафа. Я приглядываюсь внимательнее, пытаясь понять, что они означают. Встроенные книжные полки. Следующий час я запоминаю расстояние от входной двери до лестницы, от кухни до двери во двор, от ближней спальни до дальней. Сейчас шесть утра. Сжигая пергамент, я прошу Миппи принести мне чай. Не хочу встречаться со своей матерью. Очищаю своё сознание, пытаясь избавиться от мрачных мыслей, которые Белла заставила меня вызвать, когда я направлял свою палочку на крыс. Принимаюсь за планирование. Сивый первый или последний? Надеваю свою чёрную мантию. Долохова выведу из строя раньше, чем он кого-то убьёт. Он будет дразнить и насмехаться. Он не первый. Я разворачиваю шарик в белом носовом платке и наблюдаю, как мутное стекло преломляет свет. Яксли умнее. С ним надо действовать быстро. Он не последний. Я кладу в карман носовой платок и хватаю палочку с маской. Сивый первый или последний? Я выхожу из своей комнаты, закрываю дверь и иду по коридору, не обращая внимания на соседнюю спальню. Спускаюсь по лестнице. Сивый не искусен в заклинаниях. Его легко застать врасплох, и он медленно двигается. Но если напасть на Яксли в первую очередь, а потом на Долохова, у Сивого будет время среагировать. Если он окажется в непосредственной близости к маглам, будучи последним, это подвергнет их риску. Спустившись в холл, я вижу их насмехающиеся лица, и мы вместе тащимся по снегу к холму, с которого сможем аппарировать. Но если Сивый будет первым, Яксли начнёт действовать незамедлительно. Я всё ещё решаю в каком порядке их убивать, когда появляюсь на асфальте перед двухэтажным домом. Слышу справа от себя, как работает соседский разбрызгиватель для газона.***
Воскресенье, 17 октября 1999 г. — Драко Люциус Малфой, ПРОСНИСЬ! Чей-то голос вырывает меня из сна. Я приоткрываю глаза, когда что-то светлое ударяет меня по лицу. — Что за хрень?! Что-то шлёпает меня по груди. — Твою мать, что происходит? — завываю я. — Я должен задать тебе тот же вопрос! Я открываю один глаз и вижу Блейза Забини, который стоит на моей кровати и бьёт меня газетой. — Чёрт возьми! Отвали от меня. — Ты вышел из Азкабана всего два месяца назад, а уже трахаешься с Гермионой Грейнджер? Резко открываю глаза. Холодный озноб пробегает по моей груди. — Что? — спрашиваю я, моё сердце бешено колотится. Он разворачивает свёрнутую газету и суёт первую страницу мне в лицо.ОБРЕЧЁННЫЙ РОМАН ГЕРМИОНЫ ГРЕЙНДЖЕР И ДРАКО МАЛФОЯ
Рита Скитер
— Какого хрена?? Сев в кровати, я выхватываю из его рук газету и опускаю ноги на пол. В статье напечатано колдо, где я ухмыляюсь Грейнджер, смотря на неё голодным взглядом. — Нет, нет, нет, нет, — бормочу я, читая строчки статьи и цепляясь взглядом за «глаза, полные вожделения» и «любимые мятные леденцы». Скитер всё испортила. Она одурачила меня. — Вот сука… — Значит, это не объявление о вашей помолвке? — говорит Блейз у меня за спиной. — Это не… Это не… — я делаю глубокий вдох, чувствуя, как сгущается воздух вокруг. — Это должно было появиться на страницах светской хроники. Предполагалось, что это будет обед с моей матерью. Это был бы хороший пиар для нас. — О, там есть колдо с твоей матерью. Посмотри седьмую страницу. Мои пальцы неуклюже перелистывают страницы, и я натыкаюсь на снимок, где веду её через улицу. Моя рука лежит на её спине, и Грейнджер смотрит на меня широко раскрытыми глазами. — Она вздрогнула! Почему на колдо этого не видно? Почему она смотрит на меня снизу вверх своими большущими глазами, как лань перед прыжком хищника? Блять… Я вижу колдо, где мы втроём сидим во внутреннем дворике «Фортескью». Грейнджер разговаривает с моей матерью, а я пожираю её глазами. — Ох, блять, — роняю голову на руки. — Вот скользкая сука. — Итак, — начинает Блейз, — вы с Грейнджер… — Мы не вместе, — я вскакиваю с кровати и начинаю расхаживать по комнате. — То, что написано в «Пророке» сильно преувеличено. Это был обычный обед с моей матерью. — Тогда в чём проблема? Я перевожу взгляд на Забини. Теперь он лежит в ботинках на моей кровати и смотрит на меня снизу вверх. — В смысле? — Если это был просто обед… — говорит он. — Если это только для пиара, то я бы сказал, что ты добился того, что хотел. Все знают, что Скитер — любительница сенсаций. Я снова начинаю расхаживать по комнате. — Эти снимки… — На которых двое молодых людей флиртуют? — Блейз смеётся. — В этом нет ничего плохого. Она ведь больше не с Уизли, верно? Меньше всего меня сейчас беспокоит Рон Уизли. Мой отец увидит эту газету сегодня. Вероятно, уже увидел. Я смотрю на Блейза. — Почему ты здесь? — Ты что, шутишь? — он улыбается и кивает на скомканную газету в моих руках. — Ты практически целуешься с Грейнджер на обложке «Пророка», — Блейз ухмыляется и заводит руки за голову. — Я тут подумал, что мне пора вернуться в Лондон. Отвернувшись, я провожу рукой по волосам и смотрю на обложку газеты, где Грейнджер поворачивается ко мне и улыбается. — Значит вы друзья? — спрашивает Забини, переводя взгляд на обложку «Пророка». Я пристально смотрю на него. — Нет, — отвечаю я. — Я пытаюсь держаться подальше от неё. — И как? Получается? — Язвительно подмечает он, и я вижу, как Грейнджер снова разворачивается ко мне, стоя на ступеньках «Корнерстоуна». На снимке кажется, что в моих глазах горит огонь. — Мама дружит с ней. Они проводят время вместе, — я отрываю от газеты взгляд. — Но между нами всё так же, как было всегда. Забини смеётся и, вырвав у меня газету, открывает седьмую страницу. — Да, именно так я всегда смотрю на сыновей своих новых друзей. — Он указывает на снимок, на котором мы переходим через улицу. Грейнджер резко переводит на меня взгляд, когда я прикасаюсь ладонью к её спине. Забини закрывает газету и протягивает её мне. — Мы не… — качаю головой, пытаясь подобрать слова. — У нас ничего не выйдет, — эти слова тяжестью оседают в моей груди и, спускаясь дальше, скручиваются в тугой узел внизу живота. — Она с кем-то встречается? Я поднимаю взгляд и закатываю глаза. — Нет… — Она лесбиянка? Я на мгновение задумываюсь. — …нет… Блейз снова бьёт меня по лицу газетой. — Что, чёрт возьми, с тобой не так, Драко?! — Хватит бить меня! — Газета снова соприкасается с моим лицом. — Прекрати! Она не хочет меня! Забини замирает, вытянув руку, чтобы снова ударить меня. — А ты пытался? Предпринимал хоть какие-нибудь усилия? Я моргаю, глядя на него. Бред. Блейз пристально смотрит на меня и пожимает плечами. — Ладно, — говорит он. — Она не хочет тебя, — беспечно повторяет он этот факт. Забини раскрывает газету и тычет первой страницей мне в лицо. Он переводит на меня взгляд, и я смотрю на него в ответ. — Но это не значит, что она никогда не захочет. Я прищуриваюсь. Он кладёт руку мне на плечо и ухмыляется. — Соблазнить можно кого угодно, Драко. Я чувствую, как его слова прокатываются мурашками по моей коже. Блейз протягивает мне газету и говорит: — Верь во что хочешь. Я не могу знать наверняка, ведь меня там не было. Но держу пари, она уже почти соблазнена. Я смотрю на колдо, где мы поворачиваемся, улыбаясь друг другу. В её глазах можно разглядеть счастье, когда она встречает мой взгляд. Блейз хлопает меня по плечу и протискивается к двери. — Куда ты? — Обратно в Италию. Я опаздываю на встречу уже на полчаса, — он подмигивает мне, держась за ручку двери. — Не хочешь получить новую работу в январе? В отделе маркетинга и связей с общественностью? Блейз поворачивается ко мне с самодовольным и высокомерным выражением лица. — Драко, я уже даже сделал себе визитки, — ухмыляется он и выходит из комнаты. Его шаги удаляются по коридору. Я сглатываю и смотрю, как наши лица снова поворачиваются друг к другу. Вспоминаю, как Грейнджер шутила о девушках, которым не посчастливится выйти за меня, и как я согласился с ней. Возможно, я смог бы поцеловать её на прощание. И, вероятно, она позволила бы мне это сделать. Соблазнить можно кого угодно. Моё сердце всё быстрее и быстрее качает кровь по венам, пока я, прокручивая в голове эти четыре слова, не начинаю верить в них.
